Чтение онлайн

Спустя несколько дней [патриарх] получил от властителя позволение отправиться в Ахтамар, на родной престол свой; когда он выехал из города, вместе с ним выехало и множество епископов, вардапетов, священников и вооруженное войско добровольцев, составленное из ванских ходжей, вместе с конями и всадниками. Они поехали и добрались до окрестностей приморского города Востана, где навстречу им вышло все население города, начиная со знатных и кончая простолюдинами, включая священников и многочисленных горожан, с ладаном, /425/ свечами и громкими песнопениями. Человек почитай более тысячи находилось впереди и позади великого патриарха, а он шел, предшествуемый сверкающей, подобно свету, хоругвью с золотым крестом на конце. И с такой пышностью и почестями вступил он в город Востан, а когда иноплеменники, проживающие в Востане, увидели это празднество, их глубоко уязвили слава и смелость патриарха, прошедшего из гавара Тарберуник до города Востана с хоругвью, епископами, вардапетами, с огромной толпой духовенства и народа. Поэтому они собрались у властителя города из племени курдов, грубого и вероломного человека, ярого врага христиан, и задумали коварную думу: тайно предать архипастыря. Узнав об их кознях, храбрый архипастырь утром, на рассвете, захватив святую десницу, отправился на берег моря, где находилась пристань. Все прибывшие с ним как из Вана, так и из других гаваров, узнав об этом, выступили вместе с ним и направились в большую крепость Манатчихр, то есть Карадашт, расположенную напротив богом хранимого острова Ахтамар. Остановившись там, [католикос] благословил всех дарующей милости святой десницей, допустил всех приложиться к святыне и с миром и благословением отпустил их вернуться восвояси. А сам, взяв святую десницу Лусаворича, сел на корабль и отплыл на богообитаемый остров Ахтамар, в наследственную вотчину свою. Когда они вступили на сушу, навстречу им вышло все местное население морского побережья с ладаном и свечами, со священниками и сладкозвучным пением, взяли, отнесли святую десницу и положили в прекрасном Ахтамарском [монастыре] св. Креста, поклонялись святой деснице и патриарху, /426/ воссылали благословение и славу богу-Чудотворцу за то, что сподобил всех увидеть, как дарующая милости святая десница Лусаворича вступила на твердый остров Ахтамар и [нашла] упокоение в сводчатом монастыре св. Креста [360] ; вместо в исконном месте своем. В начале 911 года нашего летосчисления (1462), 16-го числа месяца навасард [361] , в пятницу поста святого Иакоба, святая десница вступила в Ахтамар, чтобы защищать всех нас, верующих, которым она принесла немалую радость. Услышав об этом, все жители гаваров день за днем приходили с многочисленными подарками и приношениями, чтобы поклониться святой деснице, приветствовать великого патриарха, и радостно с благословением возвращались к себе, восславляя Пресвятую Троицу — Отца и Сына и святого Духа — ныне и присно и во веки веков. Аминь».

Итак, этот рассказ до сего места сообщил нам, что святая десница Лусаворича достоверно и точно была возвращена из Сиса и привезена в Эчмиадзин, а потом ее повезли в Ахтамар. Кроме того, и в хрониках написано, что в 911 (1462) году католикос Закарий взял десницу Лусаворича с собой и повез в Ахтамар.

И хотя есть и другие, подобные этим, сказания и рассказы о деснице святого Лусаворича, собранные нами из книг, [доказывающие], что десница действительно была привезена в святой Эчмиадзин, однако здесь мы не излагаем все, дабы речь наша не была долгой и утомительной для читателя, и считаем, что изложенного вполне достаточно, чтобы разъяснить простодушным, правдолюбивым и умным людям обстоятельства прошедших времен. Теперь пора нам рассказать о том, как /427/ десница святого Лусаворича была возвращена из Ахтамара и привезена в святой Эчмиадзин.

