Чтение онлайн

Фон Меллентин решил поставить на Сфинкса.

В 18.30 он взял свой отчет и направился в передвижной командный пункт. Там находились Роммель, начальник штаба Байерлайн и Кессельринг. Они склонились над большим походным столом, изучая оперативные карты. Рядом на стуле сидел лейтенант, приготовившийся делать записи.

Роммель был без фуражки, и его крупная, лысеющая голова казалась слишком большой для маленькой фигуры. Он выглядел усталым и похудевшим. Фон Меллентину было известно, что Роммель страдал от желудочных приступов и часто не мог принимать пищу в течение нескольких дней. Его обычно пухлое лицо осунулось, а уши оттопыривались еще больше обычного, однако узкие темные глаза светились энтузиазмом и предвкушением победы.

Фон Меллентин щелкнул каблуками и, как положено по уставу, доложил, а затем с помощью карты пояснил свои умозаключения. Когда он закончил, Кессельринг сказал:

– Так вы говорите, что все это основано на донесении агента?

– Не совсем так, фельдмаршал, – твердо ответил фон Меллентин, – имеются также косвенные подтверждения.

– Косвенные подтверждения можно найти для чего угодно, – съязвил Кессельринг.

Краем глаза фон Меллентин увидел, что Роммель начинает закипать.

Кессельринг сказал:

– Не можем же мы на самом деле планировать операции на основании сведений, полученных от какого-то занюханного агента в Каире.

Роммель вмешался:

– Я склонен верить тому, о чем сообщается в донесении.

Фон Меллентин молча наблюдал за ними. И Кессельринг, и Роммель были на удивление равны в смысле руководящих полномочий – на удивление, потому что в армейской иерархии обычно каждый сверчок знает свой шесток. Кессельринг был командующим Южной группой войск и находился выше Роммеля по должности, но Роммель, по какой-то причуде Гитлера, не подчинялся Кессельрингу. У них обоих были покровители в Берлине: Кессельринг, человек «Люфтваффе», был любимцем Геринга, а Роммель так хорошо зарекомендовал себя, что сам Геббельс поддерживал его. Кессельринг был популярен среди итальянцев, в то время как Роммель всегда оскорблял их. По большому счету, у Кессельринга больше власти, поскольку, будучи фельдмаршалом, он имел прямой доступ к Гитлеру, а Роммель мог общаться с фюрером только через Йодля; однако этим козырным тузом Кессельринг не мог пользоваться слишком часто.

Итак, они спорили, и, хотя последнее слово здесь, в пустыне, было за Роммелем, фон Меллентин знал, что там, в Европе, Кессельринг плел интриги с целью избавиться от Роммеля.

Роммель обратился к карте.

– Таким образом, нужно быть готовыми к наступлению по двум направлениям. Сначала посмотрим на более слабое, северное направление. Сидра Ридж удерживается 21-й танковой дивизией, оснащенной противотанковыми пушками. Вот здесь, на пути передовых британских отрядов, расположено минное поле. Танки заманят англичан на минное поле и уничтожат их противотанковым огнем. Если агент прав и англичане пошлют только семьдесят танков в эту атаку, 21-я должна быстро расправиться с ними и к вечеру того же дня приступить к выполнению новой задачи. – Он прочертил по карте своим толстым указательным пальцем. – Теперь рассмотрим второе направление на нашем восточном фланге, по которому пойдут главные силы противника. Этот фланг удерживается итальянцами. Наступление возглавит индийская бригада. Зная индийцев и зная итальянцев, позволю предположить, что наступление будет иметь успех. Поэтому я приказываю предпринять активные контрмеры.

Первое: итальянцы будут атаковать с запада. Второе: танковая дивизия, отразив первое направление атаки в районе Сидра Ридж, развернется и атакует с севера. Третье: сегодня ночью саперы расчистят проход в минном поле у Бир-эль-Хармат для того, чтобы 15-я танковая дивизия могла развернуться на юг, пройти через проход и атаковать англичан с тыла.

