Чтение онлайн

– Зря ты ему доверяешь, - прошипел Вирин, когда они вдвоём с герцогом взялись за лестницу.
– Ты что, собрался ему и про наши поиски рассказать?

– Собрался, - спокойно отозвался Лонцо.
– Это его любимая легенда. И он поможет нам разобраться с шифром.

– И неизвестно с кем потом поговорит об этом по душам, - не унимался музыкант.

Лестница со стуком упёрлась в дверь, и оба друга с облегчением вздохнули.

– Вы очень правильно не доверяете незнакомцам, мой юный друг, - проговорил старик, выходя из-за стеллажа, с двумя толстенными фолиантами, - но поверьте, что состарившемуся любителю приключений совсем не с кем поговорить по душам. Мне недолго осталось до встречи с Седьмой, и отпечатки предательства на судьбе мне не нужны. А единственная радость, которая мне осталась - это слушать о приключениях молодых и словно переживать их вместе с ними.

– Извините, - густо покраснел музыкант.

– Вы не виноваты в том, что время пощадило мой прекрасный слух, - лукаво улыбнулся Додас и положил книги на стол.

Затем открыл бюро и достал оттуда кувшин, три кубка и корзину со сдобой.

– Простите, что в кувшине не вино, вина мне теперь нельзя. Сейчас я расшифрую вашу странную записку, но сперва хочу услышать рассказ. Может быть, он мне чем-то поможет.

Лонцо вернулся в кресло, налил себе ароматного медового напитка и начал рассказ. Когда он закончил, солнце успело пройти треть пути и теперь светило прямо в окно. Додас молчал, уже с совсем иным выражением лица глядя на камень. Любопытство сменилось благоговением.

– Ваша светлость, я расшифрую надпись и сохраню вашу тайну. Если я доживу до того момента, как вы её найдете, вы мне её покажете?

– Если найду, - улыбнулся Лонцо.

– Найдёте. Вам даже судьба помогает, раз вы, не зная перевода, нашли святилище. Я надеюсь, вы спросите у книги, как сшить обратно разорванный Лагодол?

– Ради этого я её и ищу, - серьёзно ответил Лонцо.

Старик удовлетворённо вздохнул, придвинул к себе бумагу, чернильницу и начал листать книгу, изредка поглядывая на камень.

– Странно, - тихо проговорил Вирин, стараясь не мешать смотрителю.
– Обычно за королевскими библиотеками смотрят Четвёртые. А здесь их никогда не было, судя по книгам, которые стоят здесь вполне спокойно, хоть и во втором ряду, - музыкант, пока его друг рассказывал, успел побродить между стеллажами и был поражён тем, что увидел.

– Род Ордо, к которому принадлежит мэтр Додас, гораздо древнее этой башни. Ордо всегда хранили верность династии Горуа, и кроме них никто не смел хозяйничать в этой библиотеке. Даже жрецы.

Вирин озадаченно покачал головой, и в библиотеке воцарилась тишина, нарушаемая только поскрипыванием пера и шелестом хрупких, изъеденных временем страниц.

– Любопытно, - протянул, наконец, Додас.
– Это стихи.

– Стихи?
– почти разочарованно переспросил Вирин.

– Стихи, - кивнул старик.
– И они мне, кажется, знакомы. Здесь только последние две строчки, но я их узнаю. Когда-то, в молодости, моим излюбленным занятием был перевод поэзии древних дассов. На вашем камне написано:

«Он обещал мне тайну сохранить

Для тех, кто будет знать, как надо жить.»

Перевод довольно точный.

– И чьи это стихи?
– окончательно разочарованный Вирин покосился на камень.
– Я думал, там будет написано, где искать книгу.

– Не торопитесь, молодой человек, - старший смотритель усмехнулся и поднялся.
– Сейчас я найду том, в котором это стихотворение есть полностью. Боюсь, память может меня подвести, - он прошёл в самый дальний и тёмный угол и стал перебирать книги на одной из полок.

Лонцо и Вирин с любопытством следили за его руками. Старик хмыкнул, видимо, отыскав нужную книгу, и осторожно потянул к себе серый сафьяновый переплет. Раздался тихий сухой щелчок, и часть полок слева от смотрителя отъехала в сторону.

– Запамятовал, за какой книгой рычаг, - улыбнулся Додас и шагнул в открывшийся низкий проём.

Друзья, затаив дыхание, последовали за ним.

– Некоторые книги я предпочитаю держать здесь, - старик чуть заметно усмехнулся.
– Здесь воздух суше, и бумага сохраняется лучше.

– Не замок, а шляпа фокусника, - покачал головой Вирин, пытаясь хоть что-то разглядеть в абсолютной темноте.

Помещение определённо было большим, хоть и меньше основного зала, но единственным источником света была открытая дверь.

Додас пошарил рукой справа от двери, выудил откуда-то свечу в маленьком бронзовом подсвечнике и щёлкнул карманным огнивом. Когда лицо старика осветилось маленьким трепещущим огоньком, он стал напоминать привидение. Медленно двинувшись вдоль стены, призрак смотрителя принялся изучать в слабом свете многочисленные книжные полки. Неверные отблески выхватывали то залоснившиеся кожаные переплеты, то потускневшие металлические углы, то старательно развешанную паутину.

– Вот он, да-да, - пробормотал вдруг старик и вытащил из ряда небольшой том в потёртой чёрной коже с золотым шитьём.
– Идёмте на свет.

Затушив свечу, Додас тщательно закрыл дверь и вернулся к столу. Друзья, наконец, получили возможность разглядеть обложку с золотым лотосом и витиеватыми дасскими рунами. Лицо Вирина изумлённо вытянулось. Дасатоса он не знал, но эта надпись была ему знакома.

– Это Фо Хадур, или я сошёл с ума?
– тихо спросил он.

– Так язык вам всё-таки знаком?
– остро блеснул глазами смотритель.
– Я думал, об этом поэте успели забыть, ведь он - современник Дараана.

– И последняя его книга должна была быть сожжена сто восемьдесят лет назад, - музыкант осторожно коснулся переплёта.
– Хадур был признан ересью наряду с сотнями других поэтов.

– Верно. В его стихах много слов о языческих богах, а сам поэт поклонялся звёздному небу. И у него нет ни строчки о Храме Гроз.

– Ещё бы, если он современник Дараана, - подал голос Лонцо.
– А ведь сейчас известны только поэты эпохи Гроз, словно до Храма поэзии просто не было.

– А ты думал, как история пишется?
– Вирин жадно следил за шелестящими жёлтыми страницами.

– Нашёл. Вот оно полностью, - Додас, подслеповато прищурившись, вгляделся в потускневшую руновязь.

Ты видишь алый блеск драконьих крыл?

Живым никто отсюда не уплыл.

Живым нет места среди мёртвых скал,

Вот только я об этом до сих пор не знал.

Я долго шёл по огненной горе

Навстречу яркой утренней заре.

Я встретил Змея там, где вереск рос,

И задал Змей единственный вопрос.

Но я остался жив, я знал ответ.

Он был предельно прост, в нём тайны нет,