Близ стольного города Нахичевана есть гавар, именуемый Шахбунуцдзор, и есть в том гаваре одно селение, которое называют Оцопи. Близ этого селения находится построенный в давние времена монастырь во имя святой Богородицы, который называют Оцопским монастырем. Какой-то епископ из братии этого монастыря, которого звали епископом Вртанесом, муж глубокомысленный и рассудительный в делах и красноречивый в речах, поехав в Ахтамар, выкрал десницу святого Лусаворича и привез ее снова в Эчмиадзин. Сделал это епископ Вртанес по совету и воле эчмиадзинских католикосов, коих звали Саргис и Иованнес [362] . Епископ Вртанес поехал сперва в неведомую страну и там сменил имя и одежду свою, подстриг и укоротил бороду и стал похож на махдеси, не знающего грамоты и чтения. Кроме того, он веревками подвязал бедро повыше колена, стянул жилы и стал похож на хромого от природы, прихрамывающего при ходьбе. Затем, отправившись на остров Ахтамар, поселился там и стал служкой в монастыре. За хорошую службу к нему стали понемногу привыкать, пока не назначили его ключарем церкви и хранителем сосудов и святынь монастырских. И был он ключарем церкви семь лет. И однажды случилось так, что приехало [туда] много купцов, которых по-армянски называют порэзик, а по-иноплеменному чарчи; эти чарчи, переходя на лошадях и ослах из селения в селение, добрались до Ахтамарской пристани и так вместе с ослами и лошадьми своими вступили на остров Ахтамар, чтобы /428/ продать там биязь, подкладку, ситец, аладжу и многое другое. Были эти чарчи из городка Джуги (поскольку в то время Джуга была еще обитаемой) и пробыли они там, на острове, три дня. Епископ Вртанес распорол курдин, т. е. переметную суму, на одном из ослов и, принеся десницу Лусаворича, а вместе с ней стяг [363] т. е. хоругвь, и орарий, о котором мы упомянули в предыдущем рассказе, положил все три вещи в курдин осла и снова зашил, как было. Сделал он это тайком, так, чтобы никто не знал, и лишь владельцу осла сказал и поручил [ему] беречь как следует, чтобы не случилось какой-либо беды с десницей, а также чтобы он, не задерживаясь нигде, повез и быстро доставил [все] в Джугу. Спустя несколько дней после отъезда чарчи сам епископ Вртанес под каким-то предлогом выехал с острова и уехал куда-то. Отъехав в незнакомые места, он развязал завязанные прежде веревки на ноге и немедля пустился в путь.

Обитатели острова Ахтамар, увидев, что прошли условленные дни, а ключарь их не возвращается, стали ходить повсюду, расспрашивать, но не нашли его. А узнав, что десницы на месте нет, стали тщательно обыскивать все пути и дороги, надеясь догнать [ключаря]; преследователи, пустившиеся вслед [за ним], встречая прохожих путешественников, спрашивали, не видели ли они хромого мужчину, прохожие отвечали, что хромого они не видели. Так епископ Вртанес спасся и, поехав, добрался до городка Джуги, расспрашивая, нашел дом /429/ владельца осла. Он очень тревожился и беспокоился, добралась ли десница в целости до Джуги. Услыхав от человека и увидев десницу в целости в переметной суме, куда он положил ее, [епископ] возликовал великой радостью и воздал славу богу.

Затем епископ Вртанес отправился к духовным предводителям и священникам Джуги, сообщил им о поступке своем, и те изумились его делам, преисполнились священной радости, пошли, достали десницу и хоругвь с орарием и принесли их в церковь, поспешно отправили гонца с благою вестью в святой Эчмиадзинский Престол к католикосам Саргису и Иованнесу, согласно воле и совету которых поехал епископ Вртанес на это дело.

Когда те услышали [весть], еще более возликовали и исполнились небесной радости и вместе со священниками и мирянами и всеми видными людьми Араратской области поспешно пустились в путь навстречу святой деснице, нашли десницу в городе Нахичеване, ибо джугинцы и епископ Вртанес до прибытия католикосов привезли десницу в город Нахичеван. Там, в городе Нахичеване, восславили и воздали почести святой деснице — зажгли яркие свечи и воскурили благовонный фимиам, заклали овнов и тельцов; там же сотворили молитву и приложились к святой деснице горячим лобызанием, а затем многочисленной толпой, взяв святую десницу, привезли в святой Эчмиадзинский Престол и положили на собственный, исконный алтарь его. А католикосы и все мужчины страны — духовенство и миряне — подарили епископу Вртанесу неисчислимое множество подарков. Кроме того, все подарки и подаяния [364] принесенные жителями для святой /430/ десницы, все это также было пожаловано епископу Вртанесу. Кроме того, католикосы и весь собор решили, что, пока епископ Вртанес жив, он будет местоблюстителем католикосов, кто бы ни был католикосом на святом Престоле. И он исполнял должность местоблюстителя до [глубокой] старости своей, а затем в связи с телесной немощью удалился в монастырь Оцопа, поближе к своим сородичам, дабы те могли бы призреть его старость. Там он скончался и был похоронен в 942 (1493) году, как написано на надгробном камне его.

У эчмиадзинских католикосов стало традицией один раз в год, как бы во исполнение завещания отцов, отправляться в монастырь Оцопа служить обедню, а деньги, собранные при богослужении, раздавать обитателям монастыря и кормить нищих за упокой души епископа Вртанеса. Традиция эта существовала вплоть до дней католикоса Давида и католикоса Мелкисета: католикосы приезжали и служили [обедню].

