Чтение онлайн

– В Навь лишь тот войдет, кто через краду прошел, – обернулась к нему волчица.

Ее негромкий голос глухо звучал из-под личины.

И Милокрас сообразил, что это. Не песок, а зола и пепел с костров погребальных! Стало жутко, и он помедлил у начала пятна, собираясь с духом. Зола, перемешанная с прахом бесчисленных мертвецов, лежала между ним и желанной целью, будто море смерти.

Но в том и состоит суть всех посвящений. Преодолевая страх, боль и неизвестность, человек умирает и возрождается – более сильным и мудрым. Цепляясь за край привычного и безопасного, навек останешься дитем.

Волчица знаком показала, что нужно сделать. Милокрас наклонился, взял чуть дрожащей рукой немного праха и размазал по лбу, чтобы остался ясно видимый знак.

На серых от времени бревнах тына и ворот виднелся вырезанный узор в виде чешуи. Ему предстоит войти не просто в Навь – в саму пасть Змея-Велеса.

Мелькнули в мыслях лица братьев – Чтиши и Гордени. Решились бы они? Он, Милокрас, – решится. И даже если ему запретят рассказывать об увиденном, мысль об этом преодолении поможет ему весь остаток жизни чувствовать себя не хуже их.

Волчица трижды ударила в ворота. Потом отворила их. Милокрас глянул вперед – широкий двор был пуст, не считая двух идолов посередине. Вслед за волчицей он прошел во двор. Позади раздался скрип. Милокрас обернулся – ворота затворялись сами собой, и скрип створок походил на жалобу неприютных духов.

Вдоль тына кольцом стояло пять или шесть изб. Волчица провела его к самой большой, тоже стукнула три раза, потом отворила дверь и отступила. Дальше ему предстояло идти одному.

Стиснув зубы, Милокрас согнулся почти пополам, чтобы пролезть в низкий дверной проем. Разогнулся и остановился. Дверь за ним плотно закрылась, отрезая путь дневному свету. Волнение вдруг почти улеглось: поздно волноваться о чем-либо. Он же там – на самом дне Нави, в самой глуши того света. Он решился, пришел. Дальше оставалось лишь принимать то, что пошлет ему непостижимое Невидье.

Некоторое время – долго ли, он не знал – Милокрас стоял у порога, пока глаза привыкали к полутьме. В просторной избе не виднелось ни одного оконца, ни одного проблеска дневного света. Зато везде горели лучины, освещая поставленные углами друг другу длинные скамьи. На скамьях виднелись какие-то белые кучи. Милокрас не сразу понял, кто это – или что. Потом разглядел: это женские фигуры, с головами укутанные в белые покрывала. А в углах скамей стояли, будто стражи, священные снаряды: высокая ступа с дубовым пестом, помело и посох – напоминания о том, чья здесь власть. На стенах позади скамей висели волчьи шкуры – по числу сидящих. Волчицы вроде той, что привела его сюда, сбросили шкуры и обернулись девами…

В избе стояла полная тишина, ни одна из сидящих не шевелилась. Казалось, они и не дышали. Живыми были только чуть дрожащие огоньки лучин. Милокрас сам не решался двинуться, да и дышал чуть-чуть.

Скользили в бездну мгновения. У Милокраса начало перехватывать дыхание. Он понимал, что неподвижность отдает его во власть мертвых и может убить, но не знал, как быть.

– Будь цел, отрок, – вдруг послышалось позади.

Приветствие это, самое обычное, произнесенное обычным голосом, заставило Милокраса вздрогнуть. Он обернулся: в углу позади него обнаружился некто живой… может быть, живой. Это была старуха с грубоватым суровым лицом. Невысокая ростом, довольно щуплая, она оттого выглядела даже внушительнее: яснее бросалась в глаза заключенная в ней внутренняя сила.

Толкун-Баба! Та самая, что наутро после Купалий приходила в Хотимирль лечить Людомира.

– Будь цела, мати! – Милокрас поклонился, страшась и радуясь, что хоть кто-то здесь сказал ему человеческое слово.

– Зачем пришел?

– За невестой.

– Вот наши невесты, – старуха показала на застывших женщин под покрывалами. – Одна из них – твоя. Какую выберешь, ту и возьмешь. Согласен?

– Да…

Милокрас не вполне осознал смысл этого условия – понял лишь, что ему нужно угадать ту девушку, за которой пришел.

Старуха знаком предложила ему подойти к скамьям поближе. Он двинулся вдоль ряда сидящих, вглядываясь в белизну покрывал. Но что там разглядишь?

По очертаниям было видно, что иные немолоды – грузные, сгорбленные станы. Поняв это, Милокрас ободрился: вот эту и эту… и вон ту можно сразу отвергнуть. Старуха неслышно следовала за ним, сама как белая тень. Как неотступная, неумолимая судьба. Жребий всего один – не выпадет нужное, бросить второй раз не дадут…

Но как? Милокрас готов был заплакать от отчаяния. Преодолеть брод, пройти через чащу и озеро смертного праха… чтобы выбрать… но как? Они же все одинаковые! Напряженным взглядом он скользил по головам и плечам, скрытым белой тканью. Ум, опыт, расчет – ничего здесь не поможет. Только удача.

Где-то среди них сидит она – юная Благожитова дочь, мудрая дева. От его выбора зависит и ее счастье. Угадай он – она станет его женой и княгиней. Не угадает – останется в лесу…

Она одна здесь настоящая невеста, остальные поддельные. Невольно он вгляделся в ту, что сидела в самой середине, будто подвеска в снизке бус. Эта молода и тонка, стран прямой…

Краем глаза он уловил внизу легкое движение. Мышь, что ли? Девочке в лесной избе обычно помогает мышь – посланница чуров-бабок. Но нет – это не мышь…

Впервые за все это время одна из сидящих сделала легкое движение. Дева в середине скамьи, перед которой стоял Милокрас, чуть-чуть выдвинула вперед кончик ступни. Но в глазах отрока это легкое, неслышное движение было равнозначно крику: я здесь!

Она подала ему знак!

– Вот эта! – Милокрас быстро шагнул к сидящей и протянул к ней руку, не решаясь прикоснуться без позволения.

– Эту берешь? – нахмурилась Толкун-Баба, по виду недовольная.

– Эту беру! – решительно подтвердил Милокрас и даже головой тряхнул.

Он сделал выбор – сомневаться и пятиться уже нет смысла.

– Встань, дева! – велела старуха.

Указанная медленно поднялась со скамьи. Толкун-Баба приблизилась к ней. Так же медленно подняла край покрывала и сняла его.

Перед Милокрасом, опустив глаза, стояла юная дева, довольно высокая и худощавая, с острыми скулами, светлыми бровями и многозначительно сжатым тонкогубым ртом. Одетая в белую сорочку и такую же вздевалку, без украшений, лишь с узким очельем, она показалась истинной жительницей Нави. Той, что ему, Милокрасу, суждено вывести в белый свет, где она обретет живую плоть и яркие краски.

И тут ему вспомнилось это лицо. Именно эта дева, в красном платье и огромном венке Зари-Зареницы, на Купалиях зажигала костер в святилище.

На сердце вскипела волна ликования. Он угадал! Это она! Боги его не оставили! Угадал единственную истинную невесту из девяти! Теперь она – его!

Ох! Чуть не забыл самое главное. Спохватившись, Милокрас бросил на пол между собой и девой свою шапку, снятую при входе в избу.

Толкун-Баба одобрительно кивнула. Девушка подобрала шапку и с легким поклоном подала Милокрасу. Значит, согласна.