Чтение онлайн

Бенджи постарался вспомнить скорость распространения синдрома белой мордочки у летучих мышей. Когда он был впервые обнаружен? В начале 2006 года, в пещере Хауэс-Кейв неподалеку от Олбани, штат Нью-Йорк. Через год уже все летучие мыши в том регионе вели себя странно – появлялись в светлое время суток, зимой, летали словно потерянные. К концу года большинство летучих мышей там подохли. И это было только начало. К настоящему моменту в Соединенных Штатах околело свыше шести миллионов летучих мышей, а теперь болезнь фиксируется и в Европе.

Хорошая новость для летучих мышей заключалась в том, что далеко не все они контактируют друг с другом – многие виды и колонии оставались изолированными. Летучие мыши – животные общественные, но только в пределах своих колоний. Особи из разных колоний крайне редко контактируют между собой, поэтому распространение заболевания было ограниченным.

С другой стороны, человек – животное не просто общественное…

Люди общаются друг с другом. Постоянно.

И они путешествуют. На самолетах, поездах, машинах.

Гуляют по городам, посещают торговые центры, заходят в аэропорты.

И еще сейчас лето. Из чего следует – что? Пикники. Спортивные состязания. Летние лагеря. Впрочем, некоторым заболеваниям летом плохо, например простуде и гриппу. Быть может, это тоже придется кстати…

– Откуда вы всё это узнали? – спросил Бенджи. Быть может, они лгут. Быть может, это обман. – Если дело действительно зашло так далеко, вы должны были предупредить нас. На вас лежит обязанность…

– Есть доклад ЦКПЗ, подписанный Касси Тран, – объяснила Мойра. – Но даже если б его не было…

– У нас есть «Черный лебедь», – сказала Сэди.

Бенджи посмотрел ей в глаза. Он злился на нее за то, что она скрывала от него все это. И в то же время он был в недоумении – какое это имело отношение к стаду? К нанотехнологиям? К так называемому сигналу, о котором говорила Марси Рейес?

– Я хочу узнать про стадо, – сказал Бенджи. – Хочу понять, почему я здесь, при чем тут нанорадио и Марси Рейес и почему… почему Клейд Берман превратился в фейерверк…

– «Черный лебедь», – не дала ему договорить Мойра, – выведи документ под номером девяносто девять.

Тут карта исчезла, и вместо нее на стене перед Бенджи появилась проекция документа на нескольких страницах. Всего шесть страниц, три на верхней части стены, три на нижней. На страницах были бесконечные строчки из сотен чисел, одно за другим, подобных ползущим цепочкой черным муравьям.

Какой-то код.

– Что ты видишь? – спросила Сэди.

– Не знаю. Это… это какая-то белиберда.

– Присмотрись внимательнее. Ты умеешь обнаруживать закономерности.

Раздражение нарастало.

– В болезнях – да. Но не в этом – я понятия не имею, что это такое.

Какой-то буквенно-цифровой код. Многие строчки, огромные блоки. Бенджи уже собирался снова заявить о том, что он не видит ничего, никакого общего рисунка…

И тут увидел. Ничего из ряда вон выходящего, никаких магических стереоскопических узоров, складывающихся в изображение дракона или яхты, но кое-что Бенджи все же увидел.

Два повторяющихся числа. В десятках мест.

Судя по всему, Арав это также заметил. Он указал на числа.

Это были какие-то даты? Формат соответствовал.

Каждое такое число соседствовало с другим. 0830, 0930, 1330, 1930 и тому подобное.

Указание времени?

Но это же какая-то бессмыслица, ведь так?

– Это похоже на даты, – наконец сказал Бенджи. – Однако этого не может быть. Первое число – это двадцатое мая две тысячи семнадцатого года. Но второе – оно не может быть датой.

– И почему же это? – с издевкой спросила Мойра.

– Потому что эта дата еще не наступила. Канун Рождества две тысячи двадцать второго года, так? Это будущее. – Недоверчиво хмыкнув, Бенджи посмотрел на Сэди и…

Та молчала. У нее на лице застыло выжидающее выражение. Такое, какое бывает у родителей, которые загнали в угол своего ребенка, вынуждая его признать что-то очевидное. «О, теперь я понимаю, почему нельзя размахивать бейсбольной битой дома, перед телевизором».

Бенджи захотелось рассмеяться.

– Ты хочешь сказать, что эта дата уже наступила?

– Нет, – сказала Сэди. – Ты прав, Бенджи. Она еще не наступила. Это будущее. И все-таки это дата.

– Дата чего конкретно?

– Это тот день, когда «Черный лебедь» отправил самому себе сообщение.

13 ИЮЛЯ

Роузбад, штат Небраска

Усевшись на земле, Шана перебирала свежие снимки пастухов и путников, и тут на стоянку перед мотелем «Закат» выкатил жилой фургон – «Зверь». В движении фургон грохотал, скрипел и раскачивался из стороны в сторону, и Шана подумала, сколько еще миль он сможет проехать – казалось, фургон должен был вот-вот развалиться.

Распахнулась дверь кабины. Из нее высунулся Пит Корли, похожий на огородное пугало, у которого начинает ломаться деревянный шест.

– Привет, привет! – воскликнул он, обнажая в улыбке свои зачуханные зубы.

– Это вы?

– Это я, куколка. А куда подевался твой транспорт?

– Они… у них появились важные дела.

Шана не знала, что случилось, но Бенджи, Сэди и Арав вышли из комнаты с таким видом… если честно, вид у них был такой, будто все они чем-то здорово недовольны. И огорчены. Они сказали, что им нужно кое с чем разобраться. Арав даже не извинился. Они просто уехали. Поэтому Шана позвонила своему отцу, чтобы тот за ней заехал, и вот теперь – Пит Корли?