Чтение онлайн

С подлинным верно,

Томас Брэдбери.

К протоколу прилагаются показания, данные суду присяжных округа Норфолк в городе Хэмптон 9 октября 1672 года, и обвинительное заключение, представленное в означенный суд:

«Мы обвиняем Юнис Коул, вдову, в принуждении Энн Смит к проживанию совместно с означенной Юнис Коул в доме последней согласно иску, предъявленному Ионом Клиффордом-старшим от имени отца Энн Смит. Свидетели: Ион Клиффорд-старший, Энн Хиггинс и Энн Смит.

С подлинным верно, Томас Брэдбери» [176] .

Случай с Мэри Филипс не только демонстрирует причудливые формы восприятия возможных проявлений колдовства жителями Новой Англии XVII века, но и свидетельствует о том, что ведовство было не только источником страхов, но и объектом изучения. Многие рассказы о колдовстве (особенно о событиях и делах, происшедших и рассматривавшихся вне округа Эссекс в штате Массачусетс, архивы которого отличаются удивительной полнотой) дошли до наших дней не в своем оригинальном формате, а в виде рукописных копий с них, сделанных в девятнадцатом и в начале двадцатого века теми, кто серьезно изучал феномен ведовства. Джордж Киттредж [177] , чьему перу принадлежит, наверное, самый известный отчет о салемских событиях, еще в бытность студентом вел записную книжку, в которой фиксировал те «колдовские рассказы», о которых ему становилось известно. Более чем через два века он отразил в своих записях те подозрения, которые существовали у преимущественно пуританского населения Новой Англии в отношении квакеров [178] , но с учетом того, что источник информации сам Киттредж характеризует как «любопытный старый памфлет 1659 года». Таким образом, исследователь сам не до конца верит в излагаемые факты и рассматривает свидетельства колдовства как некие «диковины», отражающие отголоски средневековых суеверий, не имевших ничего общего с реальностью.

Странные и ужасные дела творились в Кембридже – здесь рассматривалось дело неких квакеров, которые заколдовали женщину по имени Мэри Филипс. Они вырвали ее из объятий мужа, с которым она мирно почивала на супружеском ложе, и превратили в кобылу. Сообщалось, что они ехали на ней из Динтона [180] в сторону Кембриджа, где женщина приняла, наконец, свой собственный облик, причем бока ее были в страшных ранах, как будто бы в них вонзали шпоры.

Присутствие Джона Годфри в протоколах суда округа Эссекс не ограничивается приведенными здесь цитатами. Впервые его имя упоминается в судебных документах еще в 40-х годах XVII века и фигурирует в них вплоть до его смерти в 1675 году [181] . Хотя первые переселенцы – жители Новой Англии – славились своей страстью к сутяжничеству, случай Годфри особый. И дело тут не только и не столько в том, насколько часто он представал перед судом в различных качествах, сколько в существе его неладов с законом. Тот факт, что мужчин время от времени обвиняли в колдовстве, не удивителен, но почти всегда в основе этих обвинений лежала связь (в том числе, через брак) с женщиной-ведьмой. Джон Годфри – персонаж в галерее ведьм и колдунов Северной Америки уникальный по той простой причине, что он завоевал репутацию колдуна своими собственными словами и поступками, но был при этом холост.

Также его образ жизни – а он часто нанимался пастухом и проводил много времени со стадом на различных выгонах, – отличался гораздо большей свободой и мобильностью по сравнению с другими членами его общины, хотя и свидетельствует о недостатке социальных связей и бедности. При этом складывается впечатление, что Годфри любил провоцировать окружающих. Он часто и охотно заводил речь о могуществе ведьм и колдунов и даже намекал (на свою собственную связь?) с Дьяволом. Как и Юнис Коул и некоторые другие обитатели Новой Англии той эпохи с давно устоявшейся дурной репутацией, Годфри избегал наказания почти всю свою взрослую жизнь. Трижды он представал перед судом в качестве обвиняемого и трижды был оправдан.

Еще одним необычным обстоятельством, связанным с личностью Годфри, можно считать тот факт, что после суда над ним в 1659 году он не покинул свою общину, и его жизнь, в принципе, мало изменилась [182] .

Однако с течением времени сварливый нрав Годфри и его сложные финансовые отношения с соседями привели к новому делу против него – в 1665 и 1666 гг. его обвинили в колдовстве, а оправдали только по той причине, что не были соблюдены некие формальности, в то время как суд почти не сомневался в его вине.

Представлен вниманию высокоуважаемого суда, который соберется на свое заседание в Ипсвиче в двенадцатый месяц сего 1658 года либо в 1659 году

С учетом того, что стали мы свидетелями событий, которые можем оценивать различно, а также принимая во внимание услышанное нами в других местах, свидетельствуем, что многие люди понесли убытки, потеряв скот и столкнувшись с другим ущербом, причиненным их хозяйствам, а также у некоторых пострадало здоровье. Последнее, по их мнению, не могло быть результатом естественных причин или вредных привычек потерпевших, но вызвано было волей некоего злонамеренного лица, а именно Джона Годфри из Эндовера, который повздорил с некоторыми из свидетелей. В связи со всем вышеизложенным мы, нижеподписавшиеся, хотим привлечь к ответственности означенного Джона Годфри и для того обращаемся с иском к высокоуважаемому суду, каковой суд в мудрости его призываем мы вызвать вышеуказанного Джона Годфри на текущее заседание, допросить его и выслушать наши показания либо провести отдельное слушание для всестороннего рассмотрения нашего иска, если таково будет решение высокоуважаемого суда по данному делу.

