Чтение онлайн

И чтобы совершенствовать рост плоти (ибо рост души его и знаний был более совершенен), вардапет Нерсес сам, а также с одобрения всей братии пустыни призвал его на более высокое место, почтил, согласно велению господа: «Друг, пересядь выше!» [299] — и пожаловал ему жезл вардапета, дабы он постоянными проповедями, подобно роднику, орошал слушателей водою мудрости.

В эти дни вардапет Мовсес, /398/ ставший эчмиадзинским католикосом, лишь только начал восстановление святого Эчмиадзинского Престола и возведение ограды, а молва о восстановлении святого Эчмиадзинского Престола и о патриаршестве вардапета Мовсеса разнеслась по всей стране; в связи с этим все старались приехать посмотреть на него. С этой же целью вардапет Мелкисет выехал из Лимской пустыни и, приехав в первопрестольный святой Эчмиадзин, поклонился храму и святому месту, которое было попрано Христом; случилось ему увидеться с католикосом Мовсесом и его учениками. Приезд его доставил неописуемую радость всем.

Бывало, когда вардапет Мелкисет начинал поучения или проповеди, слова текли из уст его, как бурные реки и вешние воды. Ошеломленные его мудростью, все восхищались им и были полны любви к нему.

В эти дни католикос Мовсес послал своего старшего ученика вардапета Хачатура Кесараци [вместе] с некоторыми членами братии в страну Ляхов в качестве нвираков святого Эчмиадзина. Ввиду того что члены братии, бывшие с вардапетом Хачатуром, [до того] не встречали противодействия соперника, в уме они считали себя весьма учеными и способными. А там, в городе Львове, какие-то патеры из франков пришли к ученикам Мовсеса поспорить; и прежде всего они спросили у наших об искусстве грамматики: «Слово управляю — имя [существительное] или глагол?» — а наши, будучи невежественны, отвечали то так то этак. /399/ Тогда [патеры] пренебрежительно и насмешливо стали издеваться над нашими и так вели себя, пока продолжались многодневные споры. И наши, уязвленные до глубины души, поняли, что все, что они знают, это еще не наука, что нужно им читать внешние книги. И там же они твердо решили; поедем в Эчмиадзин к вардапету Мелкисету и, отбросив все остальное, начнем [учиться] у него читать внешние книги. Приехав в Эчмиадзин, они тотчас же принялись за дело, а вместе с ними принялись за занятия и кое-кто из членов братии Эчмиадзина. Когда, собравшись, монахи пришли к вардапету Мелкисету и стали брать уроки, прежде всего они начали учиться грамматике, после чего приступили к «Определениям», а затем Порфирию, «Категориям», «Пэри армениасу», «О мире» и «Достойно похвалы» [300] , после всего этого [перешли] к календарям всех народов [301] .

В заключение всего, что преподал вардапет Мелкисет учащимся-монахам, он в великой радости, с ликующей душой простер руку к небу и начал восхвалять и восславлять бога и благость господню и сказал учащимся-собратьям: «Не было в душе моей иной думы и мысли, кроме [мысли] о премудростях этих, которые я с трудом постиг благодаря долгому неописуемому труду, и то опять милостью господа. Я боялся, что умру, не обучив никого /400/, и эти славные и чудесные знания будут погребены вместе со мной. Но нынче я передал вам и полученное от господа слово — серебро бросил торгующим [302] ; отныне горе мое сменилось утешением, ибо хоть я и умру, но в мире останется слово господне, посеянное в вас; и то, что я сумел постичь с таким трудом за пятнадцать с лишним лет, нынче спокойно и легко передал вам за восемь месяцев. Однако прошу вас, братья мои любимые во Христе, как прежние ученые-монахи наказали нам, завещав и обязав нас, так и я наказываю вам сегодня и возлагаю на вас обязательство: не ленитесь и не давайте покою глазам вашим или сна веждам вашим, идите быстро по стезе мудрости, во все дни жизни вашей неутомимо и беспрестанно трудитесь над этим до дня смерти вашей. И я надеюсь, что святой Дух господний, щедро приносящий дары, удостоит вас милостей во много раз больших, нежели нас; и всему, что он вам дарует, без зависти обучайте и других желающих, кто бы они ни были».

