Чтение онлайн

— Полагаю, им не нравится расточительность. Бытует мнение, что трат на облагораживание города могло быть и поменьше. И простите мою дерзость, но я вынужден согласиться: у нас сейчас хватает и других забот помимо отсутствия праздничных гирлянд на улицах, — снова встрял Одей-ру. Для него это была больная тема. Жалобы граждан на бездействие властей его в своё время порядком утомили.

— Помилуйте, голубчик! Неужели вы хотите жить среди мусора и банальности серых дней? — хмыкнул первый генерал в ответ на высказывания коллеги.

— Поддерживаю! Какая несуразица, — губернатор вторил Тон-халлу, не скрывая удивления, — неужели раздавать деньги беднякам, которые их, скорее всего, пропьют, лучше, чем следить за ухоженностью скверов и площадей? — в голосе мужчины чувствовалось искреннее непонимание.

Вот только где-то внутри Нар-ху зашевелился пугающий червячок сомнений. «У плохого чиновника и во время чумы пляшут. Когда не имеешь ни малейшего представления о реальных государственных делах, только и остаётся, что пускать пыль в глаза граждан посредством празднеств и увеселений», — на ум так не вовремя пришла фраза из имперского учебника. То ли замечание, то ли поговорка. Губернатор тряхнул головой, стараясь отогнать неприятные ассоциации. А ещё ему вдруг вспомнилось, как он в детстве зачитывался историями о становлении птичьей страны, как восхищался активной гражданской позицией первых имперцев и их непоколебимостью. И как-то очень грустно стало на душе.

— Знаете, генерал, — подавлено продолжил Нар-ху после недолгой паузы, — пусть бунтовщики и выступают против нашей власти, но намерения у них благородные, хоть и глупые. Может, эти романтичные дурни в чём-то и правы. Надо будет с ними поговорить. Так что будьте аккуратнее при задержаниях…

Ила ушам своим не поверила. Губернатор реально пытается понять чужие доводы, даже если они ему полярны? Этот тщеславный и легкомысленный человек, каким она его всегда считала? Девушка взглянула на начальника совершенно новыми глазами. Раньше она видела в нём только вороватого и падкого на лесть чиновника, ничем особо не отличающегося от прочих коллег. Сейчас же перед ней стоял отдельный человек со своими мыслями и переживаниями. У неё вдруг появилась слабая надежда, и ей очень захотелось её проверить. Конечно, это рискованно, подняв сомнительную тему, можно ненароком выдать себя. С другой стороны, Ила всё-таки девушка, а значит, в глазах Нар-ху и генералов может позволить себе быть сентиментальной.

— Слушайте, а что если бунтовщики правы? — задалась вопросом сипуха, — не полностью, конечно, но, может, сейчас самое время что-то поменять? Общество ведь развивается. К примеру, мы могли бы выделять средства людям, способным представить конкретный план затрат. Затем проверять, соблюдает ли человек условие выдачи, и…

— Звучит неплохо, но вряд ли реализуемо, — горько перебил её губернатор, — да и придётся признать свою неправоту, будет странно, если мы станем воплощать программу недовольных. Это будет говорить о нашей слабости. Думаю, никому здесь не хочется прослыть посмешищем.

— Я согласен с леди. Ошибаться — нормально. Ненормально — гнуть свою линию, заведомо зная, что она неправильная. Умение признавать свои ошибки — это признак внутренней силы. Вас не перестанут уважать, наоборот, вы станете примером для подражания. Не каждый может перешагнуть через свою гордость ради благополучия подданных, — внезапно поддержал девушку Одей-ру. Та благодарно кивнула ему, а затем умоляюще взглянула на губернатора, всем своим видом говоря, что она в него верит.

Нар-ху изумился и хотел было что-то сказать, но тут вмешался старший командующий.

— А я не согласен, народ может и не простить ошибок, и это не единственная проблема. Если мы признаем, что точка зрения бунтовщиков имеет право на жизнь, это может привести к смятению в обществе. Может вызвать волнения. Нам вообще лучше не распространять об истинных мотивах заговорщиков. Скажем, что они были простыми бандитами, и дело с концом.

— Есть в этом что-то неправильное, мы правда должны так поступать? — Ила растерянно покачала головой, всё ещё не отрывая взгляда от Нар-ху. Одей-ру нахмурился.

Чиновник колебался. Картина, нарисованная экономкой и благородным стражем, оказалась так прекрасна в своей наивной чистоте, но он слишком далеко зашёл. Губернатор годами выстраивал существующую систему, потратил много времени и сил. И что же? Все эти старания были за зря? Нет, он не мог так просто от всего отказаться, это значило принять тот факт, что все те годы до этого дня прожиты неправильно.

Иллариль всё поняла. Прочитала отчаянную упёртость в глазах губернатора. Горькое разочарование затопило её с головой, а потом перешло в злость. Как же глупо — поддаться минутной слабости и поверить, что человек может быть лучше, чем кажется. Кулаки сжались сами собой, но она сдержалась.

Собеседники обязательно бы заметили эту её странную реакцию, но тут из коридора показалась младшая служанка, та самая, что пару дней назад сообщила сипухе о пожаре. Заметив, что прерывает разговор с важными людьми, она смутилась и потупила взгляд.

— Прошу прощения, но дознавателя нет на месте, он исчез, — доложила она, краснея.

— Исчез? — Нар-ху нахмурился.

— Мы не смогли получить чёткого ответа по поводу верности телепата, так что не исключено, что он мог проникнуться пониманием к нашим врагам, — отметил генерал-консерватор.

— Или же заговорщики пытаются нас запутать и стравить между собой, — сделала Ила задумчивое замечание, спеша перевести стрелки.

— Сложный вопрос, — поддержал её губернатор, — господин дознаватель переживал, что мы впустую тратим время, возможно, ему надоело ждать, и он решил преступить к делу?

— В любом случае, я бы посоветовал взять его под стражу до выяснения обстоятельств, — упрямо отметил Тон-халл. В этот раз коллега с ним согласился.

— Хорошо, — решился Нар-ху после недолгого молчания, — я пошлю за господином телепатом своих людей и настойчиво попрошу его воздержаться от покидания особняка, по крайней мере пока. От вас же жду всех необходимых действий, — сказал он командующим под конец. Стражи откланялись и поспешили приступить к работе. Губернатор, проводив их взглядом, повернулся к подчинённым,

— Вы свободны, всё дальнейшее — проблемы наших бравых товарищей, так что можете расходиться.

— Ах, да, Ухто, будь добр, подготовь кабинет. Мне надо поразмыслить над ситуацией, — велел Нар-ху, опомнившись.

Иллариль тоже нужно подумать. Ситуация сложилась патовая.

Конечно, внезапная дезинформация радовала, вот только разоблачение губернатора в благотворительный день — не единственная задача. Слаженное выступление экономки, дознавателя и профсоюза рабочих, должно было вызвать немалый резонанс. Но вся эта суматоха также служила отвлекающим фактором, позволяющим оставшейся части хищных заговорщиков проникнуть в арсенал. Всё оружие, располагаемое птицами, не лучшего качества, а так они могли бы сравнять счёты. Да и арест преступника городской стражей вызывает куда больше доверия чем, если бы его производили какие-то оборванцы.

Убеждение настоящих стражников должны были взять на себя знакомые Инфера. Но план провалился. Похоже, филин недооценил алчность своих друзей или их верность губернатору. Остаётся надеяться, что с ним всё в порядке. К счастью, он смог запутать показания, если, конечно, то, что его поймали, вообще можно считать удачным.

Настроение было паршивым. От злости Ила швырнула об пол первое, что попалось в руки. Она уже успела добраться до своей комнаты, поэтому жертвой её гнева стал подаренный будильник, верно служивший всё это время. Несчастный механизм с пронзительным звоном ударился о паркет и разлетелся на десяток мелких деталей. Девушка с раздосадованным рычанием упала на кровать.