А рассказанная нами история о том, как святая десница вернулась из Ахтамара в святой Эчмиадзин, не случайные повествование и разговоры — она достоверна и, по преданиям отцов, рассказывается во всех гаварах, находящихся вокруг города Нахичевана, и особенно в гаваре Шахбунуцдзор, в монастырях, расположенных близ него; все духовенство и все миряне в один голос рассказывают историю сию, [о том], как при помощи епископа Вртанеса десница Лусаворича попала в Эчмиадзин. И поверив им, мы записали ее здесь. Десница святого Лусаворича находилась там, в святом Эчмиадзине, вплоть до периода [правления] шаха Аббаса первого, который увез [ее] в город Исфахан, а во /431/ времена царя шаха Сефи католикос Филиппос поехал в Исфахан, вымолил ее у царя шаха Сефи и, заполучив, снова привез в святой Эчмиадзин на собственный его алтарь, как и написано в повествовании о католикосе Филиппосе. Эта самая святая десница по сей день находится здесь, в святом Эчмиадзине, и по заслугам пользуется большим почетом, во славу свою и того, кто ниспосылает ей могущество, — Христа. И те хоругвь и орарий, упомянутые выше в рассказе, оба они хранятся вместе со святой десницей здесь же, в святом Эчмиадзине, как верные свидетели святой десницы и наипаче свидетели чудес, происшедших со святой десницей.

Приведя в порядок, мы изложили эту историю первого июля 1111 года нашего летосчисления (1662) в святом Эчмиадзинском Престоле, в период патриаршества владыки Иакоба Джугаеци, в царствование персидского [царя] шаха Аббаса второго и османского царя султана Мухаммеда, сына султана Ибрагима, благодаря заступничеству и молитвам той же святой десницы блаженного отца нашего святого Лусаворича во славу вовеки благословенного Христа — бога нашего. Аминь.

Перечень католикосов мы начинаем не со святого Григора Лусаворича, так как этот [перечень], как всем известно, описан многими святыми, мудрыми и пользующимися доверием мужами; меж тем как [имена католикосов], бывших после святого Нерсеса Клаеци, все вместе нигде не записаны, часть их [можно найти] здесь, часть там. Мы собрали здесь всех их воедино.

Имена всех католикосов, собранные нами (как сисских, так и эчмиадзинских), мы взяли в трех местах: часть из хроник, написанных до нас (да вознаградит Христос тех, кто написал их!); часть из /433/ монастырских кондаков, жалуемых католикосами каждому монастырю; часть же из памятных записей рукописей, написанных во времена этих католикосов. Мы отобрали имена всех католикосов и стали записывать их согласно временному порядку (то есть того, кто был первым по порядку, мы записали первым, кто был вторым по порядку, мы записали вторым, а кто был третьим по порядку, записали третьим; и, записывая так, мы довели до наших дней). Таким образом, мы положили началом 620 (1171) год, и до 800 (1351) года все было правильно; однако после этого [года] все запутано и неясно, особенно потому, что [у нас] не было [дат правления] многих [католикосов]. Поэтому с большим трудом [нам удалось] довести изложение до наших дней.

Год, проставленный нами перед [именем] каждого католикоса, означает не год восшествия его на престол, а является лишь знаком, по которому мы скорее узнаем того католикоса. И еще: если есть два Карапета или два Погоса, близких по времени друг к другу, то этой датой мы быстрее отличим их друг от друга, и не будет сомнений в том, сколько их было, один или двое.

Числа, проставленные после [имен] католикосов, указывают, что такой-то католикос правил столько-то лет. Во многих случаях мы не проставили этих чисел (нами проставлены лишь некоторые), поскольку, сравнив два или три примера, мы увидели, что они не сходятся друг с другом, поэтому и не записали; но в тех случаях, когда они сходятся, мы записали эти числа, и эти два указанных числа при /434/ сисских католикосах написаны [366] . Относительно же эчмиадзинских католикосов мы не нашли ни первых, ни последних чисел, ибо все имена эчмиадзинских католикосов нами взяты из памятных записей рукописей, а они не указывают ни начала, ни конца [патриаршества] католикосов. И еще: одной датой помечены два, три, а [иногда] и четыре эчмиадзинских католикоса; это оттого, что так говорят памятные записи рукописей и порядок дат. Кроме того, нам показалось, что столько католикосов было в одно время, в одни и те же годы, однако мы не поняли, кто из них был по времени раньше и кто позже, а также и то, кто из них был единовластен, а кто подвластен или же безгласен. Памятные записи показали нам лишь это, потому мы так и расположили.

Итак, с помощью святого Духа, как обещали, мы начинаем перечень католикосов по порядку от святого Нерсеса Клаеци и доводим до наших дней.

614 (1165) год, умер католикос Григорис и сел на престол брат его, Нерсес, [восседал на престоле] семь лет.

621 (1172) год, умер владыка Нерсес и сел на престол владыка Григор, племянник его, 14 августа, в четверг. Владыка Иоанн Метцабаро, его свергли и вместо него поставили католикосом владыку Давида Аркакахнеци, два года. Умер владыка Давид и снова католикосом стал тот же владыка Иоанн, в первый раз и позже [восседал на престоле] пятнадцать лет.