Чтение онлайн

Еще в начале двадцатого века, у дороги между селами Долгиново и Жары Вилейского района, стоял каменный идол — женщина с крестообразно расставленными руками. Нынче идол лежит на траве, на территории минского музея, (Ляукоу Э.А. "Маукливыя сведки минуушчыны", Мiнск, 1992). У ног женщины стоит ребенок, руки которого так же расставлены, он охватывает ноги богини, в надежде получить защиту.

Надо думать, что крестообразное положение рук спасло, в свое время, идол от уничтожения, хотя крест в фигуре идола не читается. Во-первых, видно, что фигура имеет плечи. Во-вторых, христиане, расширяли вверх концы каменных крестов и подчеркивали их прямоугольную форму именно для того чтобы отдалить их сходство с человеческой фигурой. Здесь же концы несколько опущены и закруглены, а тело имеет груди и прямоугольное углубление — место для жертвенного дара. Безусловно, здесь мы имеем дело с идолом женской богини. Левков полагает, что это идол белорусской Мары.

Раскинутые руки совершенно ясно передают ощущение шири, присутствия во всем Свете, всевластие, охват (пахотного) поля, охват всего не огороженного пространства. Каждый человек убедится именно в таких ощущениях, если он встанет на поле, подымет голову, расправит плечи и раскинет руки.

Женские богини Мокошь, Лада и Леля на русских вышивках всегда изображаются с расставленными руками, в локтях, их руки подняты к Небу — к верхнему миру. У белорусского изваяния они тоже расставлены, но располагаются горизонтально, к Небу не подняты, а обращены к среднему миру, к нам.

На спине фигуры находятся три процарапанных в камне одинаковых рисунка. Они похожи на большие снежинки, звезды, сияния, источники лучезарного света. Они не являют собой законченные ромбы или квадраты, поэтому их нельзя отнести к изображениям пахатного поля, которые иногда присутствуют на животах женских божеств. Кроме этого, есть по крестообразной фигуре на обоих рукавах.

Безусловно, изваяние концентрирует в себе идею женского начала в мироздании. Надо считать, что оно являлось одним из центральных предметов культа великой женской богини, каковой была Мара, и поэтому должно занять соответствующее место в культуре и вере языческой Руси.

5. Другие известные каменные идолы Мары лишь отдаленно напоминают женский облик и созданы самою Природой. Люди нашли их среди иных валунов и лишь немного поправили. В прошлом веке на всю Беларусь были известны два вертикально стоящих камня: Демьян и Марья. Они веками стояли на одном месте. Рядом с ними была сооружена христианская часовня. Стояли камни на горе, на краю села Пережир, у р. Свислоч, под Минском. Гора зовется Проща. Проща — слово языческое, первоначально оно связывалось с горами, родниками и деревами, которые брали на себя людские тяготы. По другую сторону деревни, диаметрально противоположно святилищу Мары, расположен курганный комплекс.

Демьян стоял в стороне, в двухстах метрах от Марьи и редко привлекал чье-то внимание. Известность и популярность имела Марья. Камень Марьи напоминал женскую фигуру с руками, упертыми в бока, формы камня давали намек на груди. К ногам вплотную примыкал другой камень с выдолбленным корытцем — в него складывали деньги.

В семидесятых годах девятнадцатого века этот камень активно исцелял паралитиков, глухих, немых, хромых и вообще всех немощных. Несли Марье полотно, лен, шерсть, сало, живых поросят, цыплят, овец, деньги и т. д., кто что имел, то и вез. Иногда жертвы возами возили со всей Беларуси, так их было много! К сожалению, Левков не говорит — куда все это потом девалось, но это легко домыслить. Идол Мары — Марьи со всем своим культом был поставлен на службу церкви, значит, пожертвования брала церковь. Но христианского в этом культе было мало.

Сперва перед изваянием раскладывали дары и склоняли голову: «обрекались». После этого богиню просили помочь в беде, дать суженного, принести хороший урожай. Далее шли к часовне, которая была не далеко. Обходили ее три раза на коленях, и вновь шли гуськом к камню, целовали его и опять просили о помощи. Особую силу Марья имела на праздники урожая, когда было чего положить на алтарь.

