Чтение онлайн

В те тревожные дни искушенный в коварных помыслах шах Аббас задумал новые беды для Джуги — призвал к себе того же Ханиса Тахмасп-Кули-бека и спросил: «Поджег ли ты строения Джуги, выселив жителей оттуда?» Тогда [Тахмасп-Кули] ответил, мол, царь не приказывал [этого], потому и не подожгли. И там же [шах] долго ругал его, затем приказал вернуться тотчас же с большим войском [в Джугу] и поджечь все строения, дома и иные сооружения. И направились сейчас же в Джугу большие банды и горящими факелами, тростниками и светильниками, наполненными /62/ керосином, начали поджигать, предали все огню, руша кровли и ломая каменные строения. И не осталось там ни одного целого здания: все было разорено и осквернено. А завершив свое злое дело, они повернули обратно, пришли в стан и, представ перед царем, рассказали, мол, властелин наш, как ты приказал, так мы и сделали.

Затем шах приказал Тахмасп-Кули-беку не давать жителям Джуги больше задерживаться, а, подгоняя, довести их до Тавриза. И он, вернувшись, сразу поднял людей оттуда, где они раскинули стан. В тот день и час, когда люди поднимали свою ношу, сразу и небо и ветры обиделись на христиан: сгустились тучи и взволновались ветры, потемнело небо, подули сильные вихри, сверкнула молния с великим шумом, пошел дождь, смешанный со снегом, на горе христианам. И кто был силен телом или [имел] вьючных, пустились в путь, а немощные настигли [их лишь] спустя несколько дней; и, [доставляя им] такие огромные мучения и тяготы, гнали их [персы] и довели до города Тавриза.

И там, в Тавризе, какие-то нечестивцы из злых сокровищ сердца своего исторгли коварные слова о Джуге коварному Тахмасп-Кули-беку: вспомнили, что в Джуге все еще остались жители, ибо многие бежали в горы и ущелья, а другие, отговариваясь слабостью, старостью, бедностью или какими-либо иными причинами, не переселились, остались там и поныне живут в Джуге. Когда Тахмасп-Кули-бек услыхал об этом, его /63/ охватил жестокий гнев, однако [джугинцам] он не мог причинить вреда, ибо это было не в его власти. И оставили их там до весны. А в начале весны [Тахмасп-Кули-бек] снарядил одного знатного мужа из своих людей, некоего Хамдан-агу, с многочисленным войском, затем, взяв грамоту с приказом царя, вручил ему и послал его в Джугу привести остальных жителей. Хамдан-ага, прибыл со своим войском в Джугу, созвал оставшихся жителей и молвил грозно и жестоко: «Коль повинуетесь приказу царя, собирайтесь с семьями своими и имуществом и отправляйтесь вместе [с нами], если же не хотите идти — мужчин и сильных ваших перебьем мечами, а семьи ваши и имущество заполоним». [Персы] поднялись также в горы, и в ущельях нашли в тайниках беженцев, привели их в Джугу и в понедельник второй недели Пятидесятницы [81] двинулись из Джуги и направились к Тавризу. И, проведя через [Тавриз], довели их до первой группы переселенцев в городе Казбине. Стояли зимние холода, поэтому они не могли двинуться дальше, и разместили их всех вместе там, в городе Казбине и селениях его.

И [как только] подули весенние ветры, [их] снова подняли и погнали, пока не довели до города Исфахана, где и поселили их, выделив им участки для застройки; [джугинцы] застроили их своими домами и жилищами — прекрасными сооружениями, сводчатыми [торговыми] рядами, дворцами с пристройками и летними беседками, стройными и величественными строениями, затейливо /64/ украшенными разнообразными и ласкающими взор золотыми и лазурными цветами. Построили также дивно убранные церкви, достойные славы господа, с небоподобными хоранами, высоченными куполами, сплошь раскрашенными разноцветными красками, золотом и лазурью, с [изображениями] страстей господних и ликами святых. И на маковке купола каждой церкви на гордость христианам, венчая церковь, был воздвигнут образ святого Креста.

Причин, из-за которых жители Джуги и другие армяне переселились в город Исфахан и обосновались там, было много. Царь шах Аббас, будучи рассудителен, мудр и попечителен, изыскивал различные способы, чтобы удержать армянское население в стране персов, ибо, если бы он так не старался, [армяне] там не остались бы. Во-первых, сам шах Аббас дружил с армянами и почитал их, особенно джугинцев, главу которых звали ходжа Сафар [82] , и брата его ходжу Назара, и сыновей их Мелик-агу, Султанума и Сарфраза. Всегда самолично приходил к ним домой, ел и пил с ними все без разбору (а ведь у персов принято привередничать у христиан), а также приглашал их к себе домой, к столу своему, и воздавал им почести наряду с вельможами своими, и своим нахарарам наказал поступать также. Во-вторых, он облегчил, как того хотели христиане, царскую подать, платимую христианами. В-третьих, если случались какие-либо ссоры и распри /65/ христиан с магометанами либо другое подсудное дело — большое или маленькое, христиан он оправдывал, магометан — осуждал. В-четвертых, когда он изгнал христиан [из Армении] и переселил их в Исфахан и окрестные селения, множество магометан было выселено с места их жительства, а дома и поля их были отданы христианам. В-пятых, он по доброй воле своей приказал построить повсюду в Джуге и селениях церкви, а внутри крепости городской — просторную и высокую [церковь]; он благоволил к христианам и сам увещевал их строить церкви. А в дни великих праздников — Воскресения, Вознесения и других — приходил в церкви и радовался [вместе] с христианами. В-шестых, христиане смело придерживались всех христианских обычаев и ритуалов — били в трещотку, сзывали в церковь и отмечали большим торжеством праздник Водокрещения. И случалось, шах сам приходил в день Водокрещения на торжество и тоже веселился. И когда умерших выносили из города и, чтобы похоронить, шли с хоругвями и громкими шараканами через рынок, никто из персов не произносил слов осуждения или хулы. Вот таким образом множеством различных средств шах угождал христианам. Шах предоставил христианам такую свободу, что, если на площади или рынке случалась ссора или распря христиан с магометанами, они одинаково без страха били и ругали друг друга. Это обижало персов, и [особенно] их /66/ духовенство и знать, до того, что те спросили шаха: «Почему ты дал христианам так осмелеть или почему не обращаешь их из блудной веры в истинную веру Магомета?»

И шах, видя их душевную досаду, сообщил им тайну своего сердца и сказал: «Пусть вас не огорчает преходящая и суетная любовь моя, выказываемая им, и не ругайте вы меня, ибо насилу я привел их в нашу страну, [ценою] больших затрат, трудов и уловок, но не ради их пользы, а ради нашей: ради благоденствия страны нашей и роста населения нашего. Если вы всех христиан, переселившихся из страны своей и живущих здесь, даже разрубите на части — ни один из них не примет веры нашей. Наоборот, остальные, испугавшись, начнут по одному, тайком убегать и возвращаться в свою страну; и получится, что труды наши пропали даром. Вот потому я и выказываю любовь к ним, дабы, связанные этим, они остались в нашей стране. Старики, родившиеся в Армении и переселившиеся сюда, все умрут, а [поколения], родившиеся от них в нашей стране, — эти уже без нашего приглашения и без наших стараний сами добровольно перейдут в веру нашу. Так вот, если вы радеете о пользе народа нашего, то поступайте по-моему». И тогда они ушли восвояси, согласившись со словами шаха и превознося мудрость его.

Слова, сказанные шахом Аббасом вельможам, полностью исполнились /67/ сейчас, в наши дни: все старики, родившиеся в Армении и переселившиеся оттуда в Персию, умерли; и хотя была у них мечта вернуться в страну свою, но [осуществить ее] они не смогли по вышесказанным причинам, а также [потому, что] им не позволили персы. А потомки их, [те], кто родился в Персии, там были вскормлены, полюбили эту страну, поэтому живут там; и, хотя некоторые из них — благочестивые и честные люди — хотят перебраться в Армению, персы не позволяют им уехать. А кое-кто из вновь родившихся детей христиан из-за вероломства, мошенничества и распутства своего, оставив светозарную веру христианскую, обратились и все еще обращаются в нечестивую веру Магомета и, примкнув к персам, всячески притесняют христиан. И особенно те, что дают магометанам взятки и определяют их лжесвидетелями, тащат христиан к судьям-магометанам на суд и требуют с христиан, что только ни придумают. С некоторых [требуют], мол: «Должен мне, уплати долг свой». И с иных, мол: «Я родственник твой, все твое имущество и добро принадлежат мне, верни мне». И иные поклепы, какие только могут придумать. Судьи же согласно нечестивому закону их оправдывают речи вероотступников под тем предлогом, что, раз он перешел в веру Магомета, к нему должно перейти все имущество родственников его [83] . И так, обирая бедных христиан, грабя все имущество их, отдают его тем вероотступникам. И не то чтобы какую-нибудь мелочь, а вплоть до дома [ценою] в пятьсот /68/ туманов. Оправдав нечестивыми законами этими слова вероотступников, отняли наследство одного христианина и отдали вероотступнику, и это мы видели своими глазами. Более того, какие-то вероотступники из родственников умерших христиан, присвоив дома и все имущество умерших христиан, завладели также сыновьями, дочерьми и служанками умерших. И хотя джугинцы долго ходили по дворам власть имущих, тщетно стараясь спасти детей, однако ничего не получилось, так как все защищали [вероотступников], ибо сами они были магометане. А ты на этих двух случаях, описанных мною тебе для примера, поразмыслив, поймешь последствия опасностей, которым подвергало христиан коварное племя персов.

И, как говорит Божественное Писание, «умер Иосиф, и все братья его, и весь род их… и восстал… новый царь, который не знал Иосифа, и сказал он народу своему: «Перехитрим же народ Израиля»» [84] . Так же случилось и с нашим народом, ибо царь шах Аббас знал, с какими злоключениями переселили народ армянский в Персию и все те горести, которые он сам причинил народу армянскому, поэтому сочувствовал и жалел армян и выказывал любовь, хоть и лживую, суетную и неверную, однако любовь.

Скончался он и все князья и мужи того времени. И после шаха Аббаса воцарился внук его — /69/ шах Сефи [85] . И он обращался с христианами сносно, при нем все еще живы были некоторые из нахараров шаха Аббаса, которые напоминали ему об обхождении шаха Аббаса с армянским народом, а также о доброжелательстве армян к предку его. И поэтому армяне легко переносили бедствия. [Потом] умер шах Сефи и все старики. А после шаха Сефи воцарился сын его, которого нарекли опять шахом Аббасом по имени предка его, поэтому мы называем его шахом Аббасом вторым [86] . Этот хотя и слышал о событиях, связанных с армянами, но не видел их [своими] глазами; точно так же и нахарары его, управлявшие государством.

Поэтому они не проявляли никакой заботы об армянах — ни попечения, ни жалости; и лишь единственной их заботой было обратить под каким-либо предлогом армян в веру Магомета. Поэтому приставили к христианам людей кровожадных, нечестивых, похотливых и распутных, людей, которые сладострастие и наслаждение плоти почитали [высшим] блаженством жизни; некоторые из них были вероотступники из армян, а другие — коренные персы. Они притесняли, неволили и оскверняли христиан, жестоко обращались с ними. И еще того из детей христиан, кто приглянулся персам, — мальчика, девочку или молодку — похищали, уводили в царский дворец и, назвав слугой, более не возвращали семьям их и из веры Христовой обращали в веру Магометову. Во-первых, для гнусных дел своих, во-вторых, для умножения [числа] /70/ царских слуг и населения персидского и, в-третьих [87] , чтобы по прошествии времени в связи с этими похищенными детьми захватывать в плен, грабить и опустошать дома и жилища, [отнимать] имущество и жизнь оставшихся семей их — христиан.

И по сей день, до времени, до которого мы дошли, джугинцы, а также все те армяне, что жили в стране персов, не ведали о змеенравном коварстве персов по отношению к себе. А [нынче], узнав, сетуют, вздыхают, томятся и мучаются, чтобы высвободиться оттуда, явно или тайно вернуться в Армению, и не могут. Ибо персы не позволяют им выехать из страны своей, подобно египтянам, [не позволявшим] уйти народу Израиля [88] .

[Как знать], может быть, молитвами великих патриархов, пророка Моисея и просветителя нашего, святого Григора, все та же могущественная и всесильная рука господа выведет и их отсюда, как тех оттуда?