Чтение онлайн

Столь высоко происхождение пословиц! Исходя из уст пророков, оракулов, мудрецов, патриархов, царей и сивилл древнего мира, они сообщались народу как изречения мудрости, как правила жизни. Рассадником их были храмы, стогны городские и судилища. Долгое время мудрость передавала плоды своего размышления в простых, кратких и складных изречениях, благозвучных для слуха, доступных для ума и емких для памяти. Наконец, в пословицу обращалось всякое выражение ясного сознания, глубокого ума, меткого остроумия, которое открывало какую-нибудь полезную и важную для жизни истину. Случайно высказанное одним и подтвержденное большинством голосов переходило в общее достояние: имена моливших исчезли, речь их осталась. Аристотель называет пословицы «священными «остатками древнейшей Философии, без коих она» была для нас совершенно потерянною».

Потомки жили наследственною мудростью предков; немногие правила и наблюдения, высказанные в пословицах, заменяли письменные уставы и законы до тех пор, пока мудрость не перешла из действительной жизни в умозрение, пока действенные, живые ее слова не облечены были в мертвые письмена.

Хотя с пословицы и совлекли ее царственножреческое облачение, хотя одели ее в рубище простолюдина и вмешали ее в толпу черни, но и там она совершенно не утратила внутренней своей силы и влияния, по своему тайному сродству с жизнию народной и по первобытному свойству с вечною правдою, которая, по старой пословице, светлее солнца.

Итак, уделенная от первоначального своего назначения в человечестве, оставленная в удел простолюдью, пословица неумолкно живет в устах народа, обращается в кругу его мыслей, пользуется его уважением и доверенностью, служит ему свидетельством, порукою, уликою, оправданием, руководством и вообще веселым и полезным спутником в жизни. Пред ней, как пред законом, все равны, а она никому не подсудима, потому что безымянна, безлична и нелицеприятна. На пословицу суда нет. Всякий народ, возраст, всякое звание и состояние, свобода и рабство, богатство и бедность, счастие и несчастие, мудрость и простота – все составляет предмет ее суждений, строгих и беспристрастных, так что от пословицы не уйдешь. Над кем пословица не сбывается?

В пословице встретите вопросы о целях жизни, о характере и духе народа, о нравственных и юридических отношениях, о господствующих началах внешнего и внутреннего быта народного. Принимая живейшее участие во всех делах человеческих, она всегда берет сторону рассудка и справедливости, славит добродетель и нещадно клеймит порок укоризной, позором и насмешкой, но снисходит человеческой слабости и оплошности. Кто Богу не грешен, а Царю не виноват? Кто бабе не внук? Кто поживет и не согрешит? Грех да беда, на кого не была?

Пословицы, как естественные суждения, почерпнутые из жизни, легко и сами собой прилагаются к ней, тогда как ученые мнения и правила нередко остаются чуждыми в мире, без приложения к насущному быту.

Несмотря на внешнюю свою разрозненность и отрывочность, пословицы в жизни народной составляют невидимую, внутреннюю, органическую связь, нечто целое, как и сам народ. Даже противоречия в них иногда представляют нам различные взгляды, принадлежащие своему веку, месту и лицам, например: Вольному воля; Воля занесет в неволю; Воля в человеке или рай, или дьявол. Правда светлее солнца; Правда ходит по миру; Сильна правда, а деньги сильней.

Рассматривая в таких отношениях и с таких сторон отечественные наши пословицы, мы найдем в них то, что принадлежит человечеству вообще и что народности – возможное, должное и действительное в жизни общечеловеческой и народной; в первом случае мысль общая проявляется под общею или особенною формою; в другом – особенная мысль под особенной формой. Из этого начала объясняется нам сходство многих пословиц у разных народов, включая те, кои очевидно заимствованы и буквально переведены. Произведения же самого народа отличаются своим типом и характером.

