Клятва на крови
Шрифт:
9
Мэйвен
Как только профессор Фрост видит, что я приближаюсь к его столу, он встает. Я не уверена, что с этим делать. Либо он ведет себя чересчур уважительно в старомодной манере, хотя он не может быть старше меня больше чем на пять лет, либо он собирается ретироваться.
Я бы предпочла последнее.
Но когда я подхожу достаточно близко, он поворачивается и, не говоря ни слова, идет к ближайшей зоне обслуживания. И поскольку я чувствую тяжесть взглядов Бэйлфайра и Сайласа на своей спине, я притворяюсь, что это именно то, чего я ожидала, следуя за элементалем льда. Я жду рядом с ним, пока он вежливо говорит девушке за стойкой, что положить на тарелку. Она постоянно отвлекается и путается, потому что так пристально смотрит на него.
Наконец профессор Фрост прочищает горло. — Тебе что-нибудь нужно, Оукли?
— У меня есть к вам предложение.
Это явно не то, чего он ожидал, и он поворачивается, приподнимая бровь. Он действительно выглядит холодным, отчужденным мудаком. Он выглядит как воплощение глубокого зимнего утра. — Не могу сказать, что мне это интересно.
Слава богам. Он не станет все усложнять.
— Вы меня тоже не интересуете, профессор Фрост, — успокаиваю я его.
Выражение его лица застывает, когда он отрывистым движением приподнимает одно плечо. — Хорошо. Я рад, что это было так четко установлено.
Девушка за стойкой подслушала, и теперь она открыто смотрит на меня. — Эй. Ты собираешься что-нибудь заказать? Если нет, проваливай. Никому не нужна чванливая стерва, которая не ценит того, что у нее есть, и задерживает очередь.
Внимание профессора возвращается к ней, когда он расплачивается за еду, но я отвлекаюсь на свое дыхание, вырывающееся струйками прямо перед моим лицом из ниоткуда. Кто-нибудь открыл окно?
Он ведет меня к отдельному столику поменьше, садится и пододвигает ко мне поднос. — Итак. Твое предложение?
Я сажусь, поглядывая на поднос, полный дымящегося соуса, мяса и сыра с поджаренным хлебом. Это блюдо мне незнакомо. Хотя, я часто сталкиваюсь с этим, после того, как я росла, каждый день питаясь одними и теми же пресными продуктами.
— Вы не голодны?
— Я уже поел.
— Тогда зачем покупать всю эту еду?
— Потому что ты ничего не ела, — говорит он, как будто я самый долгодумающий человек на свете.
Я не ела весь день, но по-прежнему ничего от них не принимаю, поэтому ставлю поднос на середину стола и складываю руки в перчатках на коленях. — Я хочу притвориться, что мы неравнодушны друг к другу.
Он быстро моргает, прежде чем понимание появляется на его лице. — Ты хочешь заставить их ревновать.
— Да.
— Потому что ты хочешь, чтобы они хотели тебя еще больше.
У меня вырывается неженственное фырканье, прежде чем я успеваю его остановить. Я прочищаю горло и снова прихожу в себя. — Конечно. А другой причины быть не может?
Профессор Фрост оглядывается через плечо на стол, где Бэйлфайр и Сайлас даже не пытаются притворяться, что не наблюдают за нами. Кроме того, они явно находятся в разгаре спора.
— Но если это не для того, чтобы заставить их ревновать, тогда зачем?
— Скажем так, это ради шутки и веселья.
Он потирает затылок. — Это плохая идея.
— Не может такого быть. Это моя.
Его брови взлетают вверх, а затем он усмехается. — Ты не такая, как я ожидал, Оукли. Совсем. И это одновременно и очень хорошо, и очень плохо.
У меня нет времени разбираться, оскорбление это или комплимент. — Вот мое предложение, профессор Фрост. Мы…
— Зови меня Эверетт, — холодно перебивает он. — Все так зовут.
— Прекрасно. Мы притворяемся, что нравимся друг другу, Эверетт. Слегка демонстрируя свои чувства перед остальными. В остальном, я обещаю оставить тебя в покое, если ты сделаешь то же самое в отношении меня. И когда вы четверо, наконец, получите нового хранителя, я буду болеть вместе со всеми остальными.
Он отводит взгляд. — Я бы предпочел, чтобы этого не было.
— Прекрасно. Тогда я буду освистывать и кидаться гнилыми помидорами, — невозмутимо заявляю я.
Профессор встречается со мной взглядом, и на долю секунды на его лице мелькает сильная эмоция, которую я не могу идентифицировать. Однако это чувство так же быстро проходит, сменяясь холодным безразличием, когда он качает головой. — Я подумаю над этим предложением и свяжусь с тобой.
— Я бы предпочла ответ «да» или «нет» сейчас. — Я уже теряю время, пытаясь заставить их оставить меня в покое.
Он бормочет что-то себе под нос о необходимости посетить храм и встает из-за стола. — Позже. И если ты хочешь убедить этих высокомерных придурков, что мы влюбляемся друг в друга, ты должна съесть то, что я тебе купил. Это выставит меня джентльменом, а их заставит почувствовать вину за то, что они болтают без умолку, вместо того чтобы позаботиться о тебе.
— Если мы хотим, чтобы они думали, что мы влюбляемся друг в друга, — возражаю я, — тогда тебе следует погладить меня по голове, или улыбнуться, или еще что-нибудь, прежде чем уйдешь. У тебя такой вид, словно это был в высшей степени неприятный разговор.
Он колеблется несколько секунд, прежде чем наклониться ко мне, и я улавливаю легчайший намек на мягкий, свежий аромат мяты, исходящий от него. Я ожидаю, что он погладит меня по голове, как я и предлагала, поэтому моя душа почти покидает тело, когда его губы так легко касаются моего лба.
Они прохладные на ощупь, как будто он только что побывал в зимней стране чудес и не успел согреться.
Затем он быстро уходит.
Мне требуется мгновение, чтобы оторваться от своего места, и я едва сдерживаюсь, чтобы не потянуться и не потереть то место, где его губы касались моей кожи. В следующую секунду Бэйлфайр оказывается за моим столом и наклоняется, пытаясь прочесть выражение моего лица по нахмуренным бровям.
— Он просил разрешения прикоснуться к тебе, или мне нужно выследить его и выбить из него все дерьмо?
Ведя себя совершенно невозмутимо, я пожимаю плечами. — Он единственный, кому не нужно спрашивать разрешения. Из всех вас, идиотов, он мой любимчик. Извините меня.
Я выхожу из столовой, выбирая кратчайший маршрут, который выведет меня в один из главных коридоров восточного крыла Эвербаунда. Бэйлфайр пока не следует за мной — он передает Сайласу то, что я только что сказала, и я слышу, как они спорят вполголоса. Надеюсь, это означает, что скоро они вцепятся друг другу в глотки.
Игнорируя некоторых представителей наследия, которые открыто оценивают меня, когда я выхожу из столовой, я заворачиваю за первый попавшийся угол. Этот огромный коридор пуст, если не считать трех девушек, идущих в моем направлении. Я перехожу на другую сторону коридора, чтобы убраться с их пути, но они тоже перемещаются, глядя прямо на меня, когда приближаются.
Я узнаю в двух из них наследниц высокого уровня, которых Кензи предупреждала меня избегать в мой первый день здесь — рыжую зовут Сьерра, а высокую темнокожую девушку с кольцом в носу зовут Харлоу.