Чтение онлайн

Я слушал только до этого момента, потом устал и перестал вникать в слова госпожи Родительницы.

Хотя я и не христианин, но я читал и «Святое благовествование от Иоанна», и его «Послания» и «Апокалипсис». И не только читал. В течение нескольких лет я слушал лекции по Библии. Это было лет через десять после окончания войны, их читал небольшой группе интересующихся один врач, бывший одновременно пастором. Тогда эти три книги произвели на всех нас глубочайшее впечатление. Мицуко Абэ, по совету которой я начал ходить на эти лекции, стала прекрасной писательницей, а впоследствии получила — что было не так-то просто — пасторский сан и в настоящее время имеет приход в церкви Идзумитамагава. Она каждый месяц присылает мне свой журнал «Идзуми». В этом журнале и теперь постоянно публикуются ее комментарии к «Посланиям» Иоанна, и я с удовольствием их читаю, восхищаясь глубиной веры и литературным талантом госпожи Абэ. Кроме того, эти комментарии всегда побуждают меня к размышлениям.

Откровенно говоря, если бы встал вопрос о принятии мной какой-либо веры, я, скорее всего, выбрал бы католичество. Когда в Отвиле Жак поведал нам, что Сила Великой Природы, приводящая в движение Вселенную, и является единственным Богом, у меня создалось впечатление, что для него, не говоря уже о Морисе, этот Бог был тем самым Богом Отцом, о котором говорил Иисус, поэтому, когда они начинали молиться в нашем природном храме перед Скалой Чудес, я всегда следовал их примеру и, вознося молитвы, обращался к Иисусу Христу…

Вот почему, когда госпожа Родительница посоветовала мне написать свою вторую книгу, отталкиваясь от истины, поведанной Иоанном, и взяв за образец его второе сочинение — «Послания», я не ощутил ничего, кроме страха. В сердце моем не было мужества, сколько ни подбадривала меня госпожа Родительница, говоря, что мне сразу же станет ясно, что значат в моем случае «Послания», если я еще несколько раз внимательно прослушаю кассеты с записями речей госпожи Родительницы и хорошенько поразмыслю над тем, что она говорила о любви Бога-Родителя к людям, о Его сетованиях по поводу оскудения души человеческой, о Его замыслах относительно будущего человечества.

«Послания» Иоанна — это послания святого, беспредельно верующего в Христа. В них заключены религиозные откровения человека, всю жизнь свою посвятившего Христу.

А я? Разве я в равной степени верую в того Бога-Родителя, о котором говорит мне госпожа Родительница? Я сознаю, что она указывает мне путь, по которому я должен идти, и в целом ее слова о Боге-Родителе не вызывают у меня сомнений, но понимаю я далеко не все, возможно, потому, что мне не хватает религиозных знаний и я недостаточно осведомлен в древней истории. Я отдаю себе отчет в том, сколь это непростительно, но я вовсе не уверен в том, что, прослушав кассеты с речами госпожи Родительницы, сумею извлечь из них обращенные ко мне Послания Бога-Родителя. Впрочем, даже если бы такая уверенность у меня была, я ведь не ревностный поборник веры, каким был Иоанн, я просто прозаик, обративший свой взор к Богу. И было бы большой дерзостью равнять себя с ним.

Работу литератора может выполнять только человек, в полной мере обладающий всеми человеческими качествами, только тот, кто сам является носителем столь ненавистной Богу-Родителю пыли, загрязняющей людские сердца, более того, по роду своей деятельности он постоянно с этой пылью соприкасается, и она неизбежно оседает в его собственном сердце. Поэтому я не считаю себя достойным миссии, которую по доброте своей хочет возложить на меня Бог-Родитель. Госпожа Родительница подбадривает меня, по ее словам, к девяноста годам в моем сердце не осталось ни алчности, ни гордыни, одна только благодарность за дарованную Богом долгую жизнь. Но боюсь, что стоит мне взять в руки перо и сесть за письменный стол, как все те привычки, которые сформировались у меня за шестьдесят лет писательской жизни, возьмут надо мной верх и, несмотря на все свои благие намерения, я тут же, сам того не желая, превращусь в литератора. И вновь окажусь во власти дум, которые одолевали меня все шестьдесят лет и которые неизменно были связаны с моими читателями.

И уж конечно я не смогу создать ничего даже отдаленно похожего на ту чистую религиозную исповедь, которую написал Иоанн. Даже если вдруг представить себе, что сердце мое проникнется такой же верой в Бога-Родителя…

Вот почему я был близок к тому, чтобы погрузиться в пучину отчаяния.

В один из таких дней в моем кабинете после долгого перерыва внезапно появился небезызвестный Дзиро Мори.