Так в собственно Русских пословицах выражается свойственный народу склад ума, способ суждения, особенность воззрения; в них Русский ум находит любимый свой простор. Коренную их основу составляет многовековой, наследственный опыт, этот задний ум, которым крепок Русский и который с летами приходит, бедою и нуждою прикупается. Но пословица тем не ограничивается; она соединяет практический ум с высшею силою – разумом; потому что ум без разума беда. Если же нарушается постепенность и порядок в действиях того и другого, то ум заходит за разум. Кроме ума и разума пословица еще указывает нам особую способность, по-видимому, действующую независимо от того и другого и быстро обхватывающую сущность дела: его догадка, которая, по Русской пословице, лучше разума. Русский, от природы догадливый и сметливый, берет себе на ум, мотает себе на ус, что видит и слышит. Хотя, с одной стороны, из пословиц обнаруживается в Русском некоторая опрометчивость и нерасчетливость вероятностей удачи и неудачи, действование на авось (была не была), но с другой – сметливая простота и осмотрительность, которая учит: Десять раз отмерить и однажды отрезать и Не спросясь броду, не бросаться в воду. Такая противоположность выводится 1) от исконного верования на предопределение, судьбу, авось, от коих родились пословицы: Чему быть, тому не миновать; Суженого на коне не объедешь; Двух смертей не будет, а одной не миновать и 2) от опытного благоразумия и сметливости, сродной Русскому народу.

В Русских пословицах замечательны также многозначительность и разносторонность; восходя от чувственного к нравственному и духовному, от простого обиходного к высшему, некоторые из них могут быть принимаемы то в тесном, то в обширном смысле, в собственном и переносном. Так, например, известная пословица Знай самого себя может выражать «самую узкую исключительность», самую наивную и смешную «самостоятельность» и вместе основное начало истинной мудрости, сознанное и высказанное мудрецами древнего мира [4] . По указанию Фишарта, одно греческое (знай себя) выражается сорока различными пословицами. Сколько встретите в них намеков и загадок, основанных на аналогии предметов из мира вещественного и духовного! Какой обширный смысл в приложении к жизни заключают в себе обиходные пословицы: Каково аукнется, таково и откликнется; На всякое чиханье не наздравствуешься; Кошке игрушки, а мышке слезки; По одежке протягивай ножки; Тише едешь, дальше будешь!

2. Как на сердце, так и на пословицы Русского народа вера и благочестие положили священную печать свою. Начиная и оканчивая дела свои с Богом, он славит святое имя Его, и в своих пословицах. Благочестие к Богу соединяется в них с благоговением и преданностью к Царю своему, с почтением к родителям, с любовью к отечеству, которое Русский человек называет святою Русью. Из таких источников проистекли правила его семейной и общественной жизни.

3. Древнейшие из Славянских пословиц, изображающих патриархальное странноприимство и хлебосольство, встречаются между Чешскими и Польскими: Гость в доме, Бог в доме. Русские также говорят: Кинь хлеб-соль на лес! Пойдешь – найдешь; Хлеб соль не бранит; За голодного Бог заплатит.

В пословицах высказались сродные Русскому добродушие, милосердие, терпение; в них мщение не выдается за освящение, как у Испанцев и Черногорцев. Разумеется, как в характере и быте народов, так и в пословицах есть свои оттенки, свои уклонения от основных начал. Если некоторые пословицы, по-видимому, оправдывают или извиняют ложь и воровство, зато другие обличают и осуждают их: да и те походят более на Русский юмор и сарказм, которые мнимым утверждением явной неправды вызывают наружу истину, например: Люди со лжи не мрут, и нам не треснуть стать; Не солгать, так не продать; Умей воровать, умей и концы хоронить и т. д. Умалчиваем о пословицах, оскорбляющих вкус своею грубостью и целомудрие своим неприличием. У какого народа их нет? Как иногда органические произведения выходят из рук природы уродливыми, равно и некоторые пословицы, возникшие из среды простых и грубых нравов, носят на себе признаки безобразия.

5. К этому присоединить надобно склонность и умение Русских прикидываться незнающими – хитрую простоту, кои нередко высказываются их пословицами, например: Мы люди неграмотные, едим пряники неписаные; Моя хата с краю, ничего не знаю и т.п. Острота у Русского более метка, чем едка.

Удивительно ли, что по сродству и отношению пословиц к жизни народной они у всех почти народов в особенном уважении. Восточные называют их цветом языка, ненанизанными жемчужинами, Китайцы достопамятными изречениями мудрых, Греки и Римляне господствующими мнениями ( , dominae sententiae), Италианцы училищем народа, Испанцы врачеством души, Немцы уличною мудростию и, подобно Русским, правдивыми словами. Императрица Екатерина II, писавшая против злоупотребления пословиц комедию (Сумасшествие на пословицах), признала, что «они изощряют разум и придают силу речам».