Затем вардапет Мелкисет заболел и слег в постель из-за прежних мук отшельнического [умерщвления плоти] в Лимской пустыни во время зимних холодов и морозов. Холодный ветер вселился в тело его, поэтому он очень часто болел. Члены братии уговорили вардапета Мелкисета и привели к нему лекаря, с тем чтобы хоть с помощью снадобья /401/ изгнать из него простуду; а лекарь, будучи неопытным, применил много горячительных лекарств, по этой причине все внутри у него высохло, ибо лекарства сожгли внутренние органы его: сердце, печень, легкие и другие. Вся плоть органов его была истощена и изношена. И эта болезнь завершила жизнь его, и он отошел к высшей премудрости, к господу Христу. Кончина достойного вардапета Мелкисета имела место в городе Ереване, в монастыре при усыпальнице святого апостола Анании. Повезли его на общее кладбище, на холм, называемый Козерн (так называют холм из-за находящейся там могилы вардапета Козерна [303] ), и близ могилы вардапета Козерна подготовили место упокоения; там упокоили славный и священный прах его и написали имя на надгробии. Кончина его имела место в 1006 году нашего летосчисления (1557). В начале этой главы мы в числе вардапетов упомянули вардапета Барсега Гаварци, его ученика Беглу Нерсеса Мокаци, ученика последнего Мелкисета Ереванци, уроженца селения Вжан. Этот Мелкисет и есть тот самый Мелкисет, чью историю мы [сейчас] рассказали. Да будет благословенна память о нем, и его молитвами да смилуется господь над нами. Аминь.

Хотя каждый из членов братии, собравшихся и обучавшихся внешним [знаниям] у вардапета Мелкисета, старался, трудился и читал по своим возможностям, один из них, инок по имени Симеон [304] , юноша родом из джугинцев, /402/ нынче проживающих в городе Исфахане, добился больших успехов.

Выше мы рассказали, как ученики католикоса Мовсеса, поехав в город Львов, вступили в спор с франками; с ними был и этот тэр Симеон, поэтому сейчас во время обучения он занимался очень охотно и усердно и без конца с ненасытной жадностью читал. Когда занятия кончились, тэр Симеон выехал из Эчмиадзина и поехал в город Исфахан, ибо наставника тэр Симеона, вардапета Хачатура Кесараци [305] , напечатавшего множество житий [святых] отцов и часовников, этого вардапета Хачатура католикос Мовсес назначил предводителем джугинцев, проживающих в городе Исфахане. После окончания обучения вардапет Хачатур взял тэр Симеона и поехал в город Исфахан к себе в монастырь, построенный [в квартале] джугинцев; он всех своих учеников оберегал от любых мирских дел, поэтому ученики его все время читали и перечитывали [книги]. Особенно покровительствовал он и заботился о тэр Симеоне. Благодаря этому покровительству тэр Симеон превзошел в учении всех других: он [особо] выделил внешние знания, которым его обучили, начал по порядку читать и размышлять днем и ночью, непрерывно и без устали бдея, не давая ни отдыха глазам, ни сна веждам. Более того, тэр Симеон по природе своей обладал острым и плодотворным умом, а читать эту внешнюю премудрость пришлось ему в юном возрасте, когда все воспринимается, удерживается и взращивается [лучше]; стараний же /403/, трудов и мучений, перенесенных им во время чтения, было неисчислимо много, ибо, где бы он ни был — дома ли, в церкви ли, в открытом ли поле, нигде уста его не отдыхали от чтения, а голова — от раздумий.

Три года целиком он с великим тщанием и охотой читал и размышлял и еще с горячей мольбой и слезами просил милосердного господа удостоить его чудесной, славной и превосходной мудрости, ибо он, как одержимый, жаждал [постичь] ту премудрость.

Милостью святого Духа господня, согласно многообразным благостям своим постоянно украшающего церковь Христову и благодаря длительному и усердному труду умножились умозрительные знания разума его (Симеона), как учит святой апостол Павел: «Одному дается Духом слово мудрости, другому — слово знания» [306] и т. д. Вот этот святой Дух даровал ему речь чистую и превосходную, исполненную благодати в проповедях и спорах, в толковании книг как боговдохновенных, так и внешних, в исследовании природы и искусстве философии. И стал он несравненно выше других и превзошел всех вардапетов того времени, так что те, преклоняясь перед ним, брали у него уроки или учились каким-либо иным способом. И так как жили они в городе Исфахане, исконной столице персов, то мужи-философы этого народа приезжали, допытывались и спорили, а тэр Симеон, отвечая им, восхищал всех приезжих своим мастерством в философии и природной пытливостью.

Почтенные мужи из джугинцев, видя /404/ достоинства его, свидетельствовали перед вардапетом Хачатуром, и сам вардапет Хачатур тоже, видя, что он одарен богом, призвал его на более высокую ступень и [к более высокому] званию, дал ему жезл вардапета, чтобы он постоянными проповедями радовал и услаждал [душу] слушателей. Он не нуждался ни в книге проповедей, ни в арцнатесе [307] , а, имея [при себе] в готовом виде все, что могло понадобиться в нужное время, брал какое-нибудь изречение из Библии и, как и следовало, красиво и стройно излагая, сочинял свое слово во славу бога-духа, дарующего милости. Вардапет Симеон все время — и в келье, и вне ее, и в молельне — непрестанно размышлял о науках и мудрости. Сам он рассказывал [следующее]: «Однажды стоял я в церкви и думал о каких-то выражениях из книг. Сон одолел меня, и я, стоя, сам не ведая того, задремал и вижу, будто на алтарном возвышении стоит, подобно царице, женщина — великолепная и величественная; держит она в руках книгу, как мне показалось Библию. Женщина бросила эту книгу мне на руки и сказала: «Возьми ее себе». Тут я понял, что женщина эта — Богородица. И потом, о чем бы я ни размышлял, искомое обреталось с легкостью; и я думаю, что пресвятая Богородица велела мне взять в руки боговдохновенную книгу и размышлять над ней». И в то же время вардапет Симеон сам говорил, дескать, мудрость моя не от Библии, а от пресвятой Богородицы, даровавшей мне ее.

Покуда [вардапет Симеон] жил в городе Исфахане, он /405/ трижды преподал внешние [науки] и грамматику своим товарищам-учащимся.

Для необразованных и неопытных отроков и мужчин-тугодумов он создал новую грамматику, более понятную, нечто вроде введения в древнюю грамматику, переведенную переводчиками, дабы по ней [обучающиеся] легко постигли бы древние знания. Подлинник этот был размножен, так как многие переписали его.

Затем, выехав из Исфахана, он прибыл в высочайшую первопрестольную обитель Христову — святой Эчмиадзинский Престол. Приезд его неописуемо обрадовал бывших там учеников, которые тотчас же собрались слушать уроки, и не только члены эчмиадзинской братии, но и обучающиеся грамоте иноки окрестных монастырей. Собрались вместе человек тридцать и начали учиться. Сначала приступили к грамматике, а затем [изучили] до конца все внешние книги, после этого главу «Послание Павла к евреям». И знания его (Симеона) принесли пользу и просветили всех, [знаний этих] хватило и им, и другим.

Священникам и прихожанам города Еревана пришлись по душе нрав и поведение его (ибо был он очень приветливого, кроткого и бескорыстного нрава), они пришли к католикосу Филиппосу и настоятельно просили назначить его своим [духовным] предводителем. Католикос сделал, как они просили: послал [вардапета Симеона] к ним, в монастырь Аменапркич [308] , называющийся Хавуц-Тар, что в Гарнийском гаваре.

Спустя несколько лет он написал книгу и назвал ее /406/ «Логикой». Книга эта является как бы введением к внешним книгам, поскольку слова, рассуждения, мысли и содержание, изложенные во внешних книгах, с трудом усваиваются человеческим разумом и требуют больших усилий. А [книга], написанная вардапетом Симеоном в качестве введения ко всем внешним книгам и всему тому, что имеет отношение к ним, [была сочинена для того], чтобы в будущем, если наступит время, когда знание внешних книг исчезнет из среды армянского народа (как случилось это в прошлом и в наше время, о чем мы уже рассказали), кто бы ни прочел созданную этим вардапетом [книгу], названную «Логикой», смог бы легко, без учителя понять и постичь ее, а затем при ее помощи приняться за внешние книги.

То же относится и к книге философа Прокла [309] , переведенной с грузинского языка на наш каким-то другим, жившим до нас, священником по имени Симеон. Этот вардапет Симеон, [о котором мы только что рассказали], исправил и эту книгу. Прежний перевод требовал от читателя больших усилий, поскольку склонения имен [существительных, прилагательных, числительных], спряжения глаголов, изложение изречений не соответствовали правилам и грамматическому искусству, вследствие чего искажался смысл слов; кроме того, во многих местах повторялось одно и то же. Читатель испытывал [при изучении] большие трудности и находил мало полезного. А он (вардапет Симеон) все привел в порядок, исправив соответственно грамматическим правилам, дабы читатель легко понял, и [тем самым] очень помог человеческому разуму.

После этого он приступил к духовным книгам, чтобы, исправив, облегчить и их [чтение], и, только еще начав это дело, выехал и отправился с проповедями в страну греков. Когда он приехал в город Евдокию, который нынче называется /407/ Тохатом, там, как свойственно тщедушной природе человеческой, захворал, умер от этой болезни и был там же похоронен; утрата его принесла армянскому народу безутешное горе, скорбь неизбывную всем армянам, особенно его товарищам и ученикам, которые и нынче с глубокими вздохами вспоминают [его], ищут и не находят.