Чтение онлайн

На следующий день к истории с джинном бодро подключилась Таня.

– Не хочешь, не верь, – равнодушно предлагала она. – Я Вовке сразу сказала, что ты испугаешься, поэтому он и хотел тебя проверить с этим своим дурацким порохом… На самом-то деле настоящий джинн совсем не такой и увидеть его – совсем не так просто.

– А ты сама его тоже видела?

– Я-то? Видела… Пару раз.

– Ну, и какой он?

– А тебе-то зачем это знать? Ишь, какой хитрый! Ты же боишься!? Лучше не спрашивай, а то помрешь еще со страху – отвечай потом за тебя. Скажут еще: напугала бедного Сашку до смерти! Ха-ха-ха! – эти собственные шутки ей очень нравились. – Я-то его видела и – ничего, жива покуда. На самом деле, я тебе по секрету скажу, он вовсе не такой уж и страшный, как ты себе по сказкам, наверное, представляешь. Это ведь не самый главный джинн, а так, мелюзга какая-то – вроде тебя! – и она опять захохотала. – С большим-то джинном мы бы и сами побоялись связываться. Что мы, дураки, что ли?.. А этот ничего такого уж плохого сделать не может, у него для этого силенок пока маловато. Он только учится делать разные пакости. Так-то, по мелочи, он может навредить, конечно, – особенно если его обидеть или разозлить чем-нибудь… А впрочем, чего это я тебе все рассказываю? Тебе ж это ни к чему совсем знать, я и забыла. Ой, Сашка, заболталась я тут с тобой вконец!..

Фурман недоверчиво улыбался.

Ближе к вечеру Вовка вызвал его во двор и сказал:

– Ты извини, что я тебя так напугал… Тебе Таня, наверное, все объяснила? Ну, что я хотел тебя проверить?..

Фурман, сохраняя загадочно-обиженный вид, молча покивал.

– Знаешь, я себя чувствую немного виноватым… Потому что на самом деле как раз сегодня джинн исполнил одно мое желание и принес мне такую замечательную вещь – я его очень давно об этом просил, и вот, получил ее… Хочешь, чтобы мы уж совсем помирились и ты бы на меня больше не обижался, я одному тебе покажу эту вещь?

– А что это за вещь? – осторожно смягчаясь, спросил Фурман.

– Это драгоценность, очень древняя…

Из темного сарая Вовка, покопавшись, вынес что-то, завернутое в тряпку. Вещь оказалась большим старинного вида подсвечником. Он был немного помятым в некоторых местах, но все равно красивым.

– А зачем он тебе? – с легкой завистью удивился Фурман.

– Как зачем? Он же из настоящего золота! Знаешь, сколько такая старинная золотая вещь стоит?.. Она, наверное, вообще бесценна! Второго такого подсвечника нету, он единственный в мире! Ведь джинн достал его из прошлого!.. Ты что, думаешь, я тебя опять обманываю, что это не золото? Да ты потрогай, только не урони…

Подсвечник был тяжелый и по цвету красновато-золотистый.

– А почему он такой красный?

– Да ты видел когда-нибудь настоящее золото? – возмутился Вовка.

Фурман растерянно покачал головой.

– Ну так вот… Это – чистое золото, секрет его изготовления, наверное, давно утрачен. Ты, небось, думал, что золото должно быть желтым? А чистое золото, наоборот, как раз такое красноватое… Ладно, давай сюда. Ты иди домой, а я его спрячу обратно. Только ты никому не рассказывай!

Смущенный Фурман ушел, думая о том, чтo можно было бы купить на это золото. У крыльца он встретил Таню, которая мимоходом поинтересовалась:

– Ну что, видел, чего Вовка себе у джинна выпросил? Вот это вещь, да?.. Вроде дурак-дурак, а соображает иногда!..

Следующий день был сырым и холодным. Фурман ходил в резиновых сапогах, оставляя узорные следы на мокром песке.

– Сашка, слушай-ка, – подскочила к нему встревоженная Таня, – ты уже знаешь, что Вовка решил выкинуть свой подсвечник?! Говорит, он ему надоел. Совсем обалдел, наверное, от счастья. Иди-ка, поговори с ним сам. Может, сумеешь его отговорить…

– А зачем он мне? Возиться, продавать его… Еще спросят, откуда я его взял… Лучше я потом попрошу себе еще что-нибудь, с драгоценными камнями, – может, маме подарю на день рожденья, – объяснил Вовка. Но отдать подсвечник отказался: мол, дареное не дарят, сами для себя просите – а то джинн рассердится и перестанет исполнять желания.