— Вроде бы ты закончил новую книгу, — сказал он, — а особой бодрости в тебе я не вижу. — Затем добавил не без иронии: — Уж не жалеешь ли ты о том, что написал книгу по просьбе Мики Накаяма, основательницы учения Тэнри? Помнится, ты писал в романе «У врат смерти»… Кажется, в том эпизоде, где ты узнаешь о смерти симбасиры… «В тот миг я почувствовал облегчение — все связи мои с учением Тэнри были разорваны». Что-то вроде этого… Я уже обрадовался было, а тут не прошло и восьми лет — я не ошибаюсь? — а госпожа Вероучительница велит тебе писать новую книгу. Сочувствую. Прямо роковая связь какая-то. И что же издательство? Небось отказались печатать, мол, кризис, то да се…

— Книга выйдет в июле, а я как раз собираюсь приступать ко второй.

— Вот это да! Уж не хочешь ли ты сказать, что эта живосущая Мики, или как ее там, все-таки уломала тебя и ты из кожи вон лезешь, готовясь достойно встретить столетие Тэнри? Кстати, я тут недавно прочел любопытную книгу. Она называется «Учение Тэнри, возрождайся!», есть там еще и подзаголовок — «Ради обновленного учения Тэнри — назад к заветам Вероучительницы Мики Накаяма». Не желаешь ознакомиться? Получишь удовольствие. Там очень хорошо описано разложение верхушки Тэнри, надеюсь, и у тебя наконец откроются глаза. Я тебе оставлю эту книгу.

— Ну конечно, ты ведь не слушал бесед живосущей Родительницы… С тех пор как она начала появляться в нашем доме, ты у нас не показывался. Боялся, что ли? Она не имеет никакого отношения к современному Тэнри. Она шествует по миру ради Спасения Человечества, выполняя волю Бога-Родителя. Ты ведь прекрасно знаешь, что еще до своей смерти в 1887 году Мики выступала против создания ограниченно-узкой религиозной организации, чего-то вроде секты, она сокрушалась, видя, что ее приспешники избрали путь лояльности и пытаются добиться официального статуса Тэнри в качестве одного из ответвлений синтоизма, она сознательно сократила свой жизненный срок на двадцать пять лет и покинула этот мир ради того, чтобы действовать в нем как живосущая Мики. Она разговаривала со мной уже сорок с лишним раз, причем все, что она говорила, записано на пленку. И я очень хочу, чтобы ты прослушал эти записи с начала до конца. Если ты очень занят и слушать все тебе не по силам, то, может быть, ты согласишься прослушать хотя бы те десять записей, которые относятся к празднованию столетия Тэнри, а потом расскажешь мне о своих впечатлениях? Ведь только тогда ты сам сможешь судить, обманывают меня или нет.

— Как? Значит, ты все еще на распутье? Ну и дурак же ты!

— Вовсе нет. Мы с тобой до сих пор всегда были откровенны друг с другом и всегда друг друга понимали, вот и теперь я хочу, чтобы ты все знал. Но пересказывать очень долго, поэтому я предпочел бы, чтобы ты сам послушал беседы живо-сущей госпожи Родительницы. Мне очень хочется узнать твое мнение.

— Ладно, — сказал он и поднялся, собираясь уходить.

Вместе мы спустились на нижний этаж, и я передал ему десять кассет, записанных с середины января до конца марта, вместе с напечатанным на машинке текстом.

— Да, едва не забыл. Эту книгу с критикой Тэнри можешь унести, она мне не нужна.

С этими словами я поднялся в кабинет, взял со стола книгу и отдал ему.

Расставшись с Дзиро Мори, я вернулся в кабинет, но засесть за работу удалось не сразу. Я не мог сосредоточиться, голова была как в тумане, меня преследовали мысли о заметке, которую утром я прочел в газете. Там рассказывалось о том, как в одной из деревень префектуры Сайтама ученик начальной школы, шестиклассник, покончил с собой, повесившись в амбаре своего дома, и приводились мнения специалистов. В последнее время самоубийства среди школьников средних и младших классов стали распространенным явлением, что вызывало беспокойство в обществе. Многие видели основную причину в участившихся случаях жестокости и насилия в школах, а также в неспособности многих детей учиться, считая и то и другое следствием бедственного положения, в котором оказалось школьное образование, но мне казалось, что причина в другом — просто люди разучились с уважением относиться к жизни. Однако посетившая меня два дня назад госпожа Родительница сказала нечто неожиданное:

— Тебе выпало счастье дожить до девяноста лет, и ты должен этому радоваться. А ведь два раза ты сам хотел уйти из жизни. Однажды — когда учился в начальной школе, а второй раз — когда заболел во время своей заграничной стажировки. Не забывай об этом. Ты дважды заставил Бога-Родителя страдать.

Эти слова, сказанные как бы мимоходом, без всякой связи с предыдущим и последующим, почему-то обеспокоили меня. Действительно, я дважды пытался покончить с собой, но я стыдился этого и никому об этом не рассказывал и, уж тем более, не писал. Вездесущему и всезнающему Богу-Родителю это обстоятельство, разумеется, хорошо известно, вот только почему он решил напомнить мне об этом теперь через живо-сущую Родительницу? Я не мог этого понять и потому заволновался. Может, она имела в виду, что и тогда Бог-Родитель спас меня?…