Чтение онлайн

Так вот этот вардапет Барсег по себе знал, что среди армянских вардапетов нет [знатока] внешних наук и грамматики, страстно мечтал познать эти науки, и не только ради себя, но наипаче ради народа, дабы, возродив, распространить их среди армян, чтобы каждый постиг эти искусства и науку.

Поэтому все время, взяв в руки внешние книги, хоть и не понимая, без конца и без устали читал их; бывало так, что он местами понимал суть и смысл слов, а бывало не понимал; но все время без устали старательно читал.

И как господь наш Христос в притче о трех хлебах сказал: «Если… он не встанет и не даст ему по дружбе с ним, то по неотступности его, встав, даст ему, сколько просит» [285] , [бог] воздал [Барсегу] за то, что он все время, неустанно бдея, стоял у дверей /392/ знаний и наук и днем и ночью стучался молитвами и чтением [в эти двери]. А источник и открыватель всех знаний — святой Дух господний, обещавший устами своей ипостаси: «Просите и будет дано вам; ищите и найдете; стучите и отворят вам» [286] , видя, как усердно он старается и стучит, даровал ему просимое; дал сознанию и разуму его способность проникновения в слова и образы, в тропы внешних книг без чьего-либо руководства и указания.

Сперва он начал «Книгу определений» [287] , прочитал главу до конца и снова вернулся к началу главы; до тех пор читал и возвращался, пока не уразумевал все подробности, и затем только переходил к другой главе. Делая так, он прочел десять глав «Книги определений» и тогда понял, что мог бы обучать и других. Затем, отложив «Определения», взялся за Порфирия [288] , дабы понять и испытать его особенности; начал с великим усердием читать [Порфирия] и обдумывать в уме [прочитанное]. Много дней с большим трудом, читая и возвращаясь к Порфирию, милостью святого Духа он познал «Род» и «Вид».

Когда вардапет Барсег состарился, он призвал к себе всех своих учеников и преподал им всю мудрость, приобретенную им из внешних книг, и они запомнили и выучили все; затем он начал беседовать с ними и наказывать: «Любимые сыны мои, рожденные мною в муках душевных в господе, упоминаемые в книгах древних учителей /393/ «Род», «Вид», «Различающий», «Специальный» и «Случайный» признаки, «Утверждение» и «Отрицание», часто и многократно встречаются нам в книге «Объяснение» [289] , «Книге сокровищ» [290] , книге «К тем» [291] и тому подобных — [слова, которые] мы читаем и проходим, но не понимаем, что они собой представляют, не знаем их заключений, целого, частей и других особенностей их; вардапеты же должны быть прекрасно осведомлены обо всем этом, ибо без знания ими всего этого, как бы [они] ни читали и ни думали, что поняли, — не будут понимать, как следует и как должно, ибо [книги эти] являются преддверием ко всем премудростям и книгам — как тонким, так и внешним [292] .

Поэтому поручаю вам в качестве непременного предсмертного завещания и, более того, ставлю перед вами тяжелое неотменимое обязательство: вы видели, я все время читал эти книги, долго размышлял и мучился, пока не доискался до сути творения, и все, что милостью господа я нашел, тут же преподал вам. А теперь я налагаю на вас великое обязательство, чтобы и вы так поступали, пока будете живы: то, что я преподал вам в качестве урока, читайте всегда, и, таким образом, читая и продвигаясь вперед, вы будете расти. Все, что даст вам бог — святой дух, преподанное им и обнаруженное вами передайте на уроках вашим ученикам и всегда упражняйте их в одном и том же, пока не привыкнет мысль их. Вы поручите своим ученикам, чтобы они поступали так же; и если так будут делать все от отца к сыну, я верую, господь /394/ откроет и укажет все пути и двери этих чудесных и славных наук». И вот светозарная душа вардапет Барсег, как я уже сказал, стал причиной обретения знания внешних книг и, повелев так, отошел к праотцам своим, почил во Христе. Похоронили его на кладбище того же монастыря Амрдол, который он восстановил. Да будет он местом упокоения его со святыми и блаженными. Аминь.

Трое из учеников блаженного вардапета Барсега, уроженцы гавара Мокс, поступили по заветам его: одного из них звали Иовсеп, [был он родом] из селения Возми; другого звали Айрапет и племянника его Нерсес — эти двое были из селения Аскинджавс. Это тот Нерсес, по прозвищу Беглу, которого мы выше упомянули наряду с [другими] вардапетами. Этот Нерсес много трудился и добился больших успехов, чем вардапет Барсег и товарищи его. Позже, задумавшись и поняв всю тщету жизни, заботы ее и заблуждения величия, вардапет Нерсес отрекся от мира сего и, оставив [все], покинул свет и все прелести его. И так как Большая пустынь, историю которой мы выше рассказали и там же упомянули вардапета Нерсеса (это и есть тот самый Нерсес), была только что построена и учреждена, он, услышав о доблестном подвижничестве членов братии Большой пустыни, собравшись, отправился туда. Некоторые из иноков братии Большой пустыни стали обучаться внешним наукам у вардапета Нерсеса, и, /395/ так как, заботясь об украшении души, они уважали и предпочитали добродетели на деле, но не на словах, поэтому кое-кто из обучавшихся отступил. Но один инок, по имени тэр Мелкисет, уроженец селения Вжан Араратской области, не отвратился от чтения внешних книг и не ушел от вардапета Нерсеса, и пока вардапет Нерсес оставался в Большой пустыни, оставался там и тэр Мелкисет; а когда вардапет Нерсес собрался и поехал в область Васпуракан, на остров, находящийся посреди моря и называемый Лим, обосновал там пустынь, с вардапетом Нерсесом поехал на Лим и этот тэр Мелкисет.

Когда собралось много [людей] и умножилась местная братия, пять других монахов присоединились к тэр Мелкисету, и они, взявшись за внешние книги, начали старательно читать. Назначили определенный час дня, чтобы собираться вместе и чтобы каждый из них разъяснил остальным все то, что он нашел в содержании книг, дабы и другие тоже усвоили и чтобы благодаря этому наука, развиваясь и распространяясь, сделала успехи. Так продолжалось два года, после чего объединившиеся монахи, утомившись, отвратились от чтения внешних книг, ибо стараний было много, а утешения мало, ибо они все еще не овладели словом и не вкусили сладости, почему и всякий труд казался им ничтожным и второстепенным, по свидетельству философа Давида [293] .

Но тэр Мелкисет не бросил внешних книг и не отвратился от их чтения, а, неустанно бдея, днем и ночью читал и размышлял /396/ и, придя к вардапету Нерсесу, показывал ему и спрашивал, правильно ли он понял [то или иное] суждение. Но наряду с усиленным чтением, непрестанными размышлениями и постоянным умозрительным мудрствованием он и на деле тоже вел добродетельную жизнь, выполнял весь распорядок пустыни вместе со всеми членами братии и даже больше, чем они: спешил ночью помолиться и упросить бога, дарующего все премудрости в господе боге, открыть ему двери к познанию книг и дать ему способность понять его мудрость.

Он вложил в [изучение] внешних книг во много раз больше труда, чем те вардапеты, о коих мы раньше рассказали, ибо помимо времени, когда он бдел с товарищами либо умеренно трудился, он на протяжении десяти лет, не унимаясь и не давая себе снисхождения, распинал тело свое, как Павел, вместе с нуждами и желаниями и, сверх того, еще два года подряд вкушал один лишь хлеб, и больше ничего. В эти два года он был совершенно безмолвен, ни с кем не перемолвился даже словом, кроме как с богом лишь и мудрыми книгами; не подходил к огню, ни лампады, ни светильника не брал в келью к себе, всегда днем читал книгу, а ночью размышлял.

Неисповедимый среди всего сущего святой Дух господний, испытывающий всё и пучины господни, внял безграничным упованиям и неустанным мольбам его, ниспослал ему благодать мудрости и знания, даровал просимое за неотступную /397/ просьбу его, согласно речению ипостаси своей господа Иисуса [294] . Он бесспорно добился понимания всех внешних книг и стал знатоком «Определений» Порфирия, «Категорий» [295] , «Пэри армениаса» [296] , «О мире», «О добродетели» [297] , «Аналитик» [298] .

Он хорошо и досконально изучил также календари всех народов, образцы которых были переписаны и имеются в наших [рукописях], узнал происхождение, причины и всю последовательность их. Сверх того, он стал сведущ в грамматической науке и превратился в лучшего знатока того времени.

Дарования и знания его не только в том, о чем мы рассказали; он выучил наизусть постоянно собираемые изречения из Библии и сочинений учителей [церкви]. Но я говорю о внешних книгах и признателен ему за то, что он сам, без наставника и без учителя, изучил с начала до конца такие чуждые, инородные, разнообразные и непривычные сочинения.