Чтение онлайн

– Нет! Это не то чувство…

Нергал не дал ему договорить:

– Не перебивай меня, пожалуйста, – это совершенно обыденное слово в устах бога погибели казалось совершенно чужеродным и неестественным, – дай договорить. Если это не забота старшего брата, не привязанность друга и не ответственность отца, если ты надеешься, что со временем оно перерастет именно в ту любовь, которую, единственную и неповторимую всякий когда-то мечтал найти, если это так… Век смертных слишком короток, их душа хрупка и незащищена. А наши чувства… Они разгораются слишком ярко и горят много дольше… Вот тебе мой совет, – к немалому удивлению его собеседника в голосе мрачного бога была не издевка, а грусть. – Если ты ее действительно любишь, забудь о ней. Это лучшее, что ты можешь сделать и для нее, и для себя. Все остальное – лишь обман. Таков удел богов: чем сильнее мы любим, тем больше обманываем. И обманываемся сами.

– Откуда тебе знать! Ведь ты – повелитель ненависти, не любви!

– Где одно, там и другое. Любовь и ненависть так тесно связаны, что вряд ли вообще стоит разделять их. Они перетекают друг в друга, так что порою через некоторое время мы сами не знаем, как назвать то чувство, что мучает нас: любовь или ненависть… Лаль, пусть я отец лжи, но в этом ты можешь мне поверить. Я знаю, о чем говорю. Я знаю силу этого чувства, которому покорны все, даже великие боги…

Лаль мог поклясться, что слышал за всеми этими словами имя Айи.

"Значит, в сказках людей есть доля правды… – мелькнуло у него в голове. – Странно, – он никогда бы не поверил, что Губитель способен что-то чувствовать, а не играть в чувства… Если Лаль и предполагать, что ему ведомы эмоции, то скорее уж ненависть. Он бы сам возненавидел ее – ту, которая любит, любила и всей своей сущностью верна извечному врагу Нергала – Шамашу.

– Тебя это удивляет? – болезненно усмехнулся Эрра, прочтя мысли названного брата.

– Нет, – качнул головой Лаль. – Вернее, удивляет. Но не это. Другое. Как, зная все это, чувствуя, ты можешь советовать мне забыть? Ты же помнишь Айю…

– Она богиня, равная мне и наделенная вечностью, которая, внося перемены во все, дает надежду. А эта маленькая караванщица куда более смертна, чем тебе кажется.

– Мой сон подарит ей…!

– Забудь о вечности. И о девчонке тоже.

– Ну сколько можно! Я не могу больше слушать этого! Ты просто… перевернул все вверх дном! Я… Дело совсем в другом! То чувство, которое я испытываю к малышке…

Ты перечислил множество разновидностей заботы, но не назвал еще одно: опека богом своей посвященной!

– Ты хочешь сказать… – Нергал взглянул на него с удивлением, весь вид которого говорил: "Я многое мог себе представить, но только не это!" -Я хочу, чтобы она была моей посвященной! – не выдержав, выпалил Лаль.

– Ты в своем уме? – округлив от удивления глаза, воскликнул Губитель.

– Ты… – повелитель сновидений сжал кулаки, его глаза сверкнули такой яростью, которая, казалось, еще мгновение – и воспламенит своим огнем одежды Нергала.

– Да успокойся ты! – прикрикнул на него тот. – Очнись! Открой глаза! Неужели ты не видишь, не чувствуешь, что она – посвященная твоей сестры?

Бог сна глядел на собеседника широко раскрытыми глазами, не зная, что сказать.

– Это… Это невозможно! – наконец, сумел выдавить он из себя.

– Вот, – он вытащил из-за пояса талисман, который взял у Мати. – Взгляни. Что ты видишь?

– Снег… – он взял талисман в руки, поднес к глазам, стремясь разглядеть что-то еще. – Снежную пустыню, – пожал плечами Лаль, который все равно не понимал, к чему ведет Нергал, как белая тень пустыни в талисмане девочки связана с ее судьбой.

– Вот именно! Чтобы камень, призванный нести тепло, хранил в себе память не о зное города, а о холоде белой пустыни? – Нергал фыркнул.

– Вот значит как… А я-то думал, что меня к ней тянет… Ты прав – от любви до ненависти один шаг… – покрутив в руке талисман Лаль вернул его собеседнику. – Айе следовало бы беречь от меня своих посвященных… – пробормотал он ни с того ни с сего.

– Кто знает? Может, сестренка не берет тебя в расчет, понимая, что ты ей не ровня.

Или же ей просто не до того. Не люблю гадать. Да и к чему? Важно не это, другое – нити, связывающие смертного с покровителем куда крепче, чем думают даже они сами. Их не порвать, от такой судьбы не отказаться, ее не изменить. И что бы ты ни делал, твоя маленькая смертная не отвергнет служение Айе, для которого была рождена, и очень скоро отправится к ней. И ты тут ничего не сможешь поделать…

– Можно было бы попытаться… – задумчиво начал Лаль.

– Отомстить Айе, отняв у нее посвященную? Даже мне не приходило в голову одновременно вызывать на бой двух богов, – качнул головой Губитель, однако, в его глазах был не упрек, а скорее одобрение, и, возможно, еще доля удивления, когда он не предполагал, что маленький бог зайдет так далеко в своей жажде мести.

Губитель скосил взгляд на Лаля. А что, это не плохо… Месть – сильное чувство.

Оно может оказаться очень кстати…

Нергалу было необходимо, чтобы кто-то из богов был постоянно рядом с ним, подпитывая своими силами, страстями. Вот Инанна… Да, она была прекрасным союзником. Сколько горения, настойчивости, да вообще чувственности! Жаль, что теперь она слишком занята заботами о своем жалком супруге, чтобы ее хватало на что-то еще!

Бог сна представлялся ему идеальной заменой. Их планы во многом совпадали. И вообще, остальные боги как будто сами толкали их на союз друг с другом, отвергая, окружая стеной отчужденности.

Нергал вновь цокнул языком. Осуществление его замыслов приближалось к своему апогею. И не важно, что до сих пор этот план представлял собой не четкую картину, а как всегда лишь туманные наброски, не имевшие стройных очертаний. Так было даже интереснее. И безопаснее – никто не станет помехой, проведав об его дороге и встав на ней, ведь и дороге-то как таковой и нет вовсе, так, пустыня – к цели ведет, а какой тропой – решать лишь ему…Но в этом плане, сколь неопределенном он ни был, было несколько непреложных деталей, без которого все рушилось, так ни во что и не сложившись. Всего каких-то три пункта: Шамаш – враг, Лаль – союзник и смертные – приманка. И прочнейшая связь между ними, наипрочнейшая! Ибо если исчезнет одно, то развалится все остальное…

– Значит, Айя хочет отнять у меня и эту девочку… – прервал его размышления шепот Лаля. – Ты говорил, что малышка посвященная Айи…

– Да, да, верно, – вообще-то Губитель совсем не был уверен в этом. Конечно, походило, что все так и есть, но… А, какая разница? Главное, чтобы ничто не нарушало его план. Раз малышу хочется в это верить – он готов укрепить его в этой вере, а, если нужно, может и сам поверить в обман.

– Месть! – сощурив глаза, прошептал Лаль. – Я отомщу ей за все! И за это тоже!