Чтение онлайн

– Воистину, – пришелец на миг поднял глаза к небу, словно вознося немую хвалу. – Снизойдите в своем счастье к менее удачливым братьям по дороге, и, я уверен, боги воздадут вам должное за милосердие.

– Что вам надо? – в глазах дозорного зажглось сочувствие. Он понимал, что только большая беда была способна заставить гордого караванщика пойти на поклон к чужаку.

К тому же, кто знает, как могла сложиться судьба. Возможно, сделай они что-нибудь иначе, и их караван оказался бы на месте тех, кто сейчас замерзал в снегах.

– Многое, – вздохнув, вынужден был признать гонец. – Я хочу купить жизнь… И понимаю, что в мире нет сокровищ, которые были бы равноценны ей.

– Ты откровенен, – понимая, что не может более оставаться в стороне от разговора, Атен подошел к гонцу.

– Да, – тот развел руками. – Это единственное, что мне остается… Ты, должно быть, заметил, что я не простой странник пустыни, а хозяин каравана. Как и ты.

– Видимо, у тебя были причины для того, чтобы отправиться гонцом.

– О да, – гость склонил голову. Вздохнув, он продолжал: – Еще совсем недавно у меня был большой караван, который считался одним из самых удачливых.

– Я слышал кое-то… – кивнул Атен. Напряжение начало постепенно спадать. – Не мудрено, ведь мы все время шли за вами… Правда, сперва между нами было еще два каравана…

– И столько же погибло перед нами менее чем за половину круга, – кивнул, подтверждая мрачные предчувствия собрата, чужак. – Дорога становится все труднее.

Скоро караваны будут столь же редкими, как и города… А потом исчезнут и они. И тогда пустыня победит.

– Что с вами произошло?

– Всего понемногу… Поверь, это невеселая история, хотя и обычная для нашего времени… Лишь каких-то полгода назад жизнь казалась удачной, все шло замечательно, каравану хватало тепла даже в самую морозную ночь… А потом на нас, словно снежный ком, накатили беды. Мы слишком поздно узнали, что последний из лежавших позади городов умирает… В сущности, когда мы входили в него, он уже был мертв… Так что нам не удалось пополнить припасы… Они и так были скудными, а тут еще нападение разбойников… – он умолк, давая понять, что ему больно вспоминать о случившемся, и справедливо полагая, что собеседникам и так все понятно.

– Почему ты не повернул? Путь назад был много короче.

– Мой караван – один из самых древних на земле. Его история простилается в прошлое на двести сорок кругов… Наши предки давным-давно воспользовались своим Правом. Только совсем юные едва сформировавшиеся караваны помнят об этой безделице… – проговорил он, а затем, словно спохватившись, добавил: – Я вовсе не хочу тебя обидеть…

– Что же здесь обидного? Это правда – только и всего, – пожал плечами Атен, на лице которого не дрогнул ни один мускул и ничто не говорило о страшном внутреннем напряжении: за долгие годы пути ему ни разу не приходилось встретиться с настоящим караванщиком и он успел забыть, как тому просто разгадать изгнанника. – Однако, – он нахмурился. – Если ты не поворачивал, я не совсем понимаю, как случилось, что наши пути пересеклись?

– О, это очень просто, – гость улыбнулся – болезненно-печально. Улыбка смотрелась на его лице как нечто чужое, неестественное… Как кожаная маска уродца на городском скоморохе. – Дело в том, что вот уже более месяца мы стоим на месте.

– Не думаю, что такое объяснение кажется мне простым, – хозяин каравана нахмурился. – Я не вижу шатра над твоим караваном.

– У нас было недостаточно огненной воды, чтобы установить его. И, потом, готовясь к долгому ожиданию, мы должны были заботиться о том, чтобы экономить тепло.

– Но зачем? Почему вы остановились, полагаясь на чудо, когда в снежной пустыне, какая бы беда ни обрушилась на караван, у него одна возможность выжить – добраться до ближайшего города…

– Воистину, я следовал этому правилу до самого конца, – усмешка искривила его губы, уродуя лицо, – я упрямо вел караван, несмотря на усталость людей, которые уже успели забыть, когда последний раз ели досыта. Но потом пища закончилась. И нам пришлось забить оленей… Мы были вынуждены сделать это, когда больше ничего не оставалось.

– Вы предпочли медленное умирание быстрой смерти? – сам Атен никогда бы так не поступил, полагая, что нет ничего ужаснее, чем наблюдать за мучениями ближних, слышать плач детей, ничем не в силах им помочь… В таких условиях конец представлялся скорее избавлением, чем карой.

– Пока жив хотя бы один караванщик, жив караван. Таков закон. Окажись в такой ситуации, ты поступил бы так же, что бы ты ни думал об этом сейчас, каким бы невозможным тебе это ни казалось.

– И вы бы исполнили его до конца? – спросил чужака подошедший к ним Евсей, у которого внутри все похолодело при одном воспоминании о законе, который он считал ни чем иным как дикостью. Ведь когда оленина заканчивалась, несчастные начинали есть друг друга…- Покончив с животными, принялись бы за людей?

– Не знаю. Совсем недавно я думал, что именно так мы и будем вынуждены поступить спустя несколько дней. Сейчас же, когда появилась надежда, мне кажется, что я не решился бы на такое… Ведь это – последний вопль отчаяния, за которым всегда следует неминуемый конец… Я благодарен богам за то, что нам не пришлось перешагнуть через грань крайней нужды, – он умолк. Тусклый взгляд его серых глаз был обращен к хозяину каравана. В нем было покорное ожидание решения своей судьбы, ни мольбы, ни боли, ни страха.

– Мне надо подумать, – караванщик провел рукой по бороде.

– Конечно, я понимаю: подобные решения не принимаются на ходу. И, каким бы оно ни было, я благодарен тебе уже за то, что ты выслушал меня. Очень немногим под силу остановиться, чтобы взглянуть в глаза чужому горю, – сказав это, он низко поклонился и замер, показывая, что он готов ждать столько, сколько потребуется.

Увлекая за собой помощника, хозяин каравана вернулся к шатру.

– Что скажешь?

– Это настоящий караванщик, сильный, гордый… Он стоит на краю гибели, отлично понимает это, но все равно не просит о помощи… – Евсей качнул головой. – Подобные ему люди достойны того, чтобы жить. Атен, ты не поставишь под угрозу наш караван, если продашь им оленей.

Хозяин каравана нахмурился. С одной стороны, он понимал, что, поздно говорить "нет", но, с другой, ему совсем не хотелось отдавать оленей. Конечно, у него были свободные животные, и даже больше, чем было нужно каравану. Но кто знает, что ждет впереди? Они могут понадобиться им самим…

Атен качнул головой. Он хотел сказать, что даже если они продадут чужакам животных и немного припасов, те вряд ли доберутся до следующего города. Эти люди должны быть страшно утомлены, измучены и ослаблены голодом.

Но он промолчал, лишь повторяя про себя: "На все воля богов. Мы сделаем то, что зависит от нас, а там – на все воля богов…" -Ладно, – он вернулся к пришельцу.

Когда гонец узнал решение хозяина каравана, он смог лишь вымолвить:

– Твое милосердие воистину безгранично… – в глазах чужака читалась благодарность. И, все же, в них было что-то еще… Сомнение? Недоверие?

Удивление? Да. И неспособность понять, с чем же связана такая вера караванщика в свою удачу. Он вновь украдкой взглянул на шатер. Ведь было же что-то в этом караване особенное!