Чтение онлайн

– Да, пусть будет месть. Очень хорошо. А теперь забудь обо всем остальном. Об иных чувствах. О том, что испытывал к кому-то привязанность, хотел о ком-то заботиться… Если будешь в одно и то же мгновение любить и ненавидеть…

– Но… – ему не хотелось терять ни частицы себя. – Когда я отомщу… Мне захочется чего-то еще…

– Хорошо, хорошо! Отдай эти чувства мне. На время. Я сохраню их в целостности и сохранности.

– Но как же ты…

– Э, не думай обо мне! – Губитель пренебрежительно махнул рукой. – Во мне столько ярости и злости, что даже рядом с богиней любви я не стал иным. А ты… Ты такой же злодей, как и я… Ну, разве что, чуть поменьше…

– А я смогу… – он все еще сомневался.

– Конечно! Это ведь сон, а ты – его повелитель! Не сомневайся!

– Да! Я повелитель сновидений! – он расправил плечи. Его глаза блеснули.

"Ты хочешь, а, значит, так оно и есть, – Нергал чуть наклонил голову, глядя на своего собеседника, лицо которого стало меняться, каменея, лишаясь не только эмоций, но и душевности, превращаясь в ледяную маску. – Вот и все, – его губ коснулась усмешка. – Повелитель сновидений оказался слабее своего творения, сам того не замечая, попав во власть закона этого мира…" -Что ж, отлично, – проговорил он вслух. – Я рад, что мы так хорошо понимаем друг друга… Я забираю девчонку?

– Забирай.

– Не хочешь узнать, что будет дальше? Мои планы…

– Нет. У меня есть собственные планы и нет времени на разговоры… Что смотришь на меня так, будто в первый раз видишь?

Нергал потер рукой шею:

– Да собственно… Таким я тебя действительно вижу в первый раз, – проговорил он.

Странно, но в его душу закрались сомнения. Хотя пока все происходило в полном соответствии с его планами и желаниями. Негал получил того союзника, которого хотел иметь… Вот только нынешний, лишенный всех чувств, Лаль почему-то нравился ему куда меньше, чем прежний… Как управлять тем, кто ничего не боится, ничего не любит, ничем не дорожит? Ему раньше и в голову не приходили все эти вопросы, а теперь, задумавшись, он понял, что не может найти на них ответ. – И чем же ты собираешься, интересно мне знать, заняться?

Бог сновидений не произнес ни слова в ответ, лишь взглянул на Губителя… И последний разглядел в его глазах нечто такое, что заставило его, поспешно отвернувшись, бросить на ходу:

– Ладно, дело твое. Мне тоже пора. Так что, я забираю девчонку и исчезаю…

Молчание. Безразличие в душе и холод во взгляде.

– Если понадобишься, я пришлю за тобой духа…

И вновь тишина.

– Я закончу свои дела, а потом помогу тебе…

Это странное молчание, от которого все больше и больше веяло пренебрежением, начало раздражать Нергала: "Да что он возомнил о себе, жалкий дух?" -Слушай, малыш… – Губитель обернулся, но рядом с ним уже никого не было. Лаль исчез, не оставив и тени на полотне своей земле.

– Мда… – сорвалось с губ замершего в растерянности бога погибели. Ему вдруг стало не по себе. На ум пришла поговорка смертных: "Страшен не злодей, но зло, сотворенное им…" Прежде он лишь смеялся над этими словами, видя в них само воплощение заблуждения. Теперь же, задумавшись, ощутил некое смутное беспокойство.

"Какое же чудовище я создал, если оно пугает даже меня? Нет, – перебил он себя, – ну что такое! Это же, по меньшей мере, глупо – мне бояться и кого? Чепуха! – он мотнул головой, прогоняя странные мысли. – Надо же, придет такое в голову! – он резко дернул плечами, срывая с плеч сковывавшие движения паутинки сетей странных, незнакомых ему доселе чувств, подобных страху смертного, заглянувшего в глаза своему концу. – Что это я, в самом деле? – ну уж нет, он не мог позволить себе бояться, он должен был выбросить всю эту ерунду предчувствий из головы, взглянуть на все иначе, спокойнее. – Я получил то, что хотел. Лаль – мой союзник. Мы слишком похожи, чтобы стать врагами. Да и делить нам нечего. Так что, чего я опасаюсь? Главное, что любимица Шамаша у меня… И теперь остается лишь сделать, чтобы он узнал об этом. И пришел ее спасать… О, я достаточно хорошо знаю его, чтобы не сомневаться: он не бросит малышку в беде… Займемся делом. И пусть предвкушение мести вытеснит из моей души все эти глупые предчувствия…"

– Мы уже в мире сна? – спросил Ри, не в силах скрыть любопытства.

