Чтение онлайн

– Любые? Можно? И ткань?

– Мне их не израсходовать за всю мою жизнь, – улыбнулась Гелиэр. – Конечно.

– Тогда я сначала попрошу у тебя лист бумаги.

Вечер наступил незаметно, наполняя комнату неожиданно тёплым воздухом, и Аяна подняла голову.

– А вот и жара, – грустно сказала она.

– Этого следовало ожидать, как говорит отец, – пожала плечами Гелиэр, потягиваясь. – ещё пару недель будет вот так, а потом наступит сентябрь. Станет прохладнее. Что у тебя?

– Только набросок.

– Ты так долго занимаешься одним наброском?

– Да. Нас учили выстраивать картинку так, чтобы она радовала глаз. Не чрезмерно, не недостаточно, стройно и соразмерно. Как ты.

Аяна вспомнила маленькую каюту Фидиндо и свет, тихо льющийся из окошка над столом, у которого склонился стройный Конда, опираясь соразмерной ладонью на наклонную столешницу, ведя пальцем по расписанию занятий в учебном дворе. "Вот это. Ваши сказания", – сказал он, поворачивая голову, и его обнажённые плечи тоже немного развернулись, меняя то, как падал свет, и тем самым делая всё в комнате немного иным.

– Аяна, что с твоим лицом? – заинтересовалась Гелиэр.

– А что с ним? – бодро спросила Аяна, моргая и пытаясь прогнать видение.

– У тебя было лицо, как будто ты скинула туфли, которые истязают твои ноги, – сказала Гелиэр, и тут же изумлённо подняла бровь. – Погоди-ка! У тебя новая обувь? Откуда?

– Из одной мастерской. Не спрашивай, я сама не знаю. Гелиэр, не хмурься, а то потом будешь постоянно растирать двумя пальцами между бровей, как это делает мама моего друга. Покажи, что у тебя.

Гелиэр гордо протянула ей круглые пяльцы. Аяна смотрела на вышивку, потом наклонила голову к другому плечу.

– Это очень хорошо, особенно то, как ты сводишь цвета. Прямо очень, очень хорошо. Ты зря говоришь, что я вышиваю гораздо лучше. Ты ведь тоже давно не держала в руках иглу?

Гелиэр кивнула.

– Вот видишь. И мне стоит вспомнить любимое дело.

Ташта неохотно встал в денник, и Аяна долго стояла и чесала его шею и щёки, чтобы успокоить.

– Вчера приходил коваль, – сказал Бертеле, ковыряя в зубах соломинкой и пытаясь выломать шатающийся верхний клык. – Сказал, надо расчищать.

– Он...

– Нет, коваля и нас с Сэмиллом он уже не ест. Зато Перуллу вчера снова чуть не досталось.

– Передай мои извинения, – сказала Аяна, доставая медяки. – Мне неловко. Вот, отдай ковалю.

– Ладно. Анвер, Сэмилл сказал, что ты можешь научить грамоте? – спросил Бертеле, ловко пряча медяки в карман, почёсывая вихрастую голову и качая языком зуб.

– Могу.

– Задаром? За так?

– Ага, – кивнула Аяна. – приходи как-нибудь вечером.

Она пересекла улицу Мильдет под подозрительным взглядом мальчишки и, качая головой, вошла в арку.

Конда стоял посреди дворика с Иллирой, и то, как он повернулся к ней, Аяне не понравилось.

– Ты уже смотрел на меня так раньше, – сказала она, подходя ближе. – После этого ты говорил что-то, что заставляло меня содрогнуться, а затем говорил, что у вас так принято. Что случилось?

– Орман отказал, – проговорила Иллира, беспокойно выдыхая и отводя взгляд на заборчик перед ручьём.

– Да. Он сказал, что больше не будет принимать участие ни в каких подозрительных делах, потому что я накуролесил слишком много, – удручённо покачал головой Конда. – Он сказал, что моё безответственное поведение уже навредило нашим родам, и ради защиты от дальнейших рисков он отказывается брать на себя обязательства за Верделла, потому что тот ещё более безответственный, чем я, и неизвестно, чем эта история с каторгой обернётся для репутации рода. Исар – глава рода, и он при наличии сыновей взял Верделла в род, а это само по себе осуждается.

– Погоди, – сказала Аяна, убегая в дом. – Сейчас.

Она вынесла с кухни стул для Иллиры и села на лестницу. Конда поднялся чуть выше и уселся на перила, вытягивая свои длинные ноги и задумчиво хмурясь.

– Расскажи подробнее, Конда.

– Особо нечего рассказывать. Я, конечно, отличился, в этом он прав, – вздохнул Конда, ероша волосы. – По пути сюда я заглянул к правоведу, но он не сказал ничего нового помимо того, что я знал и что прочитал в своём справочнике. Нужно два поручительства глав высоких родов, чтобы Верделла можно было выкупить. Если бы Иллира была из высокого рода, да хотя бы просто из кирио, вопроса бы не возникло. Но она... сирота, и её попечителем был управляющий эйнота под Тайкетом, а потом Исар, после Исара – Озеф, а теперь – Черилл. Кстати, Аяна, нам надо переписать попечительство с Бинот на Анвера. Теперь, после истории с Атар, твоё имя само по себе рекомендация, тебе не нужна бумага от Бинот.

– Хорошо. Так что там с родами?

– Ничего хорошего. У нас есть только один род кирио, связанный с Верделлом. Второго нет. Ормана не переубедить, а хуже всего, что Пулат, вернувшись, согласится с ним.

– Конда предложил выход, – сказала Иллира, обнимая живот и разглядывая свои руки. – Как нам связать Верделла с другим родом.

Аяна испуганно взглянула на Иллиру, потом на Конду, потому что её подозрение было слишком страшным.

– Конда, ты же не хочешь сказать...

Он шагнул к ней на ступеньку и сел рядом, обнимая и гладя по волосам.

– Нет, – в ужасе сказала Аяна. – Нет, так нельзя!

– У нас нет другого выхода, – сказала Иллира. – Это единственный выход.

– Но... разве нельзя попросить кого-то? Бинот, например? – умоляюще воскликнула Аяна. – Неужели это обязательно?!

– Верделл должен быть связан с этим родом, и мы должны иметь документальное подтверждение. Правовед рассказал мне про два таких случая. В первом за бедолагу поручились роды матери и отца, во втором – отца и жены, потому что мать была из низкого рода, хоть и в браке. Должна быть официальная связь.

– Но он же ничего не делал! – отчаянно воскликнула Аяна. – Ничего! Он просто передавал свёртки!

– Да, я знаю, – сказал Конда. – Знаю. Придворные и советники крейта Алты уже давно наслаждаются этим ачте, а может, он уже и закончился, скорее всего. Но таковы законы Фадо и, что более важно, Рети, которая вроде как и является его провинцией, но только условно. Законы составлялись в своё время так, чтобы удержать людей от повторного их нарушения, потому что кто лучше проследит за набедокурившим человеком, как не две семьи кирио, которые отдали за него весьма приличное количество денег...

– Там ведь ещё и деньги... – простонала Аяна. – Сколько? Конда, сколько?

– Две тысячи, – тихо сказала Иллира. – Две тысячи золотом.

– Исар возьмёт на себя эти расходы, – сказал Конда. – Это большие деньги, да, но это не то, о чём нужно волноваться. Нужно подумать, как искать эту жену.

Аяна вцепилась в волосы. Она представила Верделла таким, каким она нашла здесь Конду, и перед глазами потемнело.

– Конда, должен быть другой выход! – почти закричала она, сжимая пальцы. – Неужели ты не понимаешь?