Чтение онлайн

Спустя час ванная напоминала место преступления. Мама даже не оставила ни одной прокладки на случай, если у ее дочки, которую она бросила, начнутся месячные, пока она находится одна дома с Алко-монстром.

Я сидела на унитазе в тишине, обернутая в кровавое полотенце, считая в голове дни до того момента, как стану взрослой и смогу уехать из этого гребаного города. Две тысячи семь дней четырнадцать часов и двенадцать минут до моего восемнадцатилетия.

— Тук-тук, — донесся женский голос с той стороны двери.

— Кто это?

— Лейла Фишер. Твой отец попросил меня прийти.

Ясненько. Чертов трус.

Очень медленно открыв дверь, я осмотрела коридор. Она стояла на безопасном расстоянии, скрестив руки. Лейла была худой, красивой от природы женщиной с пухлыми губами и длинными прямыми волосами. Несмотря на то, что муж бросил ее, оставив в одиночку растить двоих сыновей, в ее глазах все еще светилась надежда. В этом я ей завидовала.

— Ты поможешь мне? — спросила я, нервно дернув за волосы.

— Да.

Я шире открыла дверь, чтобы впустить ее.

— У меня есть чистая одежда, чтобы переодеться. — Я подняла рваное нижнее белье. — Но ее не хватит надолго, если у меня не будет прокладки или еще чего-нибудь.

— Дома у меня ничего нет. Если бы я только знала…

— Понимаю, — ответила я. Почувствовав, как кровь течет опять, я быстро села обратно на унитаз.

— Нет, я имею в виду, что не знала, что твоя мать ничего не оставила. Я бы дала тебе прокладки, чтобы ты хранила их здесь, на всякий случай.

— Ну, она не оставила ничего.

— Ладно, что ж… — секунду она стояла, будто пыталась сообразить, что же делать, потом подошла ко мне, оторвала несколько листов туалетной бумаги, накрутила их вокруг своей ладони.

— Положи это в белье, одевайся и пойдем со мной. Я отвезу тебя в магазин. Твой отец дал мне пару долларов.

— Правда? — я была шокирована.

Она рассмеялась.

— Конечно. Он же не монстр.

— На самом деле, монстр, — прошептала я.

— Да, но он любит тебя, Эмерсон. Ведь он все еще здесь, верно?

— Он не любит меня. Взгляни на меня, — я скосила глаза и высунула язык. Она рассмеялась.

Настроение чуть-чуть поднялось.

— Ты — глупая девчонка. Неудивительно, что Джекс так любит тебя.

Несколько секунд стояла тишина.

— Любит меня? — спросила я с придыханием. Мы с Джексом были друзьями, но из-за того, как она произнесла те слова, мне вдруг почудилось, что, может быть, глубоко спрятанные чувства, те, которые я сама толком не осознавала, что-то да значили.

Все вдруг стало легким, как если бы мы вдруг катапультировались с планеты и начали дрейфовать в свободном пространстве и времени. Меня убивали судороги, по ноге текла кровь, но это не имело значения: я плыла на облаке, и все потому, что Джекс любил меня. Пусть я знала это и раньше, но когда кто-то произнес это вслух, я окончательно в это поверила.

— Он знает?

— О чем, дорогая?

— О моих… эм… ну… — я указала на свой живот.

— Он был дома, когда пришел твой отец. И Джекс распереживался, потому что твой папа был в панике.

Я была подавлена.

— Значит, он в курсе?

— Не волнуйся. Просто одевайся и встретимся снаружи.

Я сделала, как она просила, пройдя мимо отца, который сидел за столом на кухне, уставившись в окно.

— Скоро вернусь, пап.

Он не ответил, но в этом не было ничего необычного. Иногда у папы случались моменты человечности, как, например, в тот момент, когда он обратился к Лейле. Я представила, как он выглядел, запыхавшийся и просящий о помощи. Этого было недостаточно, чтобы я почувствовала себя любимой им, но хватало, чтобы я сама ощутила подобие любви к нему. Или это была жалость. Когда тебе двенадцать, очень сложно разобраться в собственных чувствах.

Внутри «Камаро» Лейлы играли «Guns N'Roses»14. Она не сделала тише и не попыталась заговорить со мной по дороге в магазин. Когда мы оказались в магазине, она бросила в корзину упаковку прокладок, а также несколько батончиков мюсли и фруктовые желе.

— Давай договоримся, что их ты будешь держать в секрете от отца, хорошо? Храни их в своей комнате на случай, если проголодаешься.

Я сомневалась долю секунды.

— Ты в курсе, что Джекс отдает мне половину своей еды, верно?

— В курсе. И уже давно. Я не сержусь из-за этого. Твой папа ненадежен. Он совсем плох. А что еще хуже, он не может вновь стать тем работающим алкоголиком, которого мы все знали и любили.

Я замялась.

— Хочешь сказать, мой отец всегда был алкоголиком?

— Он не был придурком, но пил всегда, — она взяла плитку шоколада. — Могу поспорить, что ты жаждешь одну прямо сейчас.

— Боже, я душу отдам за шоколадку.

— Так и думала. — Она бросила ее в тележку.

— Что ещё Джекс рассказывал тебе?

— Это не мое дело. Мне и так хватает забот.

Раз — и все мои фантазии о Лейле Фишер развеялись как дым. Я-то думала, она идеальная, что она тот человек, который никогда не сможет спокойно спать, зная, что в соседнем доме я, брошенная и голодная по вине пьющего отца. Но я поняла, что ей все было известно, и про обеды и ужины в сарае тоже… но все равно она не пошла к нам домой, чтобы поговорить с моим отцом.

Когда кучка дерьмовых взрослых постоянно подводит, у ребенка развивается весьма мрачный взгляд на жизнь.

Лейла взяла упаковку из двенадцати бутылок «Budweiser»15 и отнесла наши вещи к кассе.

— Пачку «Сamel Lights»16, — сказала она кассиру и заплатила ему монетками.

По дороге назад она выключила музыку.

— Теперь, когда ты стала женщиной, ты можешь забеременеть. Ты же знаешь об этом?

— Да. Мы учили это в школе.

— Отлично, вам с Джексом следует держать руки при себе.

От тона, которым она это произнесла, меня затошнило.

— Мы просто друзья.

— Вы были просто друзьями, потому что были детьми, — она взглянула на меня. — Но больше вы не дети.

Самое время сменить тему.

— Ты расстроена, что отец Джекса и Брайана ушел?

Она надула шарик из жвачки.

— Прошло уже много времени. Я больше об этом не думаю. К тому же, у Джекса и Брайана разные отцы. Ты не знала об этом?

— Нет, откуда?

— Джекс тебе никогда не рассказывал? Что ж, отец Брайана умер, когда ему было два года. Автомобильная авария, — она посмотрела вдаль. — Он был хорошим человеком. Брайан очень на него похож, — она казалась подавленной.