Чтение онлайн

— Да уж, — согласилась Лика. — Но от ещё всего одной конфеты в любом случае не случится ничего страшного.

* * *

Народу на завтрак пришло неожиданно много. Обычно студенты предпочитали с утра поспать лишних полчаса, да и традиционные каши, признаться, при всей своей научно доказанной полезности не слишком вдохновляли. Но сегодня в меню помимо овсянки ожидались новости, как раз за этим блюдом и явилось подавляющее большинство присутствующих.

Впрочем меня, как и многих других, уже в дверях столовой начали терзать по этому поводу весьма определённые сомнения. За преподавательским столом в полном одиночестве сидел лорд Маркос, уныло ковыряя ложкой в тарелке. Не было ни мэтра Эмсби, никогда не упускавшего ни единой возможности поесть, ни мэтрессы Ваймет, частенько потчевавшей нас лекциями о пользе правильного завтрака, ни мэтрессы Фишт, от которой как раз следовало ожидать каких-то объявлений. Лика за моей спиной разочарованно вздохнула, но делать было нечего. Раз уж пришли, придётся завтракать.

Овсянка оказалась слегка пересоленной, зато булочки удались на славу. Я съела две, воспользовавшись желанием Лики компенсировать вчерашнее чаепитие с конфетами сегодняшней умеренностью. А лорд Маркос так и печалился над своей кашей, и отчего-то мне подумалось, что это неспроста. Ни разу за всё время учёбы здесь я не видела его на завтраке. И Энди не видел, а он завтрак пропускал нечасто. Так с чего вдруг уважаемый куратор сегодня объявился? Явно ведь не здоровьем своим внезапно озаботился, лекций мэтрессы Ваймет наслушавшись.

Да и в конце концов, какое-то объявление нам должны же были сделать. Вчера мэтресса Фишт так и не сказала, будут ли сегодня занятия, и если будут, то по обычному ли расписанию. Потому народ не расходился, сидел за столами, перешёптываясь и попивая бледный, отдающий горелой морковкой кофе так старательно неспешно, словно это был очень изысканный и дорогой напиток.

Терпение наше вознаградила-таки именно мэтресса Фишт, явившаяся под самый конец завтрака, за четверть часа до начала занятий. Окинув собравшуюся публику суровым взглядом, она прокашлялась, хлопнула пару раз в ладоши, хоть в этом и не было нужды — все и так притихли и навострили уши, едва она вошла, и сообщила, что занятия сегодня будут по обычному расписанию. Кашлянула ещё раз и добавила, что всю дополнительную информацию до нас при необходимости донесут кураторы.

Последняя фраза заставила лорда Маркоса скривиться, словно в очередной ложке каши ему попался кусок свежего лимона. Это было в принципе интересно и вполне примечательно: он, конечно, всегда не любил академическую бюрократию, в частности навязанную ему должность куратора нашего курса, но раньше не делал этого настолько демонстративно. Что же не так с ним и с этим расследованием?

Эту мысль я и обдумывала по пути к аудитории. И во время лекции тоже. Естествознание у нас очень хорошо преподавали в школе, так что мэтр Доллен всё равно едва ли имел шанс рассказать мне что-нибудь новое. К тому же, из всех преподавателей он был почти чемпионом по занудству, далеко превосходя в этом мэтра Варинса и вплотную приближаясь к самой непревзойдённой мэтрессе Фишт. Слушать его с утра было практически гарантированным способом уснуть. И тут же схлопотать за это взыскание, разумеется, потому как и в их раздаче мэтр Доллен тоже стремился покорить заданную досточтимой мэтрессой планку.

Но сегодня мне было, к счастью, не до сна. Я сидела с умным видом, припоминая всё, что когда-либо знала о лорде Маркосе. Знаний этих оказалось прискорбно немного. Пожалуй, за последние несколько дней я выяснила о нём больше, чем за два с лишним предыдущих года.

Во-первых, лорд оказался явно больше, чем просто алхимиком. Тому, что он проделал с замком и люком, алхимиков попросту не учат — смысла нет. На эту специальность идут в основном те, кому подобное вообще не под силу. Хотя, разумеется, каждый волен изучать то, что больше нравится. Странен ли такой выбор? Для того, кто нуждается в профессии, приносящей стабильный, пусть и не самый большой доход — ничуть. А для богатого лорда, вовсе не нуждающегося в заработках? Ну, подобный персонаж может позволить себе вообще любой каприз: хоть алхимию выбрать, хоть даже и астрологию.

