Чтение онлайн

Итак, было два нашествия Сардара Джгал-оглы: в первый раз пришел он в начале 1054 (1605) года; только начался месяц навасард, пришел он в Нахичеван и оттуда ушел в город Ван. Второй его поход — это тот, когда пришел он в Софиан, потерпел поражение и ушел; и было это в 1055 (1606) году, в начале нового года, в пору ранней осени [93] .

И как только ни разорялась и ни разрушалась страна наша во время передвижения этих двух завоевателей мира, поднявшихся на войну: Сардара, пришедшего с запада, и шаха, [пришедшего] с востока, и при наступлении их и при отступлении; каким тяжким поборам подвергали народ и как жестоко с них взыскивали; а также сурусат [94] , который они заставляли возить вслед за войском, и еще заставляли зимой выводить коней на кишлаки, или же разрушение домов и садов и потрава полей, расхищение из амбаров пшеницы и иных семян, разорение /79/ и грабеж скарба и имущества, [угон] сыновей и дочерей, явное и тайное убийство невинных людей и все иные беды, выпавшие на долю страны [нашей], перечислить нам не под силу. [Это может лишь] тот, кто исчисляет множество звезд и [кто] создал людей, ставших [жертвой] тех безжалостных и бесчеловечных зверей.

Земля араратская с отдельными ее гаварами лежала опустошенная между двумя завоевателями, то есть шахом и Джгал-оглы; шах отправился в Тавриз и был вне пределов досягаемости, а Сардар османский умер; сами же [османы] меж собой враждовали и не были единодушны. Потому и некоторые пароны, ободренные, понадеялись на свою силу, пришли и завладели областью Араратской, то есть Ереваном. Так, пришел и завладел страной парон по имени Канакрлу Махмат.

/80/ Вслед за ним другой паша из джалалиев, которого называли Топал Осман-паша, сын Зиал-паши, придя, столкнулся с Канакрлу Махматом в Котайском гаваре, который нынче зовется Кырхбулахом [95] , близ селения Ариндж, и прогнал Канакрлу Махмата. Сам Осман-паша, собрав вокруг себя множество праздношатающихся людей, составил войско [числом] около тысячи душ, сделал местом своего пребывания селение Карби, осел там и перезимовал зиму. Оттуда он посылал войска в окрестные гавары и селения добыть снедь для себя и [корм] для своих животных. И люди, посланные им, в какое бы селение ни вступали, не довольствовались необходимым, а, запасясь им, хватали и другое, захватывали мужчин, вешали — кого за ноги, кого за руки, а иных за то и за другое — и безжалостно били батогами, пока они не становились бездыханными, словно трупы, а некоторые даже умирали от мук. Отсекали людям уши, а других водили [напоказ], проткнув им нос стрелой. Подобными жестокими пытками заставляли [людей] показать запасы пшеницы и ячменя, тайники и хранилища сокровищ и имущества. И, вскапывая пол в домах и иных строениях, рыли, чтобы обнаружить добро, разрушали стены и кровли жилищ, допытывались и искали сокровища. И под этим предлогом причинили множество разрушений [стране]. Прежде всего так поступили в селении Карби, где какого-то мужчину, уроженца этого селения, держали несколько дней закованным в узилище, требовали у него какие-то сокровища, мучили разными пытками, затем убили и, разодрав надвое, повесили на стене вдоль дороги на страх и ужас зрячим жителям гавара [96] .

Несколько этих джалалиев направились к достославной /81/ обители Ованнаванк [97] . При виде их все обитатели монастыря разбежались, но [джалалии] схватили какого-то больного и немощного инока и стали требовать, чтобы он показал тайники и хранилища. И, повесив за руки, били этого монаха в течение трех дней. А когда он не показал никаких тайников, джалалии разъярились, как бешеные звери, и, развязав ему руки, повесили за мужской уд и жестоко мучили его; и он в отчаянии показал им хранилище. [Джалалии], войдя внутрь хранилища, разграбили и захватили все имущество, а затем убили монаха и бросили его в одно из подземелий монастыря. Из хранилища было вынесено много добра: одежда, медная посуда, сосуды, кресты, чаши священные, ризы, кадила и книги, а книги эти были все редкие и поучительные. Здесь же, в хранилище, находились святыни монастырские: покрывало с лица Христа, часть тернового венца Христа и десница святого первомученика Степаноса, а также другие святыни и святые Знамения. И джалалии все это захватили, унесли и растеряли. Главу [этих джалалиев] звали Абдурахман Мусалим.

В селении Ошакан они схватили другого мужчину и, повесив его за мужской уд, мучили два дня, чтобы тот показал тайник. Видя это, другие поселяне, забрав свои семьи, убежали в гавар Гегаркуни. Так поступали [джалалии] во всех окрестных селениях: гаварах Карби, на земле Апаранской, на земле Кырхбулахской, на земле Цахкунуцдзорской, в ущелье Гарни, ущелье Урца и по ту сторону реки Ерасх, в стране Саада — Кохбе и Агджакале.

