Чтение онлайн

— Тсс.

Профессор продолжает. — Как вы все знаете, под Лимбом находится Нэтэн, паразитический слой существования, за сдерживание которого мы, наследие, отвечаем, чтобы он не смог закрепиться в мире смертных. Это тревожащая, безжизненная пустота, наполненная нежитью, тенями, монстрами и другими неприятностями, мягко говоря.

Он стучит по доске. — И, наконец, под Нэтэном находится Запредельное. Это место, куда мы все попадаем после смерти, отправляемые Сахаром, судьей и правителем этого неприступного царства, для того, чтобы распределить нас по нашим соответствующим загробным жизням. Души не возвращаются из Запределья — даже боги, согласно моему любимому теологу Форнеру. Форнер много писал о смерти богини Рении во время Великих войн, когда люди и наследие…

Урок продолжается, но я сосредоточена на иллюстрациях. Большинство присутствующих здесь наследников выросли, слушая о пяти уровнях существования. Я тоже слышала о них, хотя в детстве мое образование отличалось от образования моих сверстников.

Заканчивая свои записи, я бросаю взгляд на пустой ряд справа от меня и на несколько ступенек ниже.

В любом случае, оно выглядит пустым. Но когда я подозрительно прищуриваюсь, Принц Кошмаров мелькает в поле зрения всего на долю секунды. Он сидит на столе, выглядя слегка удивленным, когда затягивается странного вида сигаретой. И как раз перед тем, как исчезнуть обратно в Лимбе, он посылает мне проклятый воздушный поцелуй, не оставляя после себя ничего, кроме дыма.

Это происходит так быстро, что когда Бэйлфайр оглядывается, чтобы увидеть, на что я сердито смотрю, он совершенно не замечает Крипта.

— Тебя кто-то беспокоит, детка?

— Да. Вот. Вот и ответ на один вопрос. У тебя осталось четыре.

Он усмехается, выглядя довольным моим ответом, а не разочарованным, как я надеялась. — Что ты за кастер?

Я делаю вид, что он ничего не сказал, и снова поворачиваюсь к началу класса.

Бэйл опирается локтем на стол и подпирает подбородок кулаком. — Все в порядке. В любом случае, не ожидал, что ты ответишь на этот вопрос, мисс Загадка. Как насчет этого: любимый вкус мороженого?

— Пас.

— Серьезно? Почему? Это просто мороженое. Ладно, как насчет… любимого цветка?

Это достаточно безобидно. — Мертвый львиный зев.

Он хмурится. — Почему мертвый?

— Потому что, когда они сморщиваются, они напоминают крошечные человеческие черепа.

На удивление трудно удержаться от смеха при виде выражения, которое появляется на его лице — смеси озадаченности, замешательства, веселья и чего-то похожего на озабоченность.

— Тогда ладно. Что касается цвета, то это довольно чертовски круто. — Затем он качает головой, глядя на меня, его улыбка становится теплее, так что в мгновение ока в этой комнате становится намного жарче. — Мне чертовски нравится, что моя пара втайне немного сумасшедшая.

Больше, чем немного.

Тем не менее, то, что он небрежно роняет слова м и п вместе, гасит любую толику веселья, которую я чувствовала минуту назад. Я возвращаюсь к своим записям с ледяным спокойствием. — Я не твоя пара.

— Продолжай убеждать себя в этом. Итак. Мой следующий вопрос…

Я не слышу остальных слов, слетающих с его губ, потому что мой слух отключается, когда Бэйлфайр рассеянно поправляет выбившуюся прядь моих волос, заправляя ее за ухо. Прикосновение его теплой костяшки пальца к моему виску заставляет мой позвоночник выпрямиться как шомпол. Я отстраняюсь от него, мои легкие сжимаются, я не в силах сдержать резкость в своем голосе.

— Никаких прикосновений.

Бэйлфайр замирает, прежде чем отдернуть руку. Его брови сходятся, когда он изучает меня, замешательство и тревога борются в его расплавленном взгляде. — Черт, я не знаю, что это было… Прости.

Он молчит, хмуро глядя на стол перед нами, пока я слушаю конец лекции профессора Кроули. Занятие заканчивается, и остальные наследники начинают расходиться. Некоторые из них привлекают внимание Бэйлфайра, маша рукой или приветствуя его. И по тому, как он общается с ними, отбрасывая все, что его беспокоило, улыбаясь и непринужденно разговаривая со всеми остальными, я могу сказать, что Кензи была права насчет того, что у него есть то, что она называет — харизма. Очевидно, что он от природы общительный человек.

Но я замечаю, что всякий раз, когда другие студенты хотя бы бросают взгляд в мою сторону, Бэйл делает шаг в мою сторону. Это едва заметный жест, но он предельно ясно дает понять, что они не смогут разговаривать со мной, если я этого не захочу. Это означает, что мне не нужно разговаривать со своими сверстниками, которые шептались обо мне со вчерашнего дня Поиска.

Я признаю, что удобно иметь этот массивный щит дракона-оборотня, который удерживает меня от всех этих идиотских светских бесед.

Это не значит, что он не слишком настойчивая заноза в заднице.

Я ухожу последней, рядом со мной шагает Бэйлфайр. И я почти уверена, что Крипт тоже. Может, мне стоит все это гребаное время носить ловца снов в качестве ожерелья, чтобы держать его подальше. Если бы только было легкое средство от всех моих не подходящих пар.

— Хочешь сходить в Халфтон на ланч после следующего занятия? — спрашивает он.

— Только не с тобой.

— Ой. Осторожнее с моим сердцем, Бу. Оно гораздо более хрупкое, чем я, — театрально сетует он.

Я закатываю глаза. — Осталось задать три вопроса.

— Принято к сведению. Так почему же правило — не прикасаться?

Я не собираюсь открывать эту банку с червями ни сейчас, ни когда-либо еще. Вместо ответа я останавливаюсь в коридоре и хмуро смотрю на него, вспоминая кое-что, что он сказал ранее. — А что с другим?

— Хммм?

— Ранее ты сказал, что составил два длинных списка. В одном были вопросы. Что было в другом? — Обычно любопытство меня не смущает, но меня раздражает, что он так и не рассказал об этом.

Ухмылка Бэйлфайра становится порочной, и он прикусывает нижнюю губу. — Как я планирую боготворить тебя всеми способами в постели. Это заняло слишком много страниц, и я пару раз отвлекался, дроча, просто думая обо всем этом.

О.

Боги. Он такой самонадеянный идиот. Это не тот образ, который я хочу иметь в голове… в основном потому, что сейчас невозможно думать ни о чем другом. Маленькая часть меня хочет увидеть этот список. Назовите меня болезненно любопытной, не говоря уже о том, что я жажду наказаний, потому что вряд ли какой-либо из сценариев, которые он записал, когда-нибудь разыграются.

Игнорируя странное ощущение трепета в животе, я продолжаю путь в столовую. Бэйлфайр легко поспевает за мной. Конечно, он идет. Его ноги затмевают мои, потому что он чертовски огромен.

Я спускаюсь по лестнице и вхожу в огромный обеденный зал Эвербаунда. Это впечатляющая экспозиция с большими столами, рассчитанными на сотни человек, кафетерием, несколькими небольшими сетевыми ресторанами, расположенными вдоль половины длинного зала, и сводчатым потолком из арочного стекла высоко вверху. Другая стена представляет собой ряд высоких арочных окон, из которых открывается фантастический вид на зимний лес вдалеке.