Фон Меллентин одобрительно кивнул. Это был план, типичный для операций, руководимых Роммелем: быстрая передислокация частей для достижения максимального эффекта, тактика окружения и внезапное появление крупных сил там, где их меньше всего ждут, то есть в тылу противника. Если все пойдет, как надо, наступающие силы союзников будут окружены, отрезаны и уничтожены.

Если все пойдет, как надо.

Если агент прав.

Кессельринг сказал Роммелю:

– Я думаю, вы совершаете крупную ошибку.

– Думать так – ваше право, – спокойно ответил Роммель.

Фон Меллентин, однако, чувствовал себя неспокойно. Если дело окончится провалом, тогда в Берлине скоро узнают, что Роммель слишком доверился плохим разведданным, а за предоставление таких разведданных достанется фон Меллентину. Гнев Роммеля по отношению к подчиненным, которые подводили его, был ужасен.

Роммель взглянул в сторону лейтенанта, который записывал происходящее.

– Таковы мои приказания на завтра.

И он вызывающе посмотрел на Кессельринга.

Фон Меллентин засунул руки в карманы и скрестил пальцы.

Он помнил тот момент, когда они с Роммелем наблюдали за восходом солнца в Тобруке.

Они стояли рядом на крутом склоне к северо-востоку от Эль-Эдема в ожидании начала сражения. Роммель был в прекрасной форме: глаза его сверкали, он был оживлен и уверен в себе. Когда он осматривал местность, рассчитывая в уме все ходы предстоящего сражения, казалось, можно было услышать, как тикают его мозги.

Фон Меллентин заявил:

– Агент был прав.

Роммель улыбнулся:

– Я как раз думал об этом.

Контрнаступление союзников началось 5 июня в назначенный час. Оборона Роммеля сработала так хорошо, что контрнаступление превратилось в контрконтрнаступление. Три из четырех союзных бригад, участвовавших в операции, были уничтожены, а четыре артполка захвачены в плен. Роммель развивал свое превосходство, не останавливаясь ни перед чем. 14 июня линия Газала была прорвана, и сегодня, 20 июня, его войска начинали осаду важного прибрежного гарнизона Тобрук.

Фон Меллентин поежился. Удивительно, как холодно может быть в пустыне в пять утра.

Он посмотрел на небо.

В двадцать минут шестого началось наступление.

Раздался нарастающий звук, похожий на раскаты грома, от которого заложило уши. Первый отряд бомбардировщиков пролетел у них над головами, пошел на снижение в направлении британских позиций и сбросил свои бомбы. Поднялось огромное облако из пыли и дыма, и от звуков взрывов, смешавшихся со звуком артобстрела, буквально лопались барабанные перепонки. Новый отряд бомбардировщиков пролетел в сторону англичан, и еще сотни были готовы к вылету.

Фон Меллентин восхищенно сказал:

– Фантастика. Кессельринг свое дело знает.

– Кессельринг здесь ни при чем, – пролаял Роммель. – Сегодня мы командуем авиацией.

«Все равно авиация сегодня на высоте», – подумал фон Меллентин, но промолчал.

Тобрук был крепостью, состоявшей из концентрических укреплений. Сам гарнизон находился внутри города, а город в свою очередь представлял из себя сердцевину большего по площади укрепленного района англичан, окруженного колючей проволокой и дотами по всему тридцатипятимильному периметру. Чтобы захватить гарнизон, немцам надо было пройти через заграждения, прорвать городские укрепления.

Облако оранжевого дыма поднялось из середины поля битвы. Фон Меллентин сказал:

– Это инженерные войска сигналят, чтобы артиллерия увеличила дальность обстрела.

Роммель кивнул.

– Это хорошо. Значит, мы продвигаемся.

Неожиданно фон Меллентин почувствовал прилив оптимизма. В Тобруке было чем поживиться: там были и бензин, и динамит, и палатки, и грузовики (на сегодняшний день больше половины транспортных средств Роммеля были трофейными британскими машинами), и продовольствие. Фон Меллентин улыбнулся и спросил: