Чтение онлайн

И когда Моурав услышал это, от сильного страха хмель покинул его, будто он вовсе и не был никогда пьян. Сидел он тогда распоясанный, с непокрытой головой, и в спешке, как был, босой и распоясанный, с непокрытой головой, вскочив с места, ринулся в конюшню царскую /111/ (ибо находилась она близко), где стояли связанными дворцовые кони. И так как Моурав по собственному опыту знал, который из коней был быстрее и стремительнее [всех], бросил узду в рот коню, там же в конюшне сел на него и с одной лишь уздечкой, без седла, боясь, как бы, поймав, не убили его, вскочил на коня, вылетел из конюшни и, ослабив уздечку, пришпорил коня, чтобы тот ускакал вместе с ним. А крылатый конь тот, как птица поднебесная, ускакал вместе с ним, будто шел он не по земле, а по воздуху. И хотя многие из воинов Луарсаба вскочили на коней и бросились в погоню, никому из них не удалось настигнуть [Моурава], за исключением двоих. А Моурав убедил их остановиться и обождать минуту; когда преследователи остановились, Моурав начал молить их оставить его и позволить уйти, и столько уговаривал он, пока не заронил жалость и милосердие в их душу, и они, [вместо того чтобы] схватить, отпустили его. И он направился в город Тифлис; ночью вошел [в город] и той же ночью вышел, взяв с собой какого-то толмача, ибо сам он не знал иноплеменного языка. Отправился в Ахстефский гавар к султану Казаха, правившему в этом гаваре, рассказал ему обо всех событиях и попросил переправить его к шаху Аббасу. И они, полные неописуемой радости, снарядили множество своих людей и, пустившись в путь, привели к шаху, который находился в то время в местечке, называемом Кызлагач, что в области Шамахинской.

И казахские воины привели Моурава, представили шаху Аббасу. Шах заговорил с Моуравом, спросил его, кто он, откуда и почему /112/ [приехал к нему], и Моурав на все вопросы отвечал как и следовало. И сказал: «Если примешь меня под покровительство твоего величества, на службу к себе, во многих делах и вещах я окажусь полезным тебе». Шах с войском своим пробыл там некоторое время, а затем, двинувшись оттуда к Исфахану, взял с собой и Моурава, и, медленно продвигаясь вперед, достигли они Исфахана. И шах, как только улучал минуту, говорил с Моуравом и справлялся у него о состоянии страны и народа грузинского, о мощи страны и мудрости царей и князей, о количестве населения и храбрости войск и обо всем ином, о чем желал. И так жили они в Исфахане. Прошел тот год, и наступил второй год, и сказал шах Моураву: «Прошло уже много дней, какой же мы придумаем повод, чтобы по этому поводу, собрав войско, выступить против народа грузинского?».

Моурав всячески хотел отомстить Луарсабу за обесчещение и унижение сестры; и по какой причине сам он явился сюда, соответственно этому и заговорил. Он поклонился шаху Аббасу и сказал: «Есть у Луарсаба сестра-принцесса, юная дева, прелестная и красивая, достойная во всех отношениях; она достойна, чтобы владел ею никто иной, кроме тебя, господин мой государь; так посватай ее в жены себе, а когда приедет сюда дева эта, потребуй также и мать ее, [будто] ради девушки; и когда приедет мать — задержи ее здесь из-за девушки; [при помощи] их тебе нетрудно будет захватить Луарсаба и убить. Итак, /113/ если замысел сей осуществится так — хорошо, это удобно и легко, а если не послушают и не отдадут тебе девушку, тогда отказ их будет для тебя поводом выступления против них».

А непременный угодник сатаны, этот второй Сабюрос, шах Аббас, получив такой совет от Моурава, написал Луарсабу и матери его послание, полное любви и почтения, относительно сестры Луарсаба, содержащее на словах жизнь, а на деле — призыв к смерти. И суть послания была следующая:

«Мы искренне желаем, чтобы наше и ваше царства были твердыми и непоколебимыми во имя любви и согласия двух народов — персидского и грузинского; и управление всеми князьями и землями в этой части поручим вам, чтобы вы пеклись и правили как царь в северной части, а мы будем печься обо всех иных частях. И символом и причиной этого соглашения будет то, что деву — дочь свою вы приведете ко мне. Во-первых, чтобы она стала символом исполнения этого дела и союзом, связующим два народа, во-вторых, чтобы стала она царицей и государыней всего народа арийского». И вот письмо, написанное по такому образцу, [шах] послал в страну грузин, в город Тифлис, Луарсабу и его матери.

Когда [последние] прочли послание это, поняли, что содержание письма — предательство по наущению и вражде Моурава. Они не пожелали ни сами явиться, ни девушку отдать. И ответила /114/ мать Луарсаба: «Когда ты был в сражении под Ереваном, то призвал нас к себе по дружбе, и мы с открытой душой пришли к тебе, как к искреннему другу и царю, а ты поступил с нами по-вражески, ибо отравил зельем мужа моего и опозорил меня; и теперь мы, увидевши подобные деяния твои, как решимся еще раз приехать к тебе? И если ты, как говоришь, действительно желаешь укрепления [союза] и спокойствия нашего — не притесняй нас, не тревожь и не нарушай спокойствия нашего, оставь нас в покое, ибо этого маленького княжества нашего нам достаточно для удовлетворения наших потребностей; будь здоров».

Ответ этот был доставлен шаху Аббасу, пока тот еще находился в Исфахане, где они с Моуравом целыми днями размышляли и обдумывали [способы] разорения страны грузин и низвержения царства их. Повеление, написанное шахом раньше, он дважды и трижды повторил и послал Луарсабу и матери его, дабы заполучить Луарсаба, мать [его] или сестру. Но ему это не удалось.

После того как посланники трижды отправлялись и возвращались и когда [Луарсаб, сестра его и мать] не явились, шах обратился к стране грузин и, собрав войско свое, двинулся из Исфахана, имея при себе советником коварного и всеразрушающего Моурава. Выступив из Исфахана, двигаясь спокойно и медленно, они достигли земли Карабахской, города Ганджи, и, расположившись там, переждали лето. И говорил шах Моураву: «Уже прошло много времени, когда же /115/ ты поведешь нас в Грузию?» И отвечал Моурав: «Потерпи еще, ибо сейчас не время; а когда наступит время, я сам напомню тебе и мы направимся туда». Моурав говорил, что не время, дабы лето прошло, наступила зима и деревья в лесах оголились, чтобы войскам персидским легко было бы продвигаться на конях и войти в страну грузин. А также чтобы убежавшее, укрывшееся и укрепившееся в твердынях, пещерах и труднодоступных местах страны население грузинское, [вынуждаемое] суровым зимним морозом и снегом, изнуренное голодом и иными нуждами, будучи не в состоянии терпеть холод и оставаться в укреплениях, вернулось бы на свои [прежние] места жительства, удобные для передвижения коней, дабы легко было персидским войскам — захватчикам и разрушителям — продвигаться на конях и грабить их. И в конце концов все претворилось в жизнь так, как он заранее задумал.

А грузины, услыхав о походе шаха к ним, стали искать выхода из положения и решили заключить союз между двумя царями — Луарсабом, владетелем Тифлиса и Картлии, и Теймуразом, владетелем Кахетии и Греми, — чтобы они, взаимно помогая друг другу, сумели бы противостоять персам. Поэтому Луарсаб и приближенные его послали в Кахетию и пригласили Теймураза в Тифлис для [заключения] соглашения. А Теймураз, много раз испытавший вред разъединения и разлада и неоднократно познавший горе и вражду, причиненные персами, желал союза всем сердцем. Поэтому, собравшись, приехал он в Тифлис. Приезд его был /116/ радостью несказанной для Луарсаба и его приближенных. И дали они обет, [и заключили] соглашение быть единодушными и дружными, жертвовать собой друг ради друга и умереть во имя Христа.

В те дни, когда Теймураз прибыл в Тифлис, лазутчики шаха, вернувшись, сообщили шаху Аббасу весть о том, что слышали и видели. И добровольный угодник падшего Люцифера — шах Аббас, воодушевленный последним, задумал новые способы разрушения и раздора в христианском царстве. Поэтому, пока он находился вместе с войском своим в городе Гандже, начал и отсюда посылать письма, [полные] лести и обмана. Как раньше из Исфахана, так сейчас отсюда [писал письма], которые содержали на словах привет, любовь и мир, а на деле — лесть, обман и коварство, чтобы заполучить хотя бы одного из троих: Луарсаба, мать его или сестру. Но не смог.

И новый замысел его был таков: чтобы вместе с грамотой повеления, которую он открыто посылал, написать еще тайные письма отдельно Луарсабу и Теймуразу с сокровенными и коварными намерениями. Луарсабу он писал, мол, «не доверяй Теймуразу и не соглашайся с ним, ибо он твой враг и хочет [под покровом] дружбы обмануть и убить тебя и овладеть страной твоей, — таково его намерение, сообщенное мне. Ты сам, пока он не убил тебя, поторопись убить его, дабы владеть и своей и его страной, а я тебе помогу, если тебе понадобятся войска или деньги, ибо я согласен, /117/ чтобы ты овладел страной его». Точно такое же [письмо] по тому же образцу написал он Теймуразу тайно от Луарсаба: «Убей Луарсаба и ты будешь владеть обеими странами». Трижды посылал он им эти послания — и тайные и явные. Но Луарсаб и мать его ни сами не пошли, ни девушку не отправили.

Тайные послания друг о друге Теймураз и Луарсаб, спрятав, держали при себе, стараясь узнать, где правда и где ложь. И благодаря попечению бога оба царя сообщили эту тайну друг другу, а также показали письма, посланные им шахом. Увидев [письма], они доподлинно узнали о вражде шаха к ним. И вместо вражды утвердили нерушимую любовь и нерасторжимую дружбу между собой. И Луарсаб, так как прежняя жена Теймураза умерла, отдал ему в жены свою сестру, которой домогался шах. Сыграли там же свадьбу Теймураза и сестры Луарсаба, чье имя было Пари [122] . После свадьбы Теймураз и Луарсаб отправились в Мцхету [123] , [где находится] престол и патриархия их, и [там] вторично поклялись жить в мире и согласии и воевать с персами.

После того как произошло все это, посланцы персидские, прибывшие открыто, и лазутчики, [прибывшие] тайно, уехав, рассказали шаху, и тот был глубоко уязвлен, ибо столько раз он просил [дать ему] эту девушку и пришел с таким большим войском ради нее — ему ее не отдали, а отдали Теймуразу. /118/ Призвал он Моурава и говорит ему: «Ты привел меня со всем войском сюда, а девушку, о которой ты говорил, отдали, как видишь, не мне, а врагу моему, который едва ли сравнится с моими слугами. Тем самым ты сделал меня шутом и посмешищем перед всем миром и, если не введешь меня в страну грузин и не завоюешь для меня страну их, так и знай — в живых не останешься, а тело твое будет разрублено на части». И Моурав ответил: «Если я не поведу тебя в ту страну, ты так и сделаешь, а что ты сделаешь, если поведу?» И говорит ему шах: «Ты станешь настоящим главой всех моих советников и знатных нахараров и будешь предпочитаемым и самым главным над ними».