Чтение онлайн

Водитель оглянулся через плечо как раз в тот момент, когда я подняла пистолет и нажала на курок, зная, что это может означать мою собственную смерть. Мне было все равно. Живой они меня не возьмут. Шины взвизгнули, и мое тело швырнуло через всю машину с такой силой, что я головой разбила стекло. Меня отбросило на спинку переднего сиденья. У меня сломался нос, и перед глазами замелькали звезды.

Оглядев машину, я увидела мертвого водителя сквозь затуманенное зрение. Маттео растянулся поперек сиденья, его промежность была вся в крови, а на голове красовался ужасный порез.

Я ничего не слышала из-за постоянных помех в ушах, почти ничего не видела. Нащупав дверную ручку, я дернула за нее и выпала из машины, оглушенная и истекающая кровью. В моей голове билась только одна мысль: я должна уйти, должна бежать. Машина съехала с дороги и врезалась в дерево.

Я, спотыкаясь, взобрался по невысокой насыпи на дорогу, все еще сжимая пистолет мертвой хваткой. Я даже не знала, в какую сторону идти и как далеко мы проехали.

Я постояла там мгновение, покачиваясь на ногах, желая просто лечь и закрыть глаза. Черный внедорожник вывернул из-за угла, застав меня врасплох, потому что я ни черта не слышала. Я рефлекторно подняла пистолет и выстрелила один раз, прежде чем он с визгом остановился в нескольких футах передо мной. Я отшатнулась, уверенная, что люди Маттео вот-вот выскочат из машины и бросятся за мной.

Задняя дверь открылась, и я подняла пистолет, моя рука дрожала от напряжения. Джио вышел. Медленно, с поднятыми руками. Безопасно. Я была в безопасности. Казалось, что весь адреналин разом покинул мое тело. Я выронила пистолет и упала на колени, когда мир закружился вокруг меня.

Руки Джио обхватили меня, а затем подняли.

Я просто хотела уснуть, прямо здесь, в его тепле. Что я и сделала.

Джио

Пока доктор накладывал швы Эмилии, я расхаживал по палате. Я знал, что с ней все в порядке. У меня было достаточно мужчин, получивших пулю в плечо, чтобы понимать это, но тяжесть в груди не проходила.

Она выглядела ужасно, из-за крови и синяков вокруг сломанного носа.

Однако не это привело меня в слепую ярость. Он подстрелил ее, похитил, в то время как я был прижат к земле пулями и не мог ничего сделать, кроме как смотреть, как мою истекающую кровью жену уводят прочь. Все это заставило меня захотеть покончить с ним как можно более болезненно, но что вывело меня из себя, так это ее нижняя губа и четкий след от укуса, который рассек ее гладкую кожу.

Единственное, что умерило мою ярость, — это то, что этот кусок дерьма был жив. К тому времени, как я закончил, Маттео уже жалел, что она не выстрелила ему в голову, как его водителю.

Я стоял, прислонившись к стене, кипя от злости, и ждал, когда закончит доктор.

Наконец она наложила повязку и дала мне несколько таблеток, а также инструкции приложить лед к носу Эмилии. Затем доктор ушла.

Эмилия откинула голову на подушку и посмотрела на меня.

— Я в порядке, Джио. — Она была не в порядке. Она была вся в синяках и крови. Если бы пуля попала чуть ниже... От этой мысли у меня в горле встал комок.

Они пытались отнять ее у меня, и из всего, что сделал Серхио, это было, безусловно, самое худшее. Мои кулаки сжались, и мне нужна была секунда, поэтому я пошел в ванную за мочалкой, а затем достал из шкафа одну из своих футболок.

Когда я присел на край кровати, Эмилия наклонилась вперед, позволяя мне снять с нее окровавленную рубашку. Никаких возражений, как будто она знала, что мне просто нужно позаботиться о ней прямо сейчас.

— Я обещаю, что со мной все в порядке, Джио, — прошептала она, когда я промокнул влажной тканью ее окровавленную грудь.

— Ты могла умереть, Эмилия. — Я продолжил вытирать кровь, прикладывая ткань к ее лицу. Мой взгляд упал на ее губу. — Он укусил тебя. — Она отвела взгляд, и на ее лице появилось выражение стыда.

— Он поцеловал тебя?

— Я пыталась остановить это, — прошептала она.

Ярость бушевала во мне, как лесной пожар, и я чувствовал, что мое сердце вот-вот вырвется из груди, так сильно оно билось. Я обхватил ладонями ее щеку и поцеловал в лоб, пытаясь сохранить хоть каплю спокойствия.

— Я знаю. Все в порядке, крошка.

— Он мертв? — прошептала она.

— Пока нет. — Но скоро. Я собираюсь насладиться тем, что причиню Романо боль, разрезая его на кусочки.

— Я... я должна тебе кое-что сказать.

Был момент, один-единственный ужасный момент, когда я едва мог дышать, когда я подумал, что она может сказать мне, что он прикасался к ней, принуждал ее. Что я не успел к ней достаточно быстро…

— В номере мотеля мужчина, который приставил пистолет к моей голове... — Она прерывисто вздохнула. — Серхио его не посылал. Он сказал: «Маттео сказал, если он не сможет заполучить тебя, то никто не сможет».

Это означало, что Маттео действовал неофициально. Серхио не пытался убить свою непослушную племянницу. Маттео Романо пытался убить женщину, которую не мог заполучить.

Я натянул на нее рубашку и поцеловал в щеку, затем в губы, стараясь не задеть ее покрытое синяками лицо.

— Ты должна была сказать мне.

Она кивнула, опустив взгляд на одеяло.

— Я не хотела, чтобы ты отправлял меня обратно, туда, где они отдали бы меня ему. Но если бы ты думал, что Серхио убьет меня...

— Милая. — Я прижал палец к ее подбородку. — Я бы никогда не отправил тебя обратно. Ни по какой причине.

— Теперь я это знаю, — выдохнула она.

Я провел большим пальцем по ее разбитой губе, отмечая распухший нос и синяки под глазами, которые уже начали появляться.

— Я собираюсь расплатиться за каждый из этих синяков.

— Это отчасти моя вина. Я застрелила водителя. — Обезболивающие начали действовать, и ее речь стала слегка невнятной, веки слипались.

— Спи, любовь моя.

— Я люблю тебя, — пробормотала она, зарываясь лицом в подушку и уже закрыв глаза.

— Я люблю тебя, крошка. — Она и понятия не имела, как сильно.

Я встал и вышел из комнаты, пройдя мимо двух охранников, которых поставил снаружи, скорее из паранойи, чем из безопасности.

Джексон ждал внизу, прямо за дверью в подвал. И он был не один. Ренцо остановился, когда я подошел к ним, и выглядел таким же диким и расстроенным, как и я. Возможно, я не всегда сходился с ним во взглядах, но одно было неоспоримо: он любил Эмилию.