Чтение онлайн

Скорбящая Корова легла рядом с Петухом-Повелителем и провела с ним остаток ночи. Она так и не проронила ни слова, а Шантеклер так и не уснул. Но недолгое время они пробыли вместе.

На рассвете Шантеклер прокукарекал утро, а потом один вернулся в Курятник.

В тусклом свете возникло движение, будто бы пробуждаются животные. Но шевеление это было притворным, поскольку никто из них не спал. Без ветра, без дождя, но все же этой ночью разыгралась буря; и потом непонятная тишина нескольких последних часов. А потому животные моргали и вздыхали всю эту долгую ночь, и никто из них не заснул: ни куры, ни мыши, ни Лис, ни Пес, ни Черный Муравей, ни прекрасная и скорбная Пертелоте, ни Хорек.

Каждый заметил отстраненную серьезность их Повелителя. Никто не потревожил его, когда он шел к своему шестку. Никто, кроме...

— Петух-Повелитель знает, кто это, не так ли? — сказал Джон Уэсли Хорек, встав прямо перед Шантеклером.

Но Шантеклер едва видел его.

— Я устал, Джон Уэсли.

Взгляд его был устремлен к Пертелоте, и по тому, как склонилась ее голова, было ясно, что скорбь переполняет Курицу. Она также очень устала и нуждалась во сне.

— Джон знает кто! — взвизгнул Хорек. — Кто тогда, тот и всегда! Нечестивцы не меняются. Грешника не научишь!

— Ах, Джон, поговорим после. Тогда и объяснишься.

Но Хорек не дал пройти Петуху-Повелителю.

— Это только на него похоже, терзать и убивать. Казнить! Казнить! Отрубить ему голову! — все более горячился он.

Лишь на мгновение Шантеклер заглянул ему в глаза, затем снова отвернулся.

— Ты несешь вздор,— сказал он.

Взгляд его сам собой вернулся к Пертелоте. Она дрожала. Петух ощутил, что трескотня Хорька добавила ее горю тревоги.

— Уйди с дороги! — приказал он.

Но вдруг Джон Уэсли так высоко выгнул спину, что его передние и задние лапы прижались друг к другу. То была боевая стойка. Всю ночь он ждал, чтобы высказать то, что жгло его изнутри, и теперь его понесло.

— Ненавижу его! Ненавижу его! — шипел он, скаля зубы. — Кто-то убивает цыплят! Кто-то душит Курицу, которой жить и жить! О, как Джон ненавидит его!

Это возмутило Мундо Кани. Заметив угрозу, Пес вскочил со своего места у двери и кинулся к Хорьку, дабы отшвырнуть его в сторону.

— Прочь, бугристая спина! — завопил Хорек. — Только тронь меня, и я так тебя трону!

Хорек яростно оскалил свои острые зубы. Отвага его была феноменальна.

— Мундо Кани,— распорядился Шантеклер, — сядь на место! — Тот повиновался. — Ты, Джон Уэсли. — Он пристально посмотрел на Хорька. — Я больше никогда не хочу этого слышать. Никогда больше в этом Курятнике или на этой земле я не желаю слышать, что ты ненавидишь живую душу.

— Может, кому-то хочется ненавидеть,— упорствовал Хорек.— Взывать к ненависти. Убивать от ненависти.

— Никакой ненависти, Джон Уэсли.

— Посмотри, что он...

— Никакой ненависти! — громовым голосом вскричал Шантеклер. Куры затряслись и побежали к своим насестам. Хорек съежился. Но рта все же не закрыл.

— Есть еще один У., — бормотал он, — который не станет целоваться с Крысом.

Тут Шантеклер взглянул на него с неожиданным пониманием.

— Мудрый маленький Хорек. Так ты думаешь, что знаешь, кто убил моих детей.

— Думаю! Я думаю и потому знаю. Я знаю!

— Думаешь ты, возможно, хорошо, Джон Уэсли. Но выводы твои плохи. Он не мог сделать этого.

— Это Незер,— промолвил Хорек, и вот что из этого вышло.

Курятник тотчас же взорвался: замешательство, суета, дикое кудахтанье. Жасмин носилась по воздуху, не зная, куда приземлиться, и колотила крыльями будто помешанная. Остальные были ей под стать — они прыгали и кружились на месте.

Джон Уэсли был удовлетворен. По крайней мере эти ему поверили.

— Крыс Эбенезер! — перекричал он всех.

Шантеклер кукарекнул, призывая к порядку. Еще раз кукарекнул. Кукарекнул в третий раз. Но куры выплескивали напряжение бессонной ночи. Вчерашний ужас, немое ожидание прошедшей ночи вдруг обрели имя, и куры уже не могли сдержаться.

Шантеклер двинулся с места. Одно крыло он положил на Жасмин, а другое на Топаз и прижимал их к себе, пока они не успокоились. Так он проделал с каждой, пока все они не ощутили его поддержки и не воцарился наконец тревожный покой.

— Никто из вас не спал этой ночью? — спросил Шантеклер.

Они лишь смотрели на него, и сердце его наполнилось жалостью.

— Да поможет нам всем Создатель, — сказал он.

Затем, пока сохранялось шаткое равновесие, он поднялся на шесток, возвысившись над ними.

— Ну, хорошо. Утешьтесь немного хоть тем, — сказал он, — что это не мог быть Крыс Эбенезер. Кем бы ни был Незер, чего бы ни пожелал он сотворить, так сломать шею Берилл он бы не смог. Эбенезер способен разбить яичные скорлупки, и он достаточно порочен, чтобы выесть яйца. Но вот несомненный факт: пойди он против взрослой Курицы, либо упустил бы ее, либо смерть ее стала бы куда более кровавой, чем у Берилл.

— Незер затаил злобу. — Несмотря на все слова Шантеклера, Хорек продолжал настаивать на своем.

Шантеклер резко повернулся к нему:

— И злоба может быть сильной. Но злоба не есть сила!

Ему сейчас были совершенно ни к чему споры с этим дерзким Хорьком, но он крайне не хотел, чтобы опять возбудились его куры.

— Жаждущий мести, ха! Ради мести маленькие становятся большими. Ради мести слабые становятся сильными. Так поймать его! Убить его!

— Джон Уэсли Хорек, посмотри на себя! Это слова мести!

— Кто убивает трех цыплят? Кто не оставляет ни одного принца? Кто выбирает троих, чтобы убить троих? Тот, кто унижен их отцом: Крыс Незер!

— Джон, неужели ты не видишь, что делаешь? Ты хочешь сейчас, чтобы я выбрал кого-то и убил его. Ты хочешь, чтобы я сделал то, что сделал он. Я бы сам стал крысом, убив Крыса! Месть за месть? Пожалуй, это грех, и жалкий, ничтожный грех — мстить за это!

— Нет. Не так.

— Тогда что? Почему ты так настаиваешь на этом?

— Джон У. остается Джоном У. Джон охотится за ним. Джон убивает его, — Хорек задрал голову, в глазах его было явное презрение к Шантеклеру, — для тебя.