Чтение онлайн

Она подошла к столу и взглянула на лист с аккуратным, округлым почерком Уильяма. Единственной цифрой, выбивавшейся из строгих строк, была повторявшаяся раз за разом пятерка.

— Этого не может быть, — тихо проговорила Эвелин, проводя пальцем по цифрам, выведенным черными чернилами.

— Может, — сказал Уильям. — Гови даже считает, что тебе полагается премия.

— Премия? — Эвелин подняла взгляд. — За что?

— За то, что этот август стал для нас самым прибыльным месяцем со времен открытия магазина, — пояснил Уильям с теплотой в голосе. — И за то, что ты это заслужила. Вот. — Он достал из-под стола бутылку виски с двумя стаканами и поставил их рядом с кассой. — А пока пьешь, можешь подумать, на что потратишь лишний фунт и шесть пенсов.

Разглядывая золотисто-медовую жидкость внутри бутылки, Эвелин на мгновение снова очутилась в их старой гостиной — вспомнила, как отец открывает граненый графин и его тихий голос тонет в потрескивании камина. Той Эвелин один фунт и шесть пенсов показались бы ничтожной суммой. Но та Эвелин не представляла, каких трудов ей будет стоить ее заработать.

— Эвелин?

Она моргнула и слегка покачала головой, как бы стряхивая это воспоминание.

Уильям налил в каждый стакан по дюйму виски.

— Уже есть идеи?

— Знаешь, я недавно видела по пути домой одно здание, которое сдается в аренду. Кто-то написал объявление и вставил его в окно корзинной лавки. И мне показалось, что для нас с маменькой оно подойдет идеально. Только вот я так и не спросила арендную плату. Сколько ты платишь?

— Семь шиллингов в неделю и один шиллинг в месяц за вывоз мусора, — ответил Уильям, подталкивая к ней стакан.

Эвелин на секунду задумалась. Пусть она понимала в этом мало, но все-таки достаточно, чтобы знать: семь шиллингов за такой красивый дом на Сент-Леонардс-Плейс — слишком уж низкая цена. Она посмотрела на него и, заметив странное выражение на его лице, засмеялась.

— Понятно. Пытаешься провести меня, да? Доказать, какая я наивная?

— Что верно, то верно, — поспешил ответить Уильям, чокаясь с ней стаканом, но не встречаясь взглядом. — Замени шиллинги на фунты, и будет тебе ответ.

— Щедрые, значит, у тебя издатели, — сказала Эвелин. — Если я правильно посчитала, то в год ты платишь за аренду в шесть раз больше, чем получаешь зарплату!

— Ну что ж, — ответил Уильям, сглотнув. — Возможно, сумма и правда поменьше. Если подумать.

Эвелин посмотрела на жидкость в своем стакане. Нескоро же она сможет позволить себе жить в таком большом старинном доме на Сент-Леонардс-Плейс. Но все же с каждым днем она становилась все ближе к чему-то. К чему-то своему.

— За коллег, — произнесла она тост. — Даже за тех, которые над тобой подшучивают.

Глядя ей прямо в глаза, он произнес:

— За друзей. Которые не знают цену деньгам, но при этом исправно набивают кассу магазина.

Эвелин засмеялась и сделала глоток. Виски мгновенно обжег ей язык и нёбо так, что заслезились глаза. Она стиснула зубы и мужественно проглотила напиток, сдержав кашель.

— Ну? — сказал Уильям с усмешкой. На его щеке появилась ямочка.

— Мерзость, — прохрипела Эвелин, делая, однако, еще небольшой глоток. — Настоящая мерзость.

— И все-таки обмывать премию полагается только так. — Он подлил в оба стакана еще по дюйму. — Если хочешь, я могу сходить с тобой. Спросим об арендной плате вместе.

Эвелин отпила еще немного.

— Да там, наверное, жильцы уже появились, — пробормотала она, чувствуя, как алкоголь щиплет язык. — Много времени прошло.

— Значит, в следующий раз, — ответил Уильям. — Когда в следующий раз найдешь, как тебе покажется, подходящий вариант, дай мне знать. Можем сходить и расспросить все вместе. Я замечу, если тебя захотят облапошить.

— Хозяева могут подумать, что мы собираемся заезжать вместе, — сказала Эвелин, — и откажут нам по причине разврата.

Темные брови Уильяма взметнулись вверх.

— Разврата?

— Мы ведь не женаты. — Во рту у Эвелин внезапно стало сухо — наверное, от янтарного напитка в стакане. — Они сразу это поймут, только взглянув на нас.

— Разве? — Он тихонько усмехнулся. К ушам его прилила краска. — И как они это поймут?

— Для начала у меня нет обручального кольца, — ответила Эвелин. — А еще по супружеским парам это сразу видно, они ведут себя по-особому.

— Как Джек и Наоми, например?

— Именно. — Эвелин с облегчением выдохнула, обрадовавшись смене темы. — Они сойдут за супружескую пару.

— А мы — нет?

Он посмотрел на нее, и она почувствовала, как по венам спускается жгучая жидкость, как розовеют щеки и как по телу расходится тепло.

— Мне надо идти, — нехотя сказала она.

— Хорошему виски нельзя пропадать, — произнес Уильям, показывая на свой еще полный стакан. — И пить одному тоскливо. Всего полчаса, не больше.

Она склонила голову в знак согласия. И правда, зачем куда-то идти, если ей здесь так хорошо, так спокойно? Пусть вечернее солнце и дальше стучится в дверь.

Уильям, сжимая в руках стакан, наклонился над прилавком. Стоило ей чуть-чуть подвинуться — и их руки и плечи соприкоснулись бы, как в тот вечер на мосту. Но она только вновь поднесла стакан к губам, удивляясь, как изменился вкус: жгучая крепость уступила место сладковато-дымному послевкусию.

— Знаешь, — тихо сказала она, — я считаю, ты прав. Раньше я действительно не знала цену деньгам, тогда, когда они у нас были. Но теперь знаю. И все время размышляю о том, как бездумно мы их тратили, и это… — Она напряженно выдохнула. — Это ужасно меня злит.

— Не нужно злиться на себя. Ты ведь не знала, что может быть по-другому.

Эвелин подняла брови, как бы говоря: «Лучше от этого не становится».

— Ты жалеешь о том, что случилось? — спросил Уильям, глядя не на нее, а на свой стакан. — С твоей семьей. С отцом.

— Конечно жалею. Если бы я могла что-то в той ситуации решать, что-то контролировать…

Он выпрямился и повернулся, опершись спиной о стол.

— То есть свою теперешнюю жизнь ты бы не выбрала? Не стала бы работать в книжном магазине с мужчиной, который ходит в одних штанах уже лет пять?

Сначала Эвелин не поняла, почему эти слова так отозвались в ее памяти, а потом вспомнила:

— Значит, в то воскресенье ты так и остался стоять здесь! Я думала, ты ушел наверх.

Уильям пожал плечами.

— Уильям, — сказала Эвелин, — посмотри на меня.

Уильям не повернулся. Он лишь сделал еще глоток из стакана.

— Посмотри на меня.

На мгновение ей показалось, что он ее проигнорирует. Но он вздохнул, повернулся, и, когда он на нее посмотрел, во взгляде его темных глаз промелькнуло что-то, что ей не удалось прочитать.