Всё это было по-своему примечательно, и даже, возможно, заслуживало обдумывания, но нынешние поступки лорда Маркоса были куда занятнее, чем выбранная им уже давно специальность. Почему мы Энди избежали взыскания за прогулку в неурочное время, а главное, за нахальное враньё о цели этой самой прогулки? Почему на семинаре он был столь лоялен к просчётам и ошибкам, которых раньше не прощал? Наконец, почему он вдруг перестал скрывать своё раздражение совершенно обычным поведением мэтрессы Фишт? Всё это для него не то чтобы нетипично — удивительно.

И что самое интересное, лорд Маркос ведь начал вести себя странно ещё до того, как убили мэтра Осберта. Чем была накануне этого ужасного события настолько занята его голова, что нам не перепало абсолютно заслуженного наказания? Неужели он знал что-то уже тогда? А может, и вообще замешан.

Мысль эта меня откровенно пугала. Ведь если дело обстоит именно так, лорд мог и догадаться, что мы с Энди лазали на чердак. И заподозрить, что мы могли там что-нибудь обнаружить. Но оставался весьма серьёзный вопрос: что же нам за это будет?

Страх мой был естественным, но бесполезным. Чем терзаться им попусту, лучше всё хорошенько обдумать. Итак, кто-то совершил преступление. Искать нужно того, кому оно выгодно. Это, можно сказать, главный принцип любого расследования. Найдёшь мотив — и многое, может даже и всё встанет на свои места.

Если лорд Маркос причастен, какой у него может быть мотив? Зачем ему тайком проводить на чердаке какой-то ритуал или убивать мэтра Осберта? Да зачем угодно! Нуждается ли он, скажем, в деньгах? Если верить «Вечернему курьеру», где врали, вообще-то, весьма нечасто, он единственный наследник более чем солидного состояния. К тому же помолвлен с племянницей герцога Вейсбена, за которой, по сведениям того же «Курьера», дают сто пятьдесят тысяч флоринов.

Мэтр Доллен сердито постучал стилом по столу. Опомнившись, я уставилась на него, пытаясь начать выглядеть заинтересованной, но преподавательское негодование оказалось адресовано не мне, а бессовестно задремавшему прямо на первой парте Питеру. И всё же не стоило, пожалуй, пялиться в окно с настолько отсутствующим видом, этак и до меня дойдёт очередь, причём с неплохой перспективой угодить под горячую руку.

Итак, что мы имеем? Богатого лорда с богатой невестой. Такой едва ли пойдёт ради денег на преступление. Если, конечно, в карты не проиграется в пух и прах. Это, между прочим, вполне себе версия, но как я смогу её проверить? Пожалуй, никак. Потому история с невестой выглядит более перспективной.

Про их помолвку мама читала, когда я ещё в школе училась, то есть, лет пять назад. Но свадьба не состоялась по сей день, и не было никаких слухов о подготовке к ней. Во всяком случае, Лика ничего такого не упоминала, а уж она едва ли упустила бы столь примечательную новость. И какой из этого вывод? Да, собственно, никакого. Может, лорд не торопится жениться, может, леди не спешит замуж. Выяснить всё равно ведь не получится.

И вообще, если уж вдуматься толком, я несколько лет игнорировала один самый главный вопрос: что вообще такой человек, как лорд Маркос, позабыл в Арсдейре? В смысле, ради чего отказался от столичных возможностей и удовольствий и обосновался в здешней глуши.

Скажем, лорда Гарса сюда сослал отец, за неумеренную тягу к азартным играм. В надежде, что будучи постоянно занятым, к тому же вдали от большинства соблазнов, сынок повзрослеет и поумнеет с меньшим ущербом для семейного состояния. Леди Бренис, наследство которой просадил за теми же злополучными картами покойный муж, преподаванием зарабатывала себе на жизнь. В столице, разумеется, она получала бы больше, но зато тут у неё не было почти никаких расходов, так что в сумме получалось даже выгоднее. Лорд Давирс, наш уважаемый ректор, тоже не был настолько богат, чтобы позволить себе праздную жизнь. И, что не менее важно, был недостаточно знатен, чтобы всерьёз надеяться заполучить столь же высокий пост в столице.