Чтение онлайн

Я опускаю руку в карман, достаю телефон и открываю фотографию, которую сделал в порыве, который до сих пор не могу до конца объяснить. Она отвечала на звонок, и я больше не привлекал её внимание. Пока я шёл к машине, я уже сосредоточился на делах, ради которых сегодня утром приехал к Элио Каттанео. Из России должны были прийти поставки, нужно было провести бесконечные расчёты, оценить и взвесить риски. Но что-то заставило меня обернуться. Что-то заставило меня поднять телефон и сделать снимок, прежде чем она отложила телефон и снова обратила на меня внимание.

Фотография немного размыта, её лицо частично закрыто телефоном, прижатым к щеке, а с другой стороны в руке коробка с пирожными и чашка с кофе. Фотография не очень, но я не могу отвести от неё взгляд.

Даже на этом паршивом снимке её прямые тёмные волосы кажутся вороновым крылом, и мне кажется, что они будут шелковистыми, если я к ним прикоснусь. Я не могу избавиться от ощущения, которое возникло, когда наши взгляды встретились, — мгновенного магнетического возбуждения, как будто моё тело узнало её, хотя я никогда в жизни её не видел.

Не то чтобы на меня раньше не смотрели женщины, смотрели, и ещё как. Их были тысячи. Они смотрели на меня с желанием, страхом, расчётом, с жадностью, которая возникает, когда хочешь получить доступ к власти. Я знаю эти взгляды. Я их понимаю. Я могу предугадывать их действия, манипулировать ими, использовать их.

Она смотрела на меня по-другому, но я не могу это объяснить. Я не могу дать этому количественную оценку, и это тревожит меня сильнее, чем я могу выразить словами.

Я набираю своего заместителя, связного Казимира, и нажимаю на кнопку вызова. Он отвечает на втором гудке, его голос звучит грубо из-за русского акцента.

— Да?

— Я отправляю тебе фотографию, — резко говорю я. — Мне нужно знать, кто она.

Наступает короткая пауза. Казимир работает на меня уже двадцать лет. Он знает, что лучше не задавать вопросов, но в его молчании я слышу любопытство.

— Как быстро? — Спрашивает он.

— Сейчас.

Он издаёт удивлённый возглас.

— Понял.

Я заканчиваю разговор и отправляю фотографию. Затем снова поворачиваюсь к окну, и моё отражение в стекле кажется призрачным. Высокий, широкоплечий, в идеально сшитом костюме от миланского портного, который шьёт одежду для олигархов и принцев. Суровое лицо с резкими чертами и холодными глазами. Лицо, которое внушает страх.

Отец говорил, что у меня мамины глаза. Это мало что значило, учитывая, что он её убил. Я редко думаю о них обоих. Мёртвые мертвы, а сентиментальность — это роскошь, которую я себе позволить не могу.

Мой телефон вибрирует. Сообщение от Казимира: «Работаю над этим. Скоро будет информация».

«Скоро» в исполнении Казимира означает максимум несколько часов. Он работает быстро и тщательно и никогда не заставляет меня ждать без необходимости. Он единственный человек в мире, которому я полностью доверяю.

Я отворачиваюсь от окна и иду в свой кабинет, проходя мимо пентхауса, который кто-то другой обставил так, чтобы казалось, будто здесь живёт неравнодушный человек. Я попросил сделать его в чёрно-серо-белых тонах и на этом остановился. Холодные цвета, которые не отвлекают. Я хотел, чтобы он выглядел современно, элегантно, роскошно, но на самом деле не хотел ничего выбирать.

Я часто слышал, что смысл наличия денег в том, чтобы не делать самому то, чего не хочешь. Я убедился, что это не всегда так, но когда дело касается оформления интерьера, то это определенно так.

Я захожу в свой кабинет, закрываю дверь и сажусь за стол — длинный предмет дорогой мебели, сделанный из цельного куска красного дерева. Усевшись, я пытаюсь сосредоточиться на отчётах, которые меня ждут. Здесь финансовые отчёты о поступивших грузах, новости о рэкете, которым занимается моя «братва», и кое-какая информация от моих людей о менее влиятельной семье, которая пытается сунуть нос не в своё дело.

Всё как обычно, я занимаюсь этим в одиночку уже пятнадцать лет. Сейчас я почти не задумываюсь об этом, хотя никогда не позволяю мыслям блуждать, когда сосредоточен на деле.

Но сегодня я не могу сосредоточиться. Я всё время вспоминаю ту женщину, момент, когда наши взгляды встретились, и то, как весь мир, казалось, сузился до нас двоих.

В этом нет никакого смысла, и меня это начинает бесить. Я ёрзаю в кресле, пытаюсь поправить неудобную эрекцию, которая возникла после того, как я увидел её сегодня утром, и задаюсь вопросом, почему, чёрт возьми, я не могу выбросить из головы незнакомую женщину. Я переспал с таким количеством женщин, что уже давно перестал их помнить. Я отдавал приказы о смертях, не задумываясь об этом больше, чем большинство людей задумываются о том, что съесть на завтрак. Я ломал кости, сжигал здания и делал вещи, от которых обычных людей стошнило бы.

Я непоколебим и неуязвим, невосприимчив к страху и насилию, невосприимчив к эмоциям и их капризам.

Так почему же я не могу перестать думать о женщине, которую даже не знаю?

Этот вопрос не даёт мне покоя. Я не люблю вопросы, на которые не могу ответить, и терпеть не могу, когда теряю равновесие, когда мои мысли реактивны, а не проактивны. В моём мире всё держится на контроле. Потеряешь контроль — потеряешь всё.

Незадолго до пяти у меня звонит телефон, и я вижу, что это Казимир. Я сразу же отвечаю.

— Её зовут Мара Уинслоу, — без предисловий начинает он. — Ей двадцать семь. Она арт-дилер. У неё галерея на Манхэттене, очень престижная, пользующаяся большим спросом. Она живёт одна в Трайбеке. Никаких судимостей, даже штрафов за парковку. Родители погибли в автокатастрофе, когда ей было девятнадцать. Братьев и сестёр нет. Она окончила Колумбийский университет по специальности «история искусств», затем поступила в магистратуру и три года проработала в аукционном доме Christie's, прежде чем открыть собственную галерею.

Я внимательно слушаю, запоминая каждую деталь.

— Что она делает в Бостоне?

— Навещает подругу. Энни О'Мэлли.

Это объясняет, где я видел её сегодня утром: она направлялась к тому же особняку, откуда я уезжал, где я встречался с мужем Энни О'Мэлли. В последнее время он не любит проводить встречи вне дома, потому что его жена тяжело переносит беременность. Это не моя проблема, но я всё равно согласился поехать. В последнее время на наших территориях происходят... делишки, и я знаю, когда лучше не лезть на рожон. Было ясно, что спор с Элио Каттанео о месте встречи ни к чему не приведёт.