В 1933 году борец со "старой жизнью" Василь Пинязик свез валуны с Прощи в свой подвал, где вмуровал их в стену. При этом, он кому-то сказал: "Гляди, люди молились, а я этот камень в склеп вставил."

После этого дела жизнь Василя не задалась. Вскоре умер его сын. Самому ему пришлось уехать из села. Работал в Орше, Дубровне. Где-то там и повесился. А подвал был засыпан новыми хозяевами. Так Марья — Мара ушла в подземное царство.

Участь Василя есть общая участь всех, посягающих на языческих богов. Но случай с Марой особый. Она — Марья, Мара — есть нечистая сила, Лихо по поздним народным представлениям. Но она же и женское начало, ожидание Весны, надежда на урожай. Богиня по прежнему несет свою двойственную природу.

Мара оказывается прилипчива к мужикам и встреча с нею ничего хорошего не обещает: заболеешь и помрешь. Мара имеет обыкновение ползти следом за выбранным человеком. Потому ее и сжигают на Купалу, обрубая этот зловредный "хвост".

6. Опасность древней богини, ее правда, и возможность противостояния ей дана нам в сказке "Василиса Прекрасная". По сказке Василиса послана за огнем к великой Яге — повелительнице леса, дня и ночи.

Когда в сказке не появляется иных ягишен, а есть только одна Яга то она, как правило, и оказывается древней Марой. Обычно читатели путают эту Ягу с древними старухами леса — ягишнами. Простейшее отличие их в том, что ягишны людей не едят и живут в лесу естественным образом.

Из нашей же сказки ясно, что Яга-Мара живет на том свете — в мире, о котором ничего нельзя спрашивать и знать, иначе из него не вернешься. У нее есть невидимые слуги, прислуживающие руки, и Яга совершенно не нуждается в услугах Василисы. Но уж раз та пришла, то она дает Василисе выполнимые и не выполнимые задания, и только наличие врожденного такта и личного божества — идола, принесенного под полой, спасает девушку от съедения.

Василиса регулярно кормит свою богиню, проявляет к ней вовсе не корыстную, а родственную любовь как к единственному родному существу, и богиня делает ту часть работы, которая выходит за пределы человеческих возможностей. Смерть витает везде в доме Мары. Но эта Смерть не Погибель, она имеет свою высокую этику. Василиса не спрашивает ни о чем в ее доме, не узнает ее, и потому освобождается. О Смерти народ загадывал: "На что глядят, да не видят, про что ведают, да не знают?"

Выгнанная Марой Василиса возвращается с черепом, светящиеся глаза которого сжигают праведным огнем ее мучителей. При этом, Яга-Мара была раздосадована и зла на Василису именно за то, что та выполнила все ее задания. Этика — соблюдение Нравственного Закона — не позволило Маре съесть ее.

Волшебные сказки ясно дают нам понять, что чем выше мировое значение волшебного персонажа, тем он более этичен. Это может быть этика разрушителя или созидателя, ведущая начало от Чернобога или Рода, но в любом случае это будет этика, дающая возможность выхода из любой ситуации тому, кто знает Нравственный Закон. Так, в сказке "Марья Моревна", Кощей догоняет, отбирает у Ивана Царевича Марью Моревну, и говорит, что прощает Ивана за то, что ранее он его спас. Почему не добрые к человеку божества соблюдают, казалось бы, не выгодные для себя этические нормы — мы ответим чуть ниже.

Мокошь и роженицы

1. Имя богини регулярно встречается в поучениях против язычества в 15–16 веках. Так в 16 веке среди стандартных исповедальных вопросов к церковным прихожанкам был и такой: «не ходила ли еси к Макоше?». Уже сам этот вопрос означает, что где-то есть доступное капище с изваянием богини. Есть и записи о вере в Мокошь на русском Севере в 19 веке.

Имя богини буквально переводится как «мать наполненной корзины», мать урожая, мать изобилия. В некотором смысле Мокошь надо понимать и как богиню жребия, подательницу грядущих событий.