Книга белой смерти
Шрифт:
– Не работала. Но я изучила результаты вашей работы.
– За три месяца сотни заболевших. Зооноз в чистом виде – люди заражались, используя в пищу мясо цивет, хотя их промысел запрещен законом. Китай держал всю информацию под замком. В феврале кто-то выложил в интернет видео с инфицированным. Дальше все было сработано быстро. ВОЗ и ЦКПЗ отследили распространение заболевания. К концу марта заболевших было уже полторы тысячи, первые случаи были зарегистрированы в Канаде. В начале апреля, всего через неделю, – две с половиной тысячи зараженных в шестнадцати странах. К концу апреля цифра удвоилась – пять тысяч заболевших в двадцати шести странах. К июлю распространение болезни замедлилось – потому что мы начали работать на опережение. И вскоре она исчезла – мы ее победили.
– Классический пример борьбы с заболеванием, – сказала Касси.
– Совершенно верно, совершенно верно. Да. Мы победили его старыми методами. Выявление, изоляция, изучение.
– И это наглядно продемонстрировало, как мы зависим от здоровья животных, – устало произнесла Касси. – Именно SARS подтолкнул меня стать тем, кем я являюсь. Вот почему я сейчас здесь, Бенджи.
– Извини. Ты все это знаешь.
– Ты разжевываешь мне все это так, чувак, будто я ребенок. Но я на тебя не в обиде. Вот только SARS – это совсем другое. SARS был легкой прогулкой. Смертность от пневмонии SARS составляла сколько – пятнадцать процентов? Общее число умерших не достигло и восьмисот. Конечно, это много – любая потерянная жизнь означает трагедию. Но по сравнению с испанкой или чумой…
– Миллионы умерших, – согласился Бенджи. – Десятки миллионов. Да.
– Испанка выкосила около пяти процентов населения Земли. – Касси хлопнула в ладоши. – Смертность в среднем десять процентов, среди молодых взрослых вдвое выше. Бубонная чума – смертность пятьдесят процентов. Септическая чума – семьдесят пять процентов, а легочная чума – «матерь всех болезней», сама «черная смерть» – смертность какая? При отсутствии лечения сто процентов, а те, кого лечили, вовсе необязательно исцелялись.
– Да, – подтвердил Бенджи. – Вот почему мы должны действовать. Сейчас. Не потом. Мы здорово отстали. Мы смотрели на путников – это было что-то зримое, странное, наглядное. Однако это второстепенное действие. Отвлекающий маневр. Мы не видели главного, и вот теперь оно обрушилось на нас всей своей силой. Мы перебрали всех заболевших, но на самом деле лишь отколупнули кусочек краски снаружи.
– Болезнь развивается медленно. Что плохо. Но это также хорошо, поскольку это дает нам время.
– Возможно, – кивнул Бенджи. – Пожалуй, это и правда хороший момент. Болезнь надвигается медленно, что дает нам шанс продержаться в игре дольше – и, возможно, найти лекарство, пока не будет слишком поздно. Но нам нужно двигаться быстро. Нам потребуется привлечь ВОЗ, все фармацевтические компании, нужно будет найти метод быстрого выявления болезни и противогрибковый препарат, способный проникнуть сквозь гематоэнцефалический барьер…
– Все это я знаю, – повторила Касси. Теперь уже не слишком вежливо.
– Я опять скатываюсь в это, да? Учу тебя выполнять свою работу…
– Именно.
– Да. Точно. Извини, Касси. Просто… эти несколько дней выдались очень трудными.
Воспоминания о встрече на складе. Когда ему сообщили о конце света. О том, что искусственный интеллект отправил из будущего результаты своих исследований, адресованные – ну самому себе. О том, что лунатики – это те, кому предназначено остаться в живых, защищенные полчищами наноботов…
Все это кого угодно могло свести с ума.
– Нам нужно действовать на опережение, – положила ему на плечо руку Касси.
«Если мне сказали правду, у нас ничего не получится», – подумал Бенджи. Но это ведь не может быть правдой. «Черный лебедь» ошибается. Они сразятся с этим врагом. И одержат победу.