Некоторые из этих джалалиев направились в /82/ Гарнийский гавар, где они обнаружили искусственную пещеру, в которой спряталось множество убежавших от страха перед ними христиан. Эта большая пещера была вырыта под землей и имела лишь один вход, и не было нигде ни отверстия, ни отдушины, ни щели. Ее давным-давно вырыли князья и приспособили к каким-то своим нуждам; и теперь туда забрались [люди] и спрятались там в страхе перед джалалиями. Когда пришли джалалии и обнаружили их — много дней они, бились, но взять эту пещеру не могли. Тогда прибегли к такому способу: принесли и развели огонь перед входом в пещеру, так, чтобы дым от костра, попав в пещеру, выкурил бы тех, кто находился внутри, и бросили в огонь какой-то зловонный труп, запах которого заносило в пещеру. В пещере было множество людей — около пяти сотен или более того. Из-за темноты в пещере были зажжены светильники. Зловоние от трупа, брошенного в огонь, проникая в пещеру, начало осквернять воздух в пещере, запотели все камни, и пот ручьями стекал с них; светильники стали гаснуть, пока окончательно не потухли, а у людей начали вздуваться тела, покрываться волдырями и источать жидкость желтого цвета. Люди стали задыхаться, они изнемогали и, ослабев, там же падали в обморок и испускали дух. Все мужчины, женщины, старики, отроки и младенцы умерли, и никто из них не вышел [из пещеры]. Джалалии же, сторожившие вход в пещеру, думая, что люди, спрятавшиеся там, не хотят им повиноваться, были в /83/ недоумении и смятении. Они схватили какого-то уроженца этого гавара и стали вынуждать [его] показать им тайники; и тот, испугавшись смерти, сказал им: «Пойдемте со мной в Корадара, там я покажу вам тайники». [Джалалии] пошли [с ним], и тогда попечением Божьим несколько человек, вышедших незадолго до этого из потайной пещеры и ушедших куда-то по своим делам, вернулись и стали издали потихоньку наблюдать за входом в пещеру — нет ли там кого. Потом они подошли к входу в пещеру, увидели, что там произошло, и, быстро развеяв огонь, зажгли светильники и вошли внутрь пещеры. И увидели, что все, кто там был, умерли, подобно согнанным в загон овцам; умерли отец и сын, мать и дочь, брат с братом, обняв друг друга. И тогда они стали поспешно вытаскивать их вон из пещеры; сперва вытаскивали [членов] своих семей, а затем и остальных и вытащили наружу скольких сумели. И те, кого выносили наружу и о которых тщательно заботились — обливали водой и растирали снегом, — милостью Божьей оживали. Многие вынесенные из пещеры таким образом избавились от жестокой смерти, но те, которых не смогли вынести, все умерли такой смертью. А вышедшие из убежища больше не могли оставаться там, так как боялись джалалиев, поэтому они быстро ушли оттуда, убежали кто куда, чтобы спастись. Так [джалалии] разорили и осквернили все селения гаваров Араратской [области], лишили их как семян злаковых, так и населения.

Затем задумали джалалии направиться в страну Гегамскую, то есть Гегаркуни, ибо знали, что есть там запасы пшеницы и ячменя, и отары овец, и /84/ многочисленные стада косуль. Поэтому многие из войск джалалиев, собравшись, направились в Гегамскую область, разграбив, разорили множество селений. И, найдя их запасы пшеницы и ячменя, руками их же владельцев нагрузили на их же скот и их самих поставили надсмотрщиками (это и есть кор), проводниками и погонщиками тяглых животных, на которых повезли пшеницу в свой стан. Заполонив, привели с собой также женщин и детей, с тем чтобы родственники пленённых принесли бы серебро и золото для выкупа их, вернули бы пленных. И они сделали все, что душе их было угодно. И так, собрав пленных женщин и детей, нагрузив при помощи людей, назначенных надсмотрщиками, вьючный скот и волов, принадлежащих им же, всякой кладью, и [захватив] также множество скота — отары овец и косуль, табуны лошадей — погнали их дальше. Когда они прошли двухдневный путь (события эти имели место зимой, а зима в тот год была суровой и снежной), все вьючные животные, измученные, остались в пути, ибо из-за глубины и изобилия снега не могли идти дальше. А груз оставшихся вьючных разделили на ноши и навьючили на спины пленных мужчин, женщин и детей и так, перевалив через гору, довели их до селения Карби. И какое это было горе горькое для этих людей! Кое-кому отморозило руки, ноги и носы, которые и отпали. Другие, замерзнув от ледяного дуновения жестокого ветра, /85/ остались на месте и тут же на дороге умерли. Рассказывали о женщинах, навьюченных пшеницей, [о том], как, утомленные тяжким трудом и изнуренные холодом, они теряли остатки бодрости и, отчаявшись, не могли идти дальше, садились с ношей на снег и тут же умирали. Так вот, кто умер в пути — умер, а всех, кто остался [в живых], погнали и довели до Карби. Там кое-кого продали за серебро, а других оставили в услужении у себя. И так джалалии оставались [в Армении] до весны, до дней [праздника] Вознесения.

