Чтение онлайн

Мой кабинет располагался на втором этаже, в комнате, выходящей на юг, здесь все уже было обставлено — кровать, обогреватель, мебель, книжные полки, и главное — большой письменный стол, на котором вольготно могли разместиться рукописи и справочники. Поскольку я влез в долги при строительстве нового дома, мне предстояло вести жизнь, еще больше напоминающую жизнь батрака, и вкалывать еще усерднее, чем в моей комнатушке в Мисюку.

Мы прожили в новом доме две недели, когда однажды, ближе к вечеру, зазвонил внутренний телефон, и жена сказала:

— Пришел Ёсабуро, ждет в саду.

Надеясь немного передохнуть, я спустился в сад.

За время войны сад совсем одичал, и после нашего переезда его восстановлением занимались садовники, отец и сын, служившие здесь еще до войны, Лично мне было совсем не до устройства сада, но садовник, работавший здесь с двадцатых годов, с того времени, как тесть построил здесь выездной дом, незадолго до переезда посетил меня в Мисюку и попросил, чтобы ему поручили благоустройство сада в новом доме. Я объяснил ему, что с моими затратами на новый дом и долгами мне сейчас не до сада, но старик продолжал настаивать, говоря, что из благодарности к прежнему хозяину (моему тестю) хочет посадить дубки вместо погибших при пожаре в качестве изгороди по четырем сторонам усадьбы.

После некоторых раздумий я отдал садовнику гонорар, полученный накануне, сказав:

— Вот все, что я могу дать на обустройство сада, на эти деньги делайте что хотите!

На следующий день после переезда старый садовник пришел доложить, что немедленно приступает к работе, поскольку нашел достаточное количество метровых дубков, годящихся на изгородь.

Я был очень занят работой, мне было не до сада, да и просто по своей безответственности я полностью положился на него. Но когда я, услышав, что меня ждет Ёсабуро, спустился в сад, увиденное меня поразило.

Студент стоял там в своей старой студенческой форме и старых гэта, а за его спиной, там, где от парадных ворот поднималась лестница, вместе со стариком садовником и его сыном трудились еще двое рабочих.

Едва завидев меня, старый садовник подошел.

— Вы наверняка знали до войны усадьбу графа К. в Касюэне, — сказал он. — После пожара ее стали распродавать отдельными участками, мне сказали, что великолепные садовые камни им мешают, и я получил их даром. Если маленькие камни положить по обе стороны от входа в дом, а большие вдоль лестницы, это очень украсит сад. Кроме того, я взял из сада графа алую сливу, которую хотели срубить, так что если ее посадить сбоку от входа в дом… Думаю, этому и покойный хозяин был бы рад…

— Спасибо… Во всем, что касается сада, я полностью полагаюсь на вас, делайте что хотите, пожалуйста, — сказал я и повернулся к студенту.

— Вот это дом! — воскликнул он.

— Ничего особенного. Всего лишь половина от прежнего, сгоревшего, никакой роскоши. С чем ты сегодня?

— Вчера меня вызвали в банк и официально утвердили мой прием на службу, дали мне множество наставлений, но теперь уже волноваться не о чем. Сразу же пошел к вам доложить и глазам своим не поверил — в доме уже новый жилец! Он сказал, что не знает, куда вы переехали. Пришлось расспросить соседей — и вот я здесь…

— Поздравляю! Значит, ты теперь служащий банка М., так получается. Когда на работу?

— Я бы хоть сегодня, но вообще-то с первого числа следующего месяца.

— Как бы то ни было, я рад за тебя. Ты добился того, что казалось невозможным, — поступил на службу в банк М., твое желание исполнилось, поэтому ходить каждый день на службу в банк должно быть для тебя счастьем, держись!.. Япония во всех отношениях осталась феодальной страной, и в банке среди служащих идет жестокая борьба за место под солнцем, но ты смотри на это как на спортивный марафон, а главное — береги здоровье, чтоб не надорваться.

— Вы теперь живете ближе к станции, в центр добираться стало удобнее…

Общаясь с молодыми людьми, я, как правило, ограничиваюсь тем, что выслушиваю их и не задаю вопросов. И на этот раз, как ни любопытно мне было узнать, сколько человек приняли на службу в банк М. и сколько из них выпускников Токийского университета, я не стал ни о чем расспрашивать Ёсабуро. Я видел, что больше всего его сейчас занимает мой новый дом, поэтому отослал его к садовникам. Их было четверо, они втащили два огромных валуна через ворота и подняли вверх на несколько ступеней лестницы. Я бы охотно с ними поговорил, но не желал им мешать и, ничего не сказав даже Ёсабуро, вернулся в свой кабинет и принялся за работу. Юноша, немного поговорив с женой, ушел.

В следующий раз он появился в моем доме в середине апреля, вечером воскресного дня. В тот день студент университета, преподававший моей младшей дочери французский язык, припозднился на занятиях, поэтому мы обедали позже обычного, и когда на десерт приступили к чаю, зазвонил дверной звонок, и дочь пошла открывать.

— Какой-то человек в гэта и старой одежде, — сообщила она, понизив голос, — назвался Ёсабуро.

— Это выходец из Ганюдо, поступивший на службу в банк М, — сказала жена. — Проведи его сюда! Угостим его чаем…

Дочь, недоумевая, вышла из столовой и привела юношу к нам. Он сразу сел за стол, но вид у него был как у безработного.

— Что это с тобой? Разве ты не ходишь на работу в банк?

— Но сегодня воскресенье, выходной.

— Пусть и выходной, все равно нельзя в таком виде показываться на люди! А ну как встретишь кого-нибудь из начальства или сослуживцев?

— Наверно, вы правы…

— Если уж, как ты сам говоришь, сбылась твоя мечта и ты стал банковским служащим, то первым делом ты должен, даже у себя дома, тщательно следить за своей внешностью. Поскорее избавься от своей деревенской закваски.

Жена налила чай и подала ему. Он, подув на горячий чай, стал пить, громко прихлебывая, точно вычерпывая ложкой. Жена невольно улыбнулась, но постаралась, чтоб он не заметил.

— Прости, что лезу со своими советами, но не стоит пить чай и кофе прихлебывая.

— Да?

— За это прихлебывание тебя будут презирать.

— Я не знал.

— Мы оба вышли из рыбацкой деревни, оба дикари, и надо в этом отдавать себе отчет. Я сам от этого много пострадал, поэтому и болею за тебя. От твоих манер, привычек разит рыбаком, и окружающие будут презрительно думать, что ты плохо воспитан. Ты ведь в университете занимался исключительно финансовыми проблемами и не усвоил культуры, которую дает литература, поэтому, даже окончив университет, ты остался дикарем!

— Да, так оно и есть. Вот и начальник вчера мне сделал замечание. Я несколько раз приглашал в кафе девушку, служащую в банке… Разумеется, платил я… Но, по словам начальника, тот, кто путается с девушками из банка, никогда не сделает карьеру. А если я претендую на место в руководящем составе, мне вообще нельзя заглядываться на сотрудниц… Я не знал, для меня это было полной неожиданностью, я должен быть благодарен начальнику за его замечание…

— Тебе повезло. Не сделай тебе начальник замечания, тебе был бы навсегда заказан путь наверх.