– Надеюсь, – сказал Бенджи. – Если кто-то и сможет справиться с этим, то только мы. Если тебе понадобится какая-либо помощь, любая, я откликнусь в любое время дня и ночи.
– Куда ты сейчас? – спросила Касси.
– Куда еще? Назад к стаду. – Лоретта не хочет, чтобы он этим занимался. Поэтому он вернется к путникам. Туда, где его хочет видеть «Черный лебедь». Возможно, его место там. Нравится ему это или нет.
47
Оживление среди ангелов
Аватар: компьютерный_мудрец
так, я все понял, я догадался, кто такие путники, можете меня не благодарить – эти чокнутые бедолаги пришли из той самой вселенной, где медведи Беренштейны [97] , а не Беренштайны и где Си-три-Пи-Оу [98] весь золотой, совершенно верно, стервы, это эффект Манделы [99] , точно, мы запустили Большой долбаный коллайдер, и бабах! И вот теперь это какое-то многомерное квантовое дерьмо, помяните мои слова, миры столкнулись друг с другом, и вот налицо результат, хотя никто не знает, они здесь, чтобы нас спасти или убить?
97
Медведи Беренштайна – серия нравоучительных детских книг американских писателей С. и Дж. Беренштайнов о семействе антропоморфных медведей гризли.
98
Си-три-Пи-Оу – робот, герой фантастической киносаги «Звездные войны».
99
Эффект Манделы – феномен, связанный с ложной коллективной памятью, заключающийся в совпадении у разных людей воспоминаний, противоречащих реальным фактам: многие люди, узнав о смерти Нельсона Манделы, были поражены, так как думали, что он давно умер в тюрьме. К этому эффекту относятся в том числе восприятие медведей Беренштайнов и Ситри-Пи-Оу: значительное количество знакомой с этими медведями англоязычной публики воспринимает их как Беренштейнов, и очень удивляется, узнавая верный вариант, точно так же как огромное количество людей не может поверить, что робот из «Звездных войн» не целиком золотистого цвета, а имеет серебристую правую голень.
15 ИЮЛЯ
Лоджпоул, штат Небраска
Утро в Затерянной Глуши, штат Небраска.
Толстые щупальца слизистых облаков заслоняли солнце – даже в полдень все вокруг казалось позолоченным чарующим черным светом, который можно встретить в сумерках или во время солнечного затмения. По полям пшеницы скользили причудливые неровные тени.
Это только подчеркивало те странные ощущения, которые испытывала Марси.
В стаде царило возбуждение.
Пастухи оставались совершенно спокойными. Нет, пастухи ни хрена не замечали, поскольку путники не проявляли внешне никакого недовольства и беспокойства. Они вели себя так же, как и всегда, шли вперед, взгляды пустые, словно сливные отверстия в ванне.
И тем не менее они были возбуждены.
Марси это чувствовала. Марси это слышала.
От лунатиков исходила какофония шепота. Сияние теперь не было похоже на аморфную амебу, а напоминало скорее… что-то неровное, утыканное шипами, колючее, словно кожица какого-то неведомого плода. Вскоре в общем шуме стало возможно разобрать отдельные слова, целые фразы…
– Белая маска? – переспросила вслух Марси.
Обернувшись к ней, Шана скорчила недовольную гримасу. На какое-то мгновение Марси забыла о том, что девушка идет рядом с ней.
– Что? – спросила Шана.
– Я… ничего.
– Ты сказала «белая маска».
– Правда? Не знаю. Я просто… – Марси смущенно кашлянула. – Отключилась. Извини.
У нее мелькнула мысль: «Дай ей знать, скажи, что иногда ты слышишь путников, вот как ты узнала про ее день рождения – потому что об этом упомянула Несси». Временами ей хотелось сказать всем: «Ваши близкие по-прежнему здесь. Они не пропали. Они просто… спрятались». Однако она только-только начинала налаживать отношения с пастухами. Они теперь считали ее своей. Но этим признанием она снова отдалит их от себя, словно взбрыкнувшая лошадь, сбросившая своего всадника.