Затем, выступив оттуда, направились в Ахалцихскую область и там делали то же самое. Это делали не только эти джалалии; были [здесь] и другие — много ли, мало ли, — которые, осев и устроив себе логово в разных местах, делали то же, [что и эти]. Более того, некоторые из христиан, не имевшие [в душе] страха Божьего, увидев, что иноверцы поступают так, начали и сами вести себя так, ибо они своими глазами видели все и это пришлось им по вкусу. Они явно грабили и тайно воровали, ибо страна была беззащитна и обезлюдела из-за властителей-захватчиков и каждый делал что ему заблагорассудится. Итак, как рассказывают очевидцы-современники, в те дни не было даже проблеска добрых дел. Одни лишь горести, как мы рассказали и еще расскажем. Царь восточный шах Аббас с персидскими войсками разорил восточные /86/ области нашей страны, джалалии же разорили и осквернили часть восточных областей страны гораздо больше. Сардар османский со своими войсками разорил все в средиземных [гаварах], начиная с Константинополя и до города Еревана; джалалии, поднявшиеся в то время в разных концах страны османской, были большими, чем они, разорителями. И были это люди знатные и всепобеждающие, храбрые воины и неодолимые бойцы. И так как этих джалалиев было множество, я считаю нужным перечислить имена их, по ним ты сможешь узнать о разрушениях, причиненных ими стране. Мы записали, сколько их было, и все, что слышали, от рассказчиков-очевидцев.

Во-первых, Кара-Языджи [98] со множеством всадников, который в 1047 (1598) году восстал против царя и, придя в город Урфу, вошел в крепость и укрепился [там]. Царь приказал Сардару выступить против него, и Сардар, выступив с 40 тысячами человек, никак не мог его одолеть и вернулся [ни с чем]. Затем Языджи, выйдя из крепости, собрал вокруг себя еще более многочисленное войско и начал вместе с ним разорять страну, прежде всего город Урфу, а затем другие [города]: Тохат, Себастию, Бурсу, Анкюрию и прочие, где только он появлялся. И харадж, взыскиваемый всегда царем с населения, этот Языджи сам взыскал за два года и роздал как жалованье своим войскам.

Хусейн-паша восстал против царя в 1048 (1599) году.

Кёса Сафар восстал в 1048 (1599) году.

Ахмат-паша восстал в 1050 (1601) году.

/87/ Инджахан восстал в 1053 (1604) году.

Юларкасты восстал в 1054 (1605) году.

Тавул с 12 тысячами человек восстал в 1042 (1593) году.

Брат этого Тавула, имени которого мы не установили.

Махмат-паша с 20 тысячами человек.

Ман-оглы.

Джанполат-оглы Али-паша.

Его брат, имени которого мы не установили.

Кёр-оглы [99] (это тот Кёр-оглы, который сложил множество песен, распеваемых ныне ашугами).

Гзир-оглы Мустафа-бек с одной тысячей человек (это товарищ Кёр-оглы, который упоминает его во многих местах своих песен). [100]

[Затем] другой Мустафа-бек.

Гарагаш.

Далу-Насиб.

Еола Сехмаз.

Тангри-Танимаз.

Гокапахан Чыплах.

Кёсакёса.

Крлу.

Кара-Саад.

Агаджан-Пири.

Все они были джалалии, не повиновавшиеся царю. Они не обосновывались нигде на житье, а разоряли и разрушали страну; и откуда бы ни дошла до них весть о созидании — устремлялись туда, спеша поспеть, и, разорив, опустошали и предавали огню все, что было уже создано.

И от окрестностей Константинополя до города Еревана, от Багдада до Дамур-Гапу, от Белого моря [101] до Черного в пределах очерченных нами границ — все эти страны разорили они и осквернили. И по этой причине земледельцы и хлебопашцы, где бы они ни были, убегали в страхе и ужасе, укреплялись в крепостях, и замках, и горных пещерах и не могли заниматься земледелием. И посему прекращены были вовсе сев и жатва, обмолот и сбор, и появилась скудость хлеба и всякой снеди, и нельзя было ничего раздобыть, а если даже в иных местах можно было добыть, то цены были [очень] высокие. И в эту пору скудости налетела на все /88/ средиземные области саранча и поразила сразу всю страну, съела траву, растительность и всю зелень, какая только была. После этого начался жестокий голод и совсем не стало хлеба и снеди и вообще съестного.