Чтение онлайн

– Греки – люди богатые, – усмехнулся Видобож. – Мы возьмем у них задаток и вернем скоты Ингорю.

– И ты возьмешь? – Святослав в негодовании воззрился на ладожского родича, который пришел вместе со своими подопечными.

– Я не хотел бы ссориться с тобой, – тот развел руками, – но я ведь не купил этих свободных людей, и если они захотят вернуть мне задаток, вложенный в их дорогу и еду, мне придется его принять, чтобы не потерять свои скоты. Они ведь и правда могут взять серебра у греков, а те охотно его дадут.

– Греки, – весомо напомнил Святослав, – не имеют права нанимать людей на моей земле. У нас нет такого уговора. Это будет незаконный наем. И никто из них не сошел с ума, чтобы творить такое беззаконие в моем стольном городе, у меня на глазах! Да пусть попробуют – больше никаких договоров ни с греками, ни с вами!

– Будет жаль потерять такого отважного вождя, как ты, – Торбен усмехнулся и положил полные руки на пояс. Его небольшие глазки на полном лице весело блестели. – Но если нас наймет Роман, то другого нам и не понадобится.

– Уж не хочешь ли ты силой нам помешать? – прищурился Видобож – мужчина лет сорока, не отличавшийся ростом или видной на глаз мощью. Был он довольно щуплым, но жилистым, наполовину облысевшим, и тем не менее казался опасным благодаря пронзительному взгляду серых глаз. – Нас ведь здесь почти шесть сотен, и все – люди опытные.

– У меня здесь рядом дружина из восьми сотен, не считая гридей и местных жителей, – ответил Святослав. – Только попробуйте меня ослушаться – останетесь навсегда в моей земле. В паре локтей ниже дерна.

– Погодите! – видя, что дело дошло до взаимных угроз, Ингвар вышел вперед и встал между спорщиками. – Не стоит ссориться. Хёвдинги, конунг услышал ваши речи. Дайте теперь ему время поговорить с дружиной, спросить воли богов и посоветоваться с матерью. Приходите через два-три дня, и он даст вам ответ. Ты согласен, княже?

Святослав глянул на Асмунда – в трудных случаях он советовался со своим бывшим кормильцем и сейчас заставил себя это сделать, хотя кипел от негодования и обсуждать ничего не собирался.

– Да, – весомо ответил воевода. – Это дело не так просто, чтобы его в один присест решить. Ступайте к себе, князь пришлет за вами, когда сможет дать ответ.

– Мы надеемся на твою справедливость, конунг, – сказал Торбен, и все трое поклонились, собираясь уйти.

Но уже возле двери Торбен обернулся:

– А то ведь здесь есть и другой человек с королевской кровью в жилах, который сможет возглавить нас в этом походе… а там будет видно.

В первый миг Святослав онемел от наглости этого заявления, и только поэтому трое варягов спокойно ушли.

– Это ты… ты что, сам собрался с ними на Крит? – В гневе князь взглянул на Ингвара.

– Нет, хоть вырви глаз, – тот был озадачен. – Куда мне на Крит, оттуда, может, в три года не вернешься, а я обещал воротиться в Ладогу до зимы.

– Тогда о ком они, в рот им копыто? Здесь больше нет людей с королевской кровью!

В мыслях Святослава мелькнул образ Улеба – брата по обеим ветвям, отца и матери, как оказалось. Но Улеб был очень далеко отсюда.

– Да их тут хватает, хоть и тебе не в версту, – сердито сощурясь, напомнил Сфенкел. – Мистина хотя бы. Он тоже и от датских конунгов, и от поморских князей происходит. Этим всем выползкам дальний родич.

Мистина? Чтобы мать отпустила куда-то на Крит, к греческим чертям на рога, главного своего советника и соратника – в такое Святослав не верил. Лют? Но тот в Царьграде, и едва ли наемники хоть что-то о нем знают. От Асмунда такой пакости Святослав не ждал. Вальга – сын Асмунда и тоже потомок Вещего? Его брат Торлейв сын Хельги? Колояр Держанович, правнук кривских князей? Или кто тут еще? Потомков разного княжья в Киеве сейчас имелось немало. Да хоть Добрыня, сын клятого Володислава деревского!

Святослав сердито выдохнул. Опять все шло наперекосяк, опять судьба противилась его замыслам.

– Подумать следует, княже, – сурово сказал Асмунд. – У нас людей больше, но тебе надо побоище прямо в стольном городе? И никому не надо.

– И на Крите правда добычи больше, – буркнул Вальга. – Чего мы там не видали, в угличах этих?

На другой день к Святославу явились греки – Диметрис и Ипатос. По тому же самому делу. Они заверили, что если князю будет угодно отправить на Крит в помощь магистру Никифору тех воинов, что уже сейчас находятся в Киеве, то они, посланцы Романа, охотно возместят Ингеру (то есть Ингвару) его расходы по доставке и содержанию этