Чтение онлайн

Однажды во время бесед, имевших место в течение многих дней, вардапет Нерсес спросил нас: «Когда освящается миро, какую святыню поднимаете вы над ним?» [319] . И мы ответили: «десницу святого Григора, просветителя нашего, десницу святого апостола Фаддея, святое Знамение из древа жизни и копье, пригвоздившее ребро господа». И он, оставив все [без внимания], сказал о деснице Лусаворича: «То, что ты называешь десницей Лусаворича — правая рука или левая?» И мы сказали, что правая рука. Вардапет Нерсес сказал: «Жители сисского католикосата говорят, дескать, десница святого Лусаворича точно и достоверно та, что находится в Сисе, и приводят в доказательство достоверности этого записи в списках патриархов о патриархе Степаносе и деснице Лусаворича, и вот копия записи: «Владыка Степанос правил четыре года; в дни патриаршества его было страшное бедствие, ибо нечестивый, спесивый султан египетский, разрушив, разорил престол святого Григора Лусаворича, крепость Ромейскую [320] , острыми мечами истребил все, оставшихся погнал в плен, а вместе с ними и святого патриарха, который там и скончался [321] . десница святого Лусаворича тоже была увезена туда. Когда [десница] была внесена в их дворцы, она наказала их смертью, подобно тому как иноплеменников при помощи ковчега [322] : до той поры многочисленны и бессчетны были умирающие, пока не вернули десницу святого Лусаворича в страну Киликийскую благочестивому царю Хетуму [323] , и тогда оставил их гнев [Божий]». Вот они (жители Сиса) соответственно этому свидетельству говорят, что десница, бывшая в Сисе, точно десница святого Лусаворича, что же касается десницы, находящейся сейчас у вас, в Эчмиадзине, откуда вы знаете, что это десница Лусаворича? Если есть у вас /416/ доказательства предков об этом, покажите». Мы, услышав это, промолчали, ибо чистосердечно и твердо веровали в ту десницу и не сомневались в той вере. Однако с великим тщанием начали искать в книгах доказательства, но не для укрепления своей веры, а чтобы выявить истину и ответить тем, кто спрашивает.

И во время путешествий наших по городам и селам как на востоке, так и на западе, где бы мы ни встречали старца-вардапета, епископа или священника, спрашивали об этом. Кроме того, во всех церквах, где бы мы ни бывали, читали памятные записи всех хранившихся там книг, в которых мы обнаружили много доказательств. Наиболее достоверные из них мы здесь записали.

Поехали мы в город Исфахан и, когда искали памятные записи рукописей, нашли Евангелие [324] со следующей памятной записью: «Итак, написано было святое Евангелие в 888 году армянского летосчисления (1439) рукою лжечернеца [325] Григора в монастыре, называемом Аргелан, под покровительством матери света Богородицы и святой могилы [Степаноса], сына тэр Иусика [326] , [под сенью] патриаршества Лусаворича; в том году, в период настоятельства в святой обители вардапета Мкртыча, десница исчезла из Сиса, и мы не знаем, что с ней стало».

Посетили мы в Себастии монастырь святого Архангела [327] , и был там служебник, в памятных записях которого было написано: «И вот написан был служебник сей в городе Арцкэ, против священного моря [328] , откуда /417/ выходят мелкие рыбки, под покровительством святого Знамения Войны [329] и куполом [церкви] пречистой святой Богородицы, [под сенью] патриаршества великого престола, находящегося в Сисе, которое пресеклось, ибо десница святого Лусаворича была оттуда выкрадена и в течение двух лет народ армянский оставался без покровителя — в скорбное и злополучное время, когда поднялся мерзкий Джихан-шах [330] , ибо был 890 год армянского летосчисления (1441), когда все это случилось» [331] .

Поехав в город Исфахан к джугинцам, нашли мы Четьи-Минеи [332] , в памятных записях которых было написано следующее: «Итак, написаны были Четьи-Минеи сии в 890 году великого армянского летосчисления (1441) в области Васпуракан, в городе, именуемом Ваном, под покровительством храма святой Богородицы и других святых, [под сенью] патриаршества великого престола Сисского, откуда в том году украли и увезли десницу Лусаворича, а престол опустел — в скорбное и злополучное время, в период господства [333] Джихан-шаха, который, преисполнившись злобы, пошел в Грузию, а грузины насильно заперли всех, сколько было, христиан из армян в крепости Шамшултэ и вовсе не стали им помогать; а злой Джихан-шах, наступая вместе со своим злым войском, захватил замок Шамшултэ, остриями мечей истребил девять тысяч и даже более человек христиан вместе со священниками, а женщин и отроков угнал в плен; и кто сможет рассказать или описать горе и бедствие их? И все это постигло страну нашу за грехи».

Затем выехали мы из Исфахана и отправились в его /418/ гавар, называемый Гандиман, в село, именуемое Вастикан, нашли там Четьи-Минеи [334] , памятные записи которых таковы: «Завершена была святая Книга Четьи-Минеи в 891 году армянского летосчисления (1442) рукою многогрешного писца иерея Карапета по просьбе махдеси Мхитара. Написана была святая Книга в городе Ване под покровительством святых апостолов Петра и Павла, святого первомученика Степаноса и патриарха Саака в период патриаршества владыки Киракоса [335] . В тот год был собор епископов и вардапетов в столице Вагаршапате [336] , главой их был великий рабунапет Товма и вардапет Иованнес [337] ; они посадили владыку Киракоса католикосом всех армян в Эчмиадзине. Вновь был восстановлен престол святого просветителя Григора согласно видению патриархов Нерсеса Великого и Саака Партева [338] и нашего епископа Иованнеса [339] , настоятеля святой обители Варага, в царствование Джихан-шаха, который в том году захватил неприступную крепость Зрел и Джуламерк». И это так.

Поехали мы также в город Урфу, в монастырь Урфинский, где находится гробница святого Ефрема Сирина [340] , [и там] увидели мы служебник [341] , памятные записи которого таковы: «Итак, начат был служебник в святой обители Матнаванк и завершен в городе Арцкэ в году 892 (1443), в царствование Джихан-шаха, сына Кара-Юсуфа [342] , в период патриаршества местоблюстителя престола нашего просветителя владыки Киракоса, католикоса всех армян, ибо до того года десница просветителя нашего Григора находилась в Сисе и весь народ армянский подчинен /419/ был Киликийскому престолу, а ныне милостью и попечением святого Духа [десница] снова возвратилась в тот же Вагаршапат, в лучезарный храм Эчмиадзинский, и утвердился высокопочитаемый и величественный престол армянского племени, который да сохранит непоколебимо господь Иисус. Аминь». И это тоже так.

И еще нашли мы евангелие [343] . И когда прочли памятные записи, то написано было там следующее: «Так вот начато было святое евангелие это в Аргне при попечительстве над армянским племенем двух католикосов: владыки Григора и владыки Киракоса, ибо, когда списывалось сие святое Евангелие, прошло четыре года с тех пор, как десница Лусаворича пропала из Сиса; молва дошла до Вагаршапата, поэтому собрались вардапеты, епископы, священники — семьсот человек, утвердили Престол в Эчмиадзине и посадили католикосом некоего мужа, добродетельного и трудолюбивого, по имени Киракос, и упрочили престол святого Лусаворича. Итак, завершено было святое Евангелие в неприступном замке Аргне, под покровительством святой Богородицы и собранных здесь святых мощей, при настоятельстве и епископстве в святой обители архиепископа владыки Мкртыча и протоиерействе чернеца Иованнеса в скорбное и несчастное время рукою многогрешного писца, недостойного инока Аветиса, в период господства над миром султана Хамзы [344] , в 893 году армянского летосчисления (1444)». И это так.

И после того как мы записали это, у нас еще остались достоверные рассказы о появлении десницы Лусаворича в святом Эчмиадзинском Престоле. Случилось мне найти /420/ в одной церкви города Анкюрии, которую называют [церковью] святого Духа, Четьи-Минеи [345] , имевшие чрезвычайно многословные памятные записи, но ввиду того что содержание их очень важно, я переписал сюда все содержание без пропусков, а за пространность изложения ты не обвиняй ни меня, ни первого сочинителя, так как этого требует долг рассказа, поскольку рассказ пространен, и вот начало его: «Итак, написана была святая книга эта в 910 году армянского летосчисления (1461) в области Каджберуник, в городе Арчеше, под покровительством всеми благословенного храма святой Богородицы, в период патриаршества католикоса всех армян владыки Закария [346] , владычества над племенем стрелков [347] Джихан-шаха, который поднялся с многочисленными ордами и бесчисленными войсками, пошел и вступил в страну Ирак, захватил все в свои руки, и, когда дошел до большого города Исфахана (который и есть город Сузы, где пророк Даниил увидел видение свое [348] ), неприступного густонаселенного города, жители выступили против него и сражались с ним. Победив их, он захватил город, скосил все войско острыми мечами и истребил; разрушил и разорил [город], запрудил воду реки повыше города, так что все, кто вошел в погреба, подвалы и тайники и спрятался там, были затоплены водой, утонули и погибли, и город весь обрушился на них, ибо дома были глинобитные. Уехав оттуда, он вступил в Хре и Хорасан и захватил в свои руки все области татарские, снова вернулся на престол свой в шахастан, в город Тавриз. Ему навстречу вышел великий патриарх владыка Закарий, настоятель Ахтамарского [монастыря] св. Креста, отпрыск царского рода, [один] из внуков и потомков царя Гагика [349] с многочисленными дарами и /421/ приношениями. Государь падишах Джихан-шах и государыня Бекум-хатун приняли его очень любезно, угостили его, воздали ему почести и одарили халатом, преподнесли десницу святого Григора, просветителя нашего, и титул патриарха. И он промыслом Божьим, волею святого Лусаворича и по повелению падишаха приехал в богом украшенный, возведенный святым Григором небоподобный собор святой Эчмиадзин — одаренный апостолами, престол святого Григора — и сел самодержавным патриархом всего вообще христианского народа [350] , проживающего во всех концах вселенной, и сделал так, чтобы, согласно речению господа, «во всем мире было бы одно стадо и один пастырь» [351] , и управлял всеми согласно святому исповеданию православной никейской веры [352] .

К этому времени случилось падишаху прогневаться на багешского эмира, в гневе он послал четырех военачальников с двенадцатью тысячами всадников в город Хлат, и те, напав, разорили и разрушили его и, забрав большую добычу, осадили крепость и силились взять ее; собирались сделать то же самое в Багеше, Муше, Хуте, Сасунке и во всех их гаварах. Когда вновь посвященный патриарх владыка Закарий увидел бедствия той страны, угон в плен [населения] и предание его в руки неверных, разорение, разрушение и опустошение церквей, ниспровержение святых алтарей, расхищение святынь и запрещение славословия бога, изгнание с родных мест всех простых людей, их пленение и волнения, поразмыслив обо /422/ всем этом и вспомнив слова господни, гласящие: «Я есмь пастырь добрый: пастырь добрый полагает жизнь свою за овец» [353] , великий патриарх владыка Закарий претворил слова в дело и положил жизнь свою за словесное стадо Христово, за всех жителей Багеша, и, ободренный святым Духом, обратив сердце свое в скалу, предстал перед государем, отдал себя за спасение многих. Он дал расписку и побился об заклад, что получит подати с багешского эмира и отдаст их императору (с тем чтобы страна пребывала в мире) и помолится о [продлении] жизни царя и сыновей его. Согласившись на это, государь и государыня дали ему грамоту с повелением взять, что пожелает; и он, покинув их, не мешкая, поехал верхом и добрался до города Багеша. Эмир со всеми своими вельможами вышел навстречу ему и, воздав ему почести, повел в крепостную башню; ему было обещано исполнить волю его и дать все, что он просит, лишь бы он повернул назад всю конницу от Хлата. И он, получив доказательство из их уст, направился в Хлат и снова дал военачальникам расписку и, показав им грамоту падишаха, убедил их; и они с миром вернулись к себе, а сам он поехал в Багеш, пробыл там три месяца и, получив обещанные ему царские подати, повез их и преподнес падишаху. [Так владыка Закарий] наладил мир между ними и вызволил всех простых людей — армян и магометан — из рук нечестивцев и из тяжкого плена [354] . Избави его господь бог от всяких испытаний души и тела. Аминь.

А он, вернувшись от падишаха, сел на престол свой в святом /423/ Эчмиадзине; и его за управление верующим народом своим, как Зоровавеля Дарий [355] , с почестями одаривали два спесивых инородца — туркменский падишах и курдский эмир.

Случилось падишаху Джихан-шаху выступить вторично в Ирак, Шираз и Керман; был у него сын, по имени Гасанали, который кочевал по высокогорным местам Араратского гавара; и тот, [подстрекаемый] коварством каких-то недоброжелателей, хотел захватить великого патриарха владыку Закария и потребовать у него денег и имущества. А великий патриарх, узнав о коварстве его, взял десницу святого Лусаворича вместе с другой утварью и в зимнее время дошел до Багавана [356] , оттуда перебрался в Баязетскую крепость, откуда спустился в святую обитель Аргелан, где покоятся славные останки святого вардапета Степаноса, сына тэр Иусика [357] . Добравшись туда, он открыл божественные сокровища: десницу нашего святого просветителя святого Григора вместе с хоругвью, на которой с одной стороны был изображен лик господний, а с другой — наш просветитель святой Григор, царь Трдат [358] и прекрасная дева святая Рипсимэ, а также златотканый, ярко расшитый и раскрашенный на диво всем орарий. Он намеревался вернуться на родной престол свой, в прекрасный сводчатый [монастырь] св. Креста в Ахтамаре; молва о прибытии его вместе со святой десницей и хоругвью, поднятой на шесте с золотым крестом на конце, распространилась и подняла все население гаваров, куда прибывал патриарх; все /424/ толпой выходили навстречу с ладаном и свечами, с закланными овнами и тельцами, поклонялись святой деснице и патриарху, горячо лобызали его, пока он не добрался до гавара Тосп и не вошел в город Ван со множеством епископов и вардапетов, священников и больших толп народа, коней и всадников; впереди [несли] хоругвь, а священники спереди и позади нее напевали сладкозвучные мелодии. И так торжественно и с почестями вступил он в город Ван.

А владетель [Вана], по имени Махмуд-бек, восседавший в цитадели Шамирам, в крепости Ванской [359] , молочный брат падишаха Джихан-шаха, увидев ликование христиан, желая посмотреть на святую десницу, велел препроводить [их] на крепостную башню. И было так, что, когда великий патриарх со святой десницей вошел в ворота верхней крепости, ему навстречу поднялся высокомерный Махмуд-бек со всеми своими вельможами, всем домом — домочадцами и сыновьями, т. е. амирза; они поклонились святой деснице, облобызали ее и принесли дары и подношения. [Махмуд-бек] воздал почести, одарил патриарха и отпустил его обратно в покои. Видя это, жители города и гавара стали приходить из дня в день со множеством подарков и подношений на поклонение святой деснице и приветствие великому патриарху.