Все случилось так быстро, что он даже не успел испугаться тому, что могло ждать впереди.

А ведь еще мгновение назад, отправляясь в этот удивительный путь, он думал о том, чтобы все как можно лучше рассмотреть, подробнее запомнить, чтобы потом помочь Евсею составить очередную легенду. Молодой караванщик не сомневался, что увиденное им будет достойно того, чтобы об этом помнили. И вот, как он ни старался, что ни делал, события почему-то проходили мимо него, словно назло, не желая оставлять в памяти даже самое блеклое отражение.

Единственное, что он помнил, были тени… Тени не образов – чувств.

Его взгляд затуманился, мир поблек перед глазами, голова, а затем и все тело налилось такой тяжестью, словно метель свалила его, прижала к земле, а затем намела поверх огромный неподъемный сугроб. Но прошло лишь мгновение и тяжесть сменилась удивительной легкостью, такой, что, казалось, вдохни поглубже – и полетишь.

Он огляделся вокруг. Ничего. Нет, это было не "так себе", и даже не "ничего необычного", а именно ничего в самом простом и безликом значении этого слова. Но, с другой стороны… Ри ведь бывал прежде в пустоте, в той, настоящей. Ему было с чем сравнивать. И, сравнивая, он понимал: здесь все иначе – не холод отчужденности, а ожидание творения. Казалось, что все вокруг тянется навстречу, ожидая прикосновения, которое даст жизнь.

– Это не владения Лаля, – ответил один из серых спутников-призраков. – И даже не сон. Это приграничье, подступы к царству сновидений.

– Странное место, – прошептала Сати, проведя перед собой рукой, толи пытаясь что-то нашарить, толи отвечая на движение окружающего мира, толи просто приглаживая воздух.

– Не бойся! – Ри бросился к ней, стремясь защитить… Он и сам не знал от чего.

От всего. Всего, что было или будет, не было и быть не могло.

– Я не боюсь, – грустно улыбнулась та. Чего бояться, когда ничего не жаль потерять? Сати медленно огляделась вокруг. – Здесь все необычно. Мир… Он словно ждет, когда мы его разбудим…

– Он ждет. Ты права, – проговорил призрак, – но не пробуждения, а того момента, когда вы заснете достаточно крепко, чтобы, отрешившись от реальности, увидеть то, что ждет за гранью.

– То, чего нет?

Тот кивнул:

– Да. Все, что существует, наделено обликом, порою даже не одним. Но вовсе не обязательно, что все, имеющее обличие, существует. Ты понимаешь, что я имею в виду, странница?

– Да. Хотя не со всем согласна. Вот моя грусть. Она есть. Я чувствую ее всем сердцем, она реальна. Но глаз не видит ее, ведь у нее нет облика…

– Есть. Оно просто невидимо для тебя. Потому, что ты не хочешь его видеть. Лик есть у всего: надежды, веры, боли… Как он есть у любви.

– Прежде чем мы пойдем дальше, – продолжал второй призрак, – вы должны понять: сон – это не явь, но и не небыль. Он стоит на грани, сплетаясь из множества нитей, среди которых ваши чувства, память, фантазии… Но во сне есть и то, что приходит из-за скрытого за гранью мироздания.

– И что же это? – обратив на него сосредоточенное, даже жесткое лицо человека, с опаской глядевшего на все неизвестно, видя в нем скорее зло, чем добро, спросил Ри.

– Не знаю, – ответил летописец, – все, кто увидел, понял – не смогли вернуться, навеки оставшись за чертой.

– Странно, – прошептала Сати, – я каждую ночь вижу сон, порою даже не один, но никогда прежде не попадала в подобное место на грани яви и сновидений.

– Обычно спящий минует его так быстро, что не замечает, как не видит мига в потоке времени.

– Почему же сейчас все не так?

– Чтобы попасть не в какой-нибудь сон, а именно в тот, что нам нужен, необходимо иметь возможность выбирать.