Чтение онлайн

— Как она? — он спросил.

— Доктор наложила ей швы и дала обезболивающее. Она спит. — Я ущипнул себя за переносицу, ощущая тяжесть своего провала. Я позволил этому ублюдку заполучить ее. — Ренцо… Мне жаль. Я не защитил ее...

— Прекрати. — Он вздохнул. — Он напал на тебя из засады посреди Хэмптонса, черт возьми. — Он покачал головой. — Кроме того, ты дал ей пистолет, и она защитила себя.

Я видел гордость в его глазах и был чертовски благодарен ему за то, что он научил ее стрелять, даже вопреки желанию ее отца. На моем лице появилась легкая улыбка — мой маленький котенок с когтями.

— Отстрелила ему член, если быть более точным. — Я фыркнул.

— Мне удалось остановить его кровотечение, — сказал Джексон.

— Хорошо. — Я толкнул дверь и спустился по ступенькам в холодное бетонное помещение подвала. — Тебе нужно поработать.

Я хотел причинить боль Маттео Романо, вырезать из его тела полоски плоти, пока от него не останется ничего, кроме крови и обнаженных мышц, а затем оставить его умирать медленно и в муках. Потому что он, черт возьми, посмел попытаться забрать мою жену. Он стрелял в нее, сломал ей нос, однажды пытался убить. Он, черт возьми, поцеловал ее! И, зная, что он сделал с ее сестрой, я мог только представить, что он планировал для Эмилии. При этой мысли мой пульс участился, а шаги замедлились.

Нет, я хотел помучить его, но при таком уровне ярости я убил бы его за считанные секунды. Он был нам нужен. Рациональная часть моего сознания, полностью поглощенная Эмилией, понимала, что Маттео — наш лучший шанс и единственная потенциальная зацепка в поисках Серхио.

Достав оба своих пистолета из кобуры, я протянул их Джексону.

— Подержи их для меня.

Он приподнял бровь.

— Ну, ты только испортишь все веселье.

— О, ты еще повеселишься. Но он нужен нам живым достаточно долго, чтобы успеть завизжать, как свинья, которую медленно режут.

Он ухмыльнулся. Джексону нравилось смаковать страдания, и я хотел этого для Маттео, правда. Я не позволю своей ярости ускорить его кончину. Я остановился у двери в комнату для допросов.

— Мне нужно все, что у него есть о Клане, включая местонахождение Серхио.

— Я хочу участвовать, — сказал Ренцо.

Джексон приподнял бровь, глядя на парня.

— Ты не можешь растеряться и убить его. Что бы он ни говорил.

Ренцо взял свой пистолет и передал его Джексону.

— Я в порядке.

Они оба посмотрели на меня, и я кивнул.

— Отлично. Но не убивай его. — Я был бы тем, кто наблюдал бы, как его никчемная душа покидает его тело, когда придет время.

— Джио, думаю... — Ренцо вздохнул. — Я думаю, было бы неплохо посвятить в это Луку.

Я прищурился, глядя на молодого Донато.

— Луки с нами нет, так что технически он на стороне Романо.

— Если он что-нибудь предпримет, я возьму ответственность на себя и отправлю своего брата на тот свет. Это победа, только победа. Эмилия не сможет ненавидеть тебя. — Он не сводил с меня пристального взгляда. — Это единственная причина, по которой он все еще жив, не так ли?

Да, это так, но моя слабость к Эмилии не должна была быть такой очевидной. Это подвергало ее риску.

— Послушай, я думаю, мы с Джексоном, вероятно, сможем извлечь из этого куска дерьма кое-что довольно обличающее. То, что, я думаю, должен услышать мой брат с промытыми мозгами.

Мне действительно нечего было терять, кроме…

— Ладно. Я достал из кармана ключ и шагнул к другой двери в коридоре. — Но не причиняй вреда Луке. Эмилия, возможно, возненавидит меня, если я убью его, но ей будет еще больнее, если это сделаешь ты.

Легкая улыбка тронула его губы, и он покачал головой.

— Черт, ты к ней неравнодушен.

— Отвали. — Я отпер дверь и распахнул ее.

— Это хорошо. Она заслуживает нежности, — пробормотал он, прежде чем войти в комнату Луки.

Старший Донато растянулся на узкой кровати, которая была недостаточно велика для его комплекции. Он уставился в потолок, отказываясь даже смотреть на нас.

— Наконец-то, пришел, чтобы убить меня? — он спросил.

Я был вне себя от его драматической раздражительности, и не забыл, в каком состоянии он оставил Эмилию во время их последнего разговора.

— Вставай. Ты собираешься посмотреть шоу.

Он нахмурился, глядя на меня.

— Что?

— Вставай блять, — рявкнул я. Я был на взводе и не хотел иметь ничего общего с этими придурками из Клана, которые посмели угрожать моей жене — если, конечно, это не означало их убийства.

Лука поднялся на ноги и нерешительно последовал за нами из комнаты в соседнюю. Он застыл в дверном проеме при виде Маттео, прикованного цепями и свисающего с потолка. Он был раздет до трусов, и Джексон перевязал его промежность чем-то похожим на гигиеническую салфетку.

Червяк забился на крючке при виде возможного союзника, что-то бессвязно бормоча из-за кляпа в стиле БДСМ.

Я указал на стул в углу.

— Присаживайся, Лука.

Он остался на месте, сжав кулаки и подергивая челюстью. Джексон схватил его за плечо и усадил на стул.

Если бы Лука был хоть наполовину мужиком, он бы захотел посмотреть, как страдает парень, который свел в могилу одну сестру и только что подстрелил другую. Но он уже однажды угрожал Эмилии, как слабак, каким он и был.

Черт, я был так зол на него, на Маттео, Серхио, Роберто. Я хотел, чтобы они все страдали. Они все были частью этого отвратительного дерьма, которое сделало Эмилию никчемной, а меня — кровожадным.

— Сиди и наблюдай или возвращайся в камеру. Мне на самом деле плевать. Ренцо подумал, что ты захочешь стать свидетелем свершившегося правосудия. — Мой взгляд скользнул по старшему брату Эмилии. — Лично я считаю, что ты слишком эгоистичный придурок, чтобы обращать на это внимание. Сделаешь хоть одно движение, чтобы вмешаться, и Джексон пустит пулю в колено. — Я взглянул на Джексона, и он кивнул.

Я переключил свое внимание на Маттео, и напряжение в комнате усилилось. Я пытался придумать, спросить его о том, что я хотел узнать, но, когда я смотрел на него, все, что я мог представить, это как он целует Эмилию, кусает ее, причиняет ей боль.

Та оборванная ниточка здравомыслия, за которую я цеплялся, оборвалась, и я ударил его по лицу, потом еще раз.

— Ты посмел прикоснуться губами к моей жене!

Его лицу, телу, почкам. Он был как чертовски тяжелый мешок под моими кулаками.