Чтение онлайн

других людях, но это не то, что я думала на самом деле. Все остальные в этом дворе уже

перестали существовать для меня.

Я хочу быть честной с ним. Но я уже сделала много ошибок сегодня. Я не могу позволить

себе сделать еще одну.

Глава 14

Мы возвращаемся к забору через неделю после барбекю, но на этот раз мы идем туда

вместе, но не держимся за руки. Между нами висит неловкое напряжение, и это бесит меня. Я

притворяюсь, что я не скучаю по звуку его голоса и прикосновению его рук.

Путь кажется длиннее, может потому, что я не бегу за ним, как чокнутый маньяк, как в

прошлый раз, а возможно, из-за молчания между нами и духоты. Солнце высоко, облаков не

видно, а воздух слишком душный.

Когда мы достигаем линии деревьев, я с опаской приближаюсь к забору, не желая, чтобы

Марк Лэйрд увидел меня. Для него было бы глупо оставаться здесь, но это не касается девушки,

которая все еще лежит возле забора. Единственный звук — это ветер в траве.

Но ветер приносит еще кое-что. Он приносит запах смерти, сжигая мои ноздри и

перехватывая мое горло так, что я едва могу дышать.

— О Боже, — выдавливаю я из себя, глаза слезятся.

Бишоп уже присел на корточки рядом с девушкой, одной рукой прикрывая нос и рот. Я

делаю осторожный шаг. Ее лицо темно-фиолетовое. Ее задушили. Из ее рта торчит синий язык. Я

отворачиваюсь и прислоняюсь к забору, закрыв глаза. Я знаю, что никогда не смогу смотреть на

синие кровоподтеки на внутренней стороне ее бедер.

— Он убил ее, — говорю я. Я судорожно выдыхаю и глотаю грязный воздух. Я подавляю

рвотный позыв, стиснув зубы.

Я чувствую, что Бишоп подошел ко мне. Он тоже тяжело дышит.

— Что она сделала? — спрашиваю я, хотя я не очень хочу знать.

— Разве это важно? — спрашивает он. Он звучит усталым. — От этого станет лучше, если

она это заслужила?

Я качаю головой.

— Нет. Я просто хочу знать.

— Она не согласилась на брак по расчету, — говорит он. Я изо всех сил зажмуриваюсь еще

крепче. Это она. Та девушка, про которую я слышала в день свадьбы.

Эти жестокие вещи, которые мы делаем друг с другом.

Бишоп сжимает забор руками так сильно, что его костяшки белеют. Я не пытаюсь

прикоснуться к нему.

Он кричит, очень громко, он выходит из-под контроля. Он трясет забор. Его гнев очень

мощный, потому что он неожиданный. Когда его крик замирает, он упирается лбом в металл.

— Иногда, — говорит он тихо. — Я ненавижу это место, — он поворачивает голову и

смотрит на меня.

— Я знаю, — говорю я, почти шепотом. — Я тоже.

Мы идем домой очень медленно. Я чувствую себя опустошенной. Я не знаю, что мне

делать.

Когда мы подходили к дому, к забору подошел Дилан. На его бедрах пояс с

инструментами, и это выглядит так нелепо, что мне хочется смеяться.

— Привет, — говорит он, приветливо махая нам рукой. — Я искал тебя, Бишоп.

— Да? — спрашивает Бишоп. Он проводит рукой по волосам.

— У меня обваливается черепица, — Дилан кивает на крышу. — Подумал, что ты можешь

помочь.

Бишоп смотрит на меня, затем снова на Дилана.

— Конечно. Дай мне минуту, ладно?

— Да, да, нет проблем, — с улыбкой Дилан. Каждый раз, когда он улыбается, это сбивает с

толку. Она не подходит ему тираническому характеру.

Мы заходим внутрь, и я скидываю свои ботинки. Я злюсь, и один со всей силы врезается в

стену. Бишоп смотрит на меня, подняв брови.

— Я не могу поверить, что ты помогаешь ему, — говорю я.

— Это просто черепица.

Я ненавижу, как небрежно он говорит.

— Ну и что? — спрашиваю я. — Мы не должны помогать ему.

Бишоп не отвечает и достает из холодильника бутылку воды. Я смотрю на его спину в

течение секунды, затем топаю в ванную, захлопнув за собой дверь.

Я принимаю долгий, холодный душ. Когда я выхожу из душевой кабинки, в доме тихо, и я

слышу слабый стук с соседнего участка. Может, Вселенная сжалится надо мной, и Дилан вгонит

себе в руку гвоздь.

Я кутаюсь в полотенце и встаю перед зеркалом. Мое лицо загорело, на носу и на скулах

появились веснушки. Я по-прежнему выгляжу так, как обычно, но чувствую себя иначе. Я дочь

моего отца. И сестра Келли. И всегда такой буду. Но я начинаю влюбляться в Бишопа.

Я сползаю по стене ванной и утыкаюсь лбом в колени. Если бы замуж вышла Келли, она

никогда не позволила бы этому случиться. Ее преданность делу была бы непоколебимой. А я

смотрю на лицо Бишопа и представляю лицо мальчика, который помогает умирающим.

Я сижу там до тех пор, пока не замерзаю. Я надеваю чистые шорты и футболку и делаю

пучок из мокрых волос. Я не уверена, но мне кажется, что сегодня моя очередь готовить. Из кухни

я все еще слышу стуки с улицу и голоса Дилана и Бишопа.

Когда я наклоняюсь к холодильнику, чтобы посмотреть, какие продукты у нас есть, я

слышу крик. Пронзительный крик. Я оставляю дверь холодильника открытой и бегу на улицу.

Дилан лежит на земле в своем дворе, а на его ноге камень, похожий на плиту. Он не

движется. Я смотрю на Бишопа, который, стоя на краю крыши, смотрит на Дилана. Позади него

солнце, поэтому я не вижу его лицо, но что-то в его позе говорит мне стоять на месте. Я стою у

забора, не зная, что происходит, и наблюдаю, как Бишоп спускается по лестнице. На лице Дилана

кровь, а нога неестественно выгнута: я вижу дырку на его штанине и кость, торчащую из ноги.

— Тебе нужна помощь, — говорю я Бишопу. Мередит нигде не видно.

— Подожди, — говорит Бишоп, глядя на Дилана, который начинает шевелиться. Бишоп

звучит так же спокойно, как всегда. Даже слишком спокойно.