Ключи Трёх миров
Шрифт:
— Не спорю, что талантлив, но вдохновение часто ищет в вине. Разве это достойный путь для совершенствующегося?
— Я тоже ищу его там же, однако это не делает меня плохим Богом войны.
Нефритовый император неприлично громко хмыкнул и загадочно улыбнулся, однако спорить не стал. Из чего Хун Сянъюнь сделал вполне очевидный вывод — дорогой хуаньтеди уже порядком пьян, а значит, нужно ещё раз напомнить о главном — о Юй Цзымине.
Это ради его освобождения он пронёс в Шантянь «Весенние грёзы». Змея должна показать голову!
— Ты обещал выпустить дядю Юя. Не забудь!
Вместо ответа Нефритовый император сомкнул с ним чашку, едва не расколов её пополам, а, допив вино в три глотка, похлопал Бога войны по руке, словно подтверждая — просьба хуаньтесюна не будет упущена из вида во дворце Шантянь.
Глава 33: Одну ветку тронешь — десять закачаются
Плачут души погибших недавно,
Плачут души погибших когда-то.
(Ду Фу)
В покоях главного евнуха Гу воздух от повисшего напряжения сгустился так, что его можно было резать ножом, словно миндальное желе. Да и за порогом всё указывало на остроту ситуации: стоящие на коленях младшие евнухи, дворцовая стража с обнажёнными мечами, а на серых плитах двора перевернутый поднос с выпечкой и тем самым желе из миндаля, напоминающим вытекшие из разбитого черепа мозги.
Хозяин покоев не мигая смотрел на стоящую у стола наложницу Вэнь Лянлян. Миловидная стройная женщина с волосами цвета разведённой туши сейчас походила на злого демона, наведавшегося в гости — её лицо искажал неприкрытый гнев. А источником его служил лист бумаги, который наложница держала в руках.
Уже по сломанной печати, ранее скреплявшей бумагу, главный евнух понял — одними оправданиями с его стороны дело не закончится. Потому что этот бумажный лист равноценен смертному приговору. Ни солгать, ни притвориться непонимающим!
— Нижайше прошу обратить внимание… — произнесла наложница Вэнь и недобро усмехнулась. — Что это, главный евнух Гу? Ты сговориться за спиной нашего господина решил?
— Уважаемая наложница Вэнь, ты и сама должна понимать, когда следует остановиться… — главный евнух взглянул на отворённую дверь, за которой боясь поднять глаза стояли на коленях его подчинённые и воспитанники.
Перехватив этот взгляд, наложница Вэнь подала знак рукой и тогда один из стражников бесшумно затворил дверь, отделив покои от остального мира, пропитанного страхом и заунывным дождём. Внутри же готовились распахнуться врата Авичи, поглощающие всех иньским пламенем.
[Авичи — ад беспрерывных мучений, нижний круг ада, где преступники беспрестанно рождаются и снова умирают без права на перерождение; иньское пламя — адский огонь, огонь тьмы]
По выражению лица Вэнь Лянлян главный евнух уже понял — из покоев ему не выйти живым. Поэтому осталось одно — сказать этой высокомерной и глупой женщине правду.
— Уважаемая наложница Вэнь, ты можешь считать меня преступником или предателем, но дела твоих же рук станут для тебя ямой, из которой не выберешься.
— Смеешь угрожать? — глаза наложницы Вэнь недобро прищурились. — Если бы не наше давнее знакомство и не твоя услуга, я бы не позволила твоему телу остаться целым!
— И что же я сделал, уважаемая наложница Вэнь? — главный евнух едва заметно улыбнулся. — Попытался остановить, предостерегая от губительного шага? Так я до сих пор считаю тебя своей ученицей. Я привёл тебя юной девой в этот дворец и сделал наложницей вана Ся.
— Предостерегал… считаешь это письмо простым предупреждением? — наложница Вэнь рассмеялась. — Это призыв к бунту!
— Разве казни нескольких верных чиновников, не то же самое? Посмотри на столицу, полную слухов! Чего ты хочешь добиться, задев глав самых влиятельных семей Янчэна? Кровопролития?
— Замолчи! — выкрикнула наложница Вэнь, сердито топнув ногой. — Мерзкий злой евнух… Они сами… сами затеяли войну! Со мной… с его величеством! Каждый отвязывает колокольчик, который привязал!
Главный евнух вздохнул и покачал головой. Эта женщина ничего не смыслила в политике, но лезла в управление двором с настойчивостью ослицы. Знай он о такой «особенности» Вэнь Лянлян, никогда бы не позволил ей переступить порог спальни правителя.
И, если уж она упомянула о колокольчике, то почему сама на отправилась в уединение — оплакивать все сотворённые грехи?
— Ты обратился к Ся Чжункану, — немного успокоившись, наложница Вэнь заговорила тише. — Такое предательство достойно смерти.
— Гун Дицю носит в себе кровь правителей Ся. Кто ты такая, чтобы осуждать его?
— Ты! Ты… — вспылившая наложница Вэнь ткнула в него пальцем, не находя больше слов, чтобы выразить собственное возмущение. Тот дрожал от едва сдерживаемой ярости.
— Запомни, Вэнь Лянлян. Привязанный тобой сегодня колокольчик упадёт на твою же голову.
— Подайте ему угощение! — наконец, пришла в себя наложница Вэнь, обратившись к двум служанкам.
Те были не просто девами с хорошенькой внешностью, но и обученными в армии генерала Вэнь личными стражами.
Зная об этом, главный евнух прекрасно осознавал — в одиночку справиться с ними крайне сложно. Что и подтвердилось коротким боем. Он не успел добраться до своего меча. Служанки настигли его у деревянной стойки, опрокинули навзничь — от удара затылком у главного евнуха Гу потемнело в глазах, и насильно залили в рот тягучую жидкость.
В глазах потемнело ещё сильнее. А последними словами, донесшимися до ушей, стало горестное восклицание наложницы Вэнь:
— Старший евнух Гу принял яд! Позовите лекаря! Кто-нибудь! На помощь!
***
Вечером того же дня Вэнь Лянлян, уже передавшая письмо главного евнуха Гу третьему вану Ся и тем самым избавившаяся от всяких подозрений, сидела в своих покоях, пристально рассматривая лицо. В неясном свете зажжённых масляных фонарей ей удалось рассмотреть крошечные морщинки возле глаз, и эта находка привела женщину в ужас.
Сорвавшись на подвернувшуюся под руку дворцовую служанку, она кое-как успокоилась. А потом встала на колени перед домашним алтарём предков и принялась горячо молиться о благословении небес и сохранении красоты, ведь от этих двух вещей зависела вся её жизнь в гареме.
Правитель любил молодых женщин. Именно поэтому Лянлян оказалась в его постели — она была тогда невинно-юна и красива. А власть над чувствами вана ей удалось сохранить благодаря случайному помощнику.
Около пяти лет назад среди даров, преподнесённых дворцу на Новый год, оказался маленький серый котёнок, на бамбуковой клетке которого висело короткое пожелание счастья и удачи. Посмеявшись, ван Ся передал забавную зверушку любимой наложнице.