Джеймс Дэвис-старший, действующий от имени своего сына Эфраима Дэвиса,

Джон Хезелтайн и его жена Джейн,

Абрахам Уиттакер, обращающийся по делу о своем быке и по другим вопросам,

Эфраим Дэвис, действующий от своего имени.

Также выслушали мы рассказы нижеперечисленных лиц, которые могут оказаться важными для высокоуважаемого суда:

Бенджамина Свита по делу его ребенка;

Изабель Холдред, которая слышала голос и претерпела телесные муки;

Джоба Тайлера из Эндовера о том, что к его жене прилетала птица и пила ее кровь;

Сына Чарльза Брауна о том, что он видел (и о чем мы пока умолчим);

Дочери вдовы Айрс и дочери матушки Проктер о чане, в котором кое-что находилось.

Томас Хейн дал следующие показания: «Пребывал я в доме матушки Холдред, когда она сказала, что видит коня огромных размеров, и показала, где стоит тот конь. Я схватил палку и ударил по этому месту, но ничего не почувствовал, но услышал, как хлопнула дверь. Матушка Холдред заявила, что конь ускакал через эту дверь. После этого она затряслась от испуга и испытала такую страшную боль, что ее тотчас бросило в пот. Мне показалось, что она сейчас потеряет сознание. Она трепетала, как лист на ветру».

Томас Хейн

Нейтан Гоулд дал следующие показания: «Как-то ночью был я в доме матушки Холдред [вычеркнуто] и она сказала, что увидела огромного змея с открытой пастью, и на нее напала такая слабость, что у нее подкосились ноги, но она все равно сумела добраться до меня, вцепилась мне в волосы и повернула мою голову так, чтобы я тоже увидел змея, а потом лишилась дара речи на целых полчаса».

Нейтан Гоулд

Она сообщила, что Джон Годфри пришел в дом, где находились ее муж Генри Блэсд [оторвано] и она сама, и потребовал, чтобы ее муж срочно вернул ему долг. Годфри также добавил, что он получил судебное предписание, и скоро к ним придет пристав Лорд, чтобы взыскать сей долг. Кроме того, Джон Годфри заявил, что они [оторвано], если не заплатят ему. На это свидетельница заявила, что ни она, ни муж не считают себя его должниками. Тогда Годфри ответил, что [оторвано], и он вынужден будет послать к ним пристава, а также угрожал им [оторвано]. На что свидетельница отвечала, что пусть насылает на них хоть всех дьяволов из ада, она их не боится. Свидетельница также показала, что через два дня после этого у нее начались приступы странного недуга, которые не прекращались целых две недели ни днем, ни ночью, а несколько ночей подряд являлись ей призраки: в одну ночь летал над ней шмель, на следующую ночь помстился ей медведь, который щелкал зубами и махал когтистыми лапами. Медведь также сказал: «Ты говоришь, что никого не боишься. Думаешь, дом Гарри Блэсдела послужит для тебя защитой?» Свидетельница ответила: «Я верю, что Иисус Христос меня спасет». На это призрак заявил: «Ты говорила, что не боишься чертей из ада, а я сделаю так, что сердце твое истечет кровью за считанные часы». После этого свидетельнице явился огромный змей, который напугал ее настолько, что она подбежала к ночевавшему в их доме у печки Нейтану Гоулду, вцепилась ему в волосы, а потом целых полчаса не могла вымолвить ни слова. На следующую ночь явился ей конь-великан, о чем рассказала она Томасу Хейну, бывшему в их доме, и указала, где тот конь стоит. Означенный Томас Хейн взял палку и ударил по тому месту, где находился призрак, и свидетельница увидела, что палка попала призраку в бок, а затем Томас Хейн ударил еще раз, и призрак оказался у стола [оторвано], а затем метнулся к двери [оторвано] и дверь ходуном заходила на петлях. Примерно через неделю свидетельница со своим сыном проходили [оторвано], оказались у ворот Нейтана Гоулда и услыхали шум во дворе [оторвано]. Свидетельница спросила сына: «Что за зверь за воротами?», на что сын ответил: «Это один из черных быков дядюшки Кобби». После этого бык вырвался со двора и оказался рядом с ними, и сердце у свидетельницы сжалось, потому что ей показалось, что бык смотрел прямо на нее со злобой. Она крикнула сыну, что им нужно укрыться в доме, но внезапно бык подбежал совсем близко, прижал ее к стене, а затем уронил на землю. Она так сильно пострадала, что не могла встать, и по лицу ее текла кровь, когда люди уносили ее в дом.