Чтение онлайн

Святослав опустил глаза: упоминание о голове сделало свое дело. Не приходилось убеждать его, что до его головы есть немало охотников, и это не слова.

– А они согласятся, чтобы за него другой шел? – спросил Острогляд.

Его собственный сын уже стал жертвой вместо Святослава. Теперь на то же дело предстояло решиться другому, причем с открытыми глазами.

– А мы скажем, хотим силы уравнять: телом наш князь слабее, да удачей сильнее, неравно выходит. Они согласятся – с князем состязаться у простых отроков удачи нет.

Все помолчали.

– Ну и кто же будет? – наконец спросил Хрольв. – Кто пойдет-то?

Все переглянулись: этот простой вопрос до сих пор никому не пришел в голову. Даже Эльга, стоявшая за такую замену, была озадачена.

Смешно сказать, но и ей в дальних мыслях мерещилось, будто есть где-то витязь, вылитый Волх Змеевич, созданный как раз для таких испытаний. Святослав, при всем его славном наследии, все же был в ее глазах слишком земным, не наделенным счастьем того особого рода, что позволяет выигрывать состязания с миром Иного.

Она поглядела на Мистину, по привычке ожидая от него совета. Не меняясь в лице, он медленно и значительно ей подмигнул.

– Ты знаешь, как это будет, княгиня, – сказал он. – Я не знаю в точности, но уверен: у них где-то средь болот сидит свой Князь-Медведь. Или кто-то очень с ним схожий.

Эльга содрогнулась. Потом сказала, вспоминая их собственное столкновение с хозяевами леса:

– Но тебе ведь тогда было уже… лет двадцать?

– Было, – Мистина кивнул. – Нам нужен паробок сильный, уверенный и знающий, с чем может столкнуться. Здесь даже не столько сила требуется, сколько… вежество.

– Они хотели, чтобы Дулебова рода, – напомнил Острогляд. – Есть у нас разве кто такой? Кроме меня, – хмыкнул он, поскольку был родом из тех полян, что пришли к Днепру с закатной стороны, а значит, тоже были Дулебовичами.

– Ну… вот он, – Мистина задумчиво указал на своего младшего брата.

– Это как? – нахмурилась Эльга, которая никак не могла связать сыновей Свенельда с Дулебом.

– Его мать была из Деревов. Она малым дитем в полон попала, вместе со своей матерью. Еще в ту, давнюю войну, при Олеге Вещем.

Изумление отразилось на всех лицах, не исключая и самого Люта. Разумеется, он знал, откуда его мать взялась на Свенельдовом дворе. Она там выросла, но ее мать, свою бабку, Лют в живых не застал, и ему никогда не приходило в голову, что ее происхождение из давних деревских пленников как-то связывает его с Дулебом.

У Эльги прояснилось лицо. Мистине она доверяла больше всех на свете, а Лют был в ее глазах почти тот же Мистина, только на семнадцать лет моложе.

Под устремленными на него десятками взглядом Лют медленно поднял брови, будто говоря: я? Он не был рад этой чести и не рвался вперед, но и отказываться, буде окажется избран, тоже не собирался. Повесть о давней победе Мистины над Князем-Медведем он знал и был не прочь совершить подвиг в том же роде.

– Не пойдет, – возразил Острогляд. – Он не отрок, у него две жены и у обеих скоро чада родятся. А для таких затей жених и невеста равны должны быть и друг для друга единственными, иначе не дадут боги удачи. Да и мать его… пусть бы она была прямая Дулебова правнучка – она же полонянка, да? Я вашей чести порочить не хочу, но из-за этого нам смогут потом отказать. Скажут…

Лют опустил голову. Острогляд был прав: его недавнее подневольное положение и звание сына челядинки давало повод признать его неподходящим для такого важного дела.

– Да и учился ли ты всему нужному? – добавил Острогляд. – Тебя отец мудростям разным обучал?

– Умею литры в скоты и куны пересчитывать, – усмехнулся Лют, пряча смущение за этой гордостью довольно редким умением.

– Здесь то не пригодится, – Острогляд тоже улыбнулся слегка. – Они там и слов таких не ведают.

– Но кто же у нас… – Эльга обвела глазами отроков.

Теперь она поняла, о чем ведет речь Острогляд. Бойкие отроки из окружения Святослава – Сфенкел, Болва, Игмор, Градимир и другие, – сами выросли в русских дружинах и не обучались тем умениям, которые могут понадобиться. Они знали, как отличить настоящий рейнский «корляг», сколько он может стоить, могли примерно описать, как добраться до Царьграда и даже до Гурганского моря… Но сейчас их окружал лесной, болотистый мир, требующий иных знаний…

Рассеянно скользя глазами по хорошо знакомым ей лицам, Эльга вспоминала, что знает о каждом. Варяги не годятся, ясное дело; а те, кто были русского рода, происходили из семей старых Олеговых и Ингваровых гридей и воспитание получили такое же, как сам Святослав.

Ее внимание вдруг привлекло какое-то сдержанное, но выразительное движение. Лют тайком подавал ей какой-то знак. Эльга вгляделась: многозначительно подняв брови, Свенельдич-младший украдкой тыкал пальцем в кого-то из тех, кто за недостатком места сидел на полу перед ним и Мистиной.

В люботешского заложника – Велеба, Бранеславова сына.

На белой заре Эльга вышла к воротам Хотимирля и тревожно оглядела небосклон. В Перунов день в лес не ходят: он открывает «звериную седьмицу», когда медведи нападают на скот, а гады – на людей. Но кое-кому сегодня в чащу идти придется. Провести там весь день. И помоги Перун вернуться до ночи!

До ночи все будет решено. Они обо всем договорились и принесли взаимные обеты. Хотимиричи согласились, чтобы вместо слишком юного Святослава за невесту боролся отрок знатного рода из числа его приближенных. Кияне знали, на какой обычай сослаться: сколько есть сказаний о том, как младший брат добывает невесту для старшего или витязь для своего князя!

Всего женихов набралось шестеро. Девятнадцатилетний Велеб из них был самым старшим. Следом за ним шел восемнадцатилетний Зорник – сын старейшины Родима. Воевода Путислав выставил сразу двоих сыновей, Горуна и Радожита, семнадцати и шестнадцати лет. Наконец дождался часа попытать удачу Милокрас, сын луческого князя Унемысла – он жил здесь уже без малого два месяца. Неговиту, сыну бужанина Чудислава, шестнадцати еще не исполнилось, но он был для своих лет парнем сильным и очень толковым, так что надежд на успех имел не менее прочих. Было еще несколько желающих, но моложе – пятнадцати и даже четырнадцати лет. Им Благожит пока отказал, пообещав дать случай, если из первой ватаги женихов ни один не достигнет цели.

Эльга так волновалась, как будто успех этого дня решит ее собственную участь. Почти не спала, все боялась пропустить нужный час. Но разве доля Святослава – не ее доля? Она думала о сыне – до чего хорошо ему будет приобрести такую жену, как Благожитова дочь. Если богам поглянется, он получит с нею власть над дреговичами без войны. А даже если нет – водимая жена княжьего рода сделает его полноправным мужем, и никто уже не посмеет сказать, что-де стол киевский непрочен, пока им владеют жена и отрок…