Как они его ни упрашивали, он все ходил с подсвечником под курткой и думал вслух, куда бы его выкинуть, чтобы никто не нашел. Таня злилась:

– Вот дурак-то жадный, да? Ни себе, ни людям!..

Наконец Вовка придумал чудовищный способ избавиться от золотого подсвечника: он решил бросить его в дырку в туалете. Несмотря на мольбы прослезившегося Фурмана и отказ Тани присутствовать при этом преступлении, Вовка так и поступил, хвастливо заявив напоследок, что если ему понадобится, он может попросить у джинна сколько угодно еще более драгоценных вещей.

Фурман был потрясен и решил больше с Вовкой не водиться, о чем доверчиво сообщил Тане. Таня стала уговаривать его, чтобы он не расстраивался: мол, да мы сами лучше у джинна попросим, чтобы он вернул нам этот подсвечник… «Только чистым, конечно!» – не удержалась она, и они с Фурманом стали хохотать до слез. «А Вовке тогда – шиш с маслом достанется, раз он такой!» – решили они.

Все же, прежде чем просить что-либо у джинна, надо было с ним встретиться. Может, конечно, и будет немножко страшно – это же все-таки настоящий джинн, хотя и не очень могучий, – но ради исполнения желаний стоит потерпеть, верно?

В пыльном чулане Фурману показали маленький серебряный чайничек, в котором, как оказалось, и жил джинн. В чайнике он поселился добровольно, за неимением другого подходящего пристанища. Можно было даже приподнять крышечку и заглянуть в казавшийся пустым и необжитым сосуд – пока джинн куда-то улетал по своим делам. Все побаивались, что он вдруг вернется, и Вовка остался сторожить во дворе. Все обошлось, если не считать того, что Вовка пару раз врывался в чулан с криком «полундра!», пытаясь их напугать.

Вечером джинн вернулся в чайник, и встреча была назначена им на завтра, на после обеда, в беседке.

Серебряный чайничек был загодя осторожно перенесен в беседку и поставлен посреди старого качающегося стола из досок.

После обеда, поболтавшись минут пятнадцать по двору для отвлечения внимания взрослых, все четверо собрались в беседке, и каждый выбрал себе место за столом (при этом Фурмана загнали в угол, подальше от выхода). Фурман обратил внимание, что у присоединившегося к ним Бори было слегка недовольное выражение лица, как будто он не очень хотел во всем этом участвовать, но его уговорили. Таня, как всегда, была энергична, а Вова спокоен и сосредоточен.

– Ну, приступаем? – спросила Таня.

Перед тем как вызвать духа, требовалось ему помолиться. Фурман не знал, как это делается, и все долго учили его, как надо сидеть, как складывать перед грудью руки и какие слова повторять про себя. Пришлось остановиться на сокращенной формуле, поскольку «всю программу» Фурман никак не мог запомнить целиком. Наконец все снова расселись, но Фурману, благодаря Таниному заступничеству, разрешили отодвинуться подальше от чайника. Обстановка была торжественная и нервная. Все закрыли глаза и, опустив головы, как на всякий случай подглядел Фурман, что-то шептали про себя – молились.

– Ну все, Вовка, начинай! – скомандовала Таня.

– Подождите! А что будет? – вдруг вылез Фурман. – Я боюсь! Я не знаю, что я должен делать? Ведь я же в первый раз…

– Да, что ж это мы?! – сказала Таня. – Самое главное-то и забыли! Надо же Сашке все сперва объяснить как следует. А то он еще ничего не поймет, он же у нас тупой, ха-ха, и у него может сложиться совершенно превратное впечатление о том, что здесь происходит.

Фурману объяснили, что, во-первых, он должен сидеть смирно и не дергаться, пока все не закончится. «Ты смотри на кого-нибудь из нас, – посоветовала Таня. – Вон, на Борьку – он у нас отличник, знает, как надо себя вести, так что бери пример с него. – Боря поморщился. – Дальше будет вот что: сначала Вовка зажжет спичку и бросит ее в чайник».