Чтение онлайн

Глупец — сумасшедший шут — когда-то очень давно, по всей видимости, был божеством смерти. Эти люди были ближе к бо­гам или к гениальности, и поэтому люди верили, что их смерть, возвращение к той стихии, которая их породила, сохранит жизнь роду или общине.

Убивая глупцов, короли пытались совершить обмен. Они хоте­ли обмануть богов, выдавая смерть шута за свою собственную.

Они пытались обменять смерть на жизнь, и в результате, между королем и его двойником в шутовском колпаке появлялась не­видимая на первый взгляд ниточка зависимости. Такая ниточка протянулась, например, между Петром I и шутом Балакиревым.

Шуты начинали жить и править вместо королей. Отдавая шуту свою смерть, властитель отдавал ему и свою жизнь.

Гениальные шуты это прекрасно понимали. Имен многих из них мы никогда не узнаем, но некоторые — хорошо известны: французы помнят гения, который служил шутом при дворе по­следних королей династии Валуа. Его звали Шико.

Простой гасконский дворянин Шико (настоящее имя — Жан-Антуан д'Анжлер, его черты есть в облике д'Артаньяна), внача­ле служил солдатом под началом маркиза де Вилара. Он служил королям Франциску II и Карлу IX, при которых занимал весьма важные должности. Позже он стал любимым шутом Генриха III, а потом и Генриха IV.

Возлюбленная Шико была очаровательным созданием из бла­городного рода. Однажды ночью, когда Шико пришел ее пови­дать, ревнивый принц приказал окружить дом, схватить Шико и жестоко избить. Шико спасся через окно, разбив стекла и прыг­нув с высоты четвертого этажа на улицу. Не убился он только чу­дом, и потому всякий раз, проходя мимо этого дома, Шико будет преклонять колени.

От преследования принца спастись можно было только у ко­роля. Шико пришлось искать убежища у Генриха III. Король вос­пользовался тем, что бедный дворянин Шико был как бы... уже мертв. Приговоренный к смерти принцем и чудом спасшийся по­сле падения на мостовую, Шико... принадлежал стихии смерти.

За покровительство, оказанное ему Генрихом, он расплатил­ся тем, что стал шутом — надел на себя маску смерти и обязал­ся говорить королю правду, как бы горька она ни была, что было смертельно опасным занятием во времена любого абсолютизма... впрочем, это смертельно опасно и сейчас.

Чтобы избежать гнева монарха Шико, как и любой шут, по­клялся высказывать ее, не расстраивая при этом своего покрови­теля.

Должность «единственного человека, который говорит прав­ду», автоматически ставила его на место ближайшего личного со­ветника короля.

Шико был необычным шутом. Он был единственным шутом за всю историю Франции, который носил шпагу — дворянский атрибут «благородной смерти». В марте 1584 года ему был пожа­лован королем аристократический титул. Шико пользовался при дворе последнего Валуа свободой, равной той, которой был удо­стоен за тридцать лет до него шут Трибуле при дворе Франциска I, и той, которая будет предоставлена сорок лет спустя Ланжели при дворе короля Людовика XIII.

Шут обладал неограниченными возможностями. Ему было по­зволено абсолютно все: можно было улечься спать посередине зала во время королевской аудиенции или при людях обозвать короля дураком. Шут мог сидеть на королевском троне, мог сто­ять впереди короля, позади него, рядом, мог говорить от имени короля, мог передразнивать его.

Основной работой шута была... глупость. Он должен был ве­селить и развлекать короля. Шико с этим прекрасно справлялся, его мрачноватое чувство юмора было потрясающим.

Говорят, что именно с его именем связана поговорка «может мертвого рассмешить» — он на самом деле пытался это делать! Ходят слухи, что, по крайней мере, один раз у него это получи­лось!

Связь шута со стихией смерти видна и в другом привычном обороте речи: от его лихих дурачеств «король чуть со смеху не по­мирал». Власть глупости над жизнью и смертью, похоже, была понятна чудом выжившему, но надевшему маску мертвеца дво­рянину.

Шико любил пародийно распевать духовные гимны и декла­мировал стихотворные сатиры. Он составлял бывшие тогда в большом ходу анаграммы: находил в имени каждого дворянского повесы намеки, донельзя обидные для того, чью личность он вы­смеивал.

Удивительная вещь! Говорят, что в каждой такой анаграмме-издевательстве над фамилией обиженный мог узнать правду о себе самом. Обратите внимание: глупость на время «убивала» фамильную гордость дворянина, обнажая при этом суть самого человека...

Сам Шико при этом даже не улыбался. Он был в меру серьезен и смешон...

Возможно, именно этого мы хотим от близких друзей, кото­рым можем доверить жизнь и смерть?

Шико стал самым близким другом Генриха. Король доверял сво­ему шуту дела государственной важности, частенько просил о по­мощи или обращался за советом. Они стали неразлучны. Говорят, что Шико оберегал Генриха Валуа... как мать оберегает ребенка.

Смерть и время неотделимы друг от друга. Мы знаем о тече­нии времени только потому, что нам известен положенный каж­дому смертный предел. Мертвый умеет ждать — у него есть вре­мя. И обладающий непоседливым гасконским характером Шико научился ждать.

Вот один из самых известных его советов Генриху: «Вода и вре­мя, — два могущественнейших растворителя: один точит камень, другой подтачивает самолюбие. Подождем...» Обратите внимание — это один из традиционных советов, которые дают нам мамы!

Мать — владычица жизни и смерти каждого из нас — именно она начинает отсчет отпущенного нам времени.

Маленькому ребенку мать кажется всемогущей и всепрони­кающей... как смерть!

Таким же считали Шико современники: он великолепно разбирался в делах государства, у него был красивейший ари­стократический почерк, он знал множество языков, латынь в том числе. Он был прирожденным наездником и прекрасным фехтовальщиком, одним из лучших — «вторая шпага» во Фран­ции! «Первой шпагой» был головорез Граф де Бюсси (послед­ний французский рыцарь). В фехтовании, по отзывам Шико, «имеют значение три вещи — прежде всего, голова, затем руки и ноги. Первая помогает защищаться, вторая и третья дают воз­можность победить, но, владея и головой, и рукой, и ногами, побеждаешь всегда».

У Шико была смышленая голова, длинные руки и крепкие ноги.

Кроме всего этого, Шико, по рассказам современников, был великим актером!

Мало того, что он обладал всеми качествами, которыми должен обладать человек, служивший при дворе: лицемерие, наигранные улыбки, гримасы, лукавая ирония, сарказм и притворство. Его талант был всепроникающим, почти магическим!

Он прекрасно умел подражать чужим голосам. Он находил об­щий язык с любым человеком. Даже с самым злейшим врагом ко­роля! Он мог войти в доверие к любому: как к пьянице или мона­ху, так и к принцу крови. Как бесплотный дух он мог принимать любой облик. Он знал все, что происходит в королевстве и за его пределами, и мог предугадать недалекое будущее. Он просчиты­вал все события на несколько ходов вперед.

Фактически Шико был королем Франции. В Шико, по мне­нию современников, была воплощена мудрость королевства. Но черты смерти все время проглядывают через этот великолепный облик: говорят, что Шико был прекрасным философом, потому что... умел ничего не принимать близко к сердцу.

«Мертвый» умеет находиться где-то сверху — «над жизнью». В духовной позиции шута Шико стал недосягаем для повседнев­ной суеты: она забавляла его, как забавляет все избранные нату­ры. «В этом мире одни дураки скучают и ищут развлечений на том свете», — это его собственные слова. Обратите внимание: «дура­ки», а не шуты. Шут — умерший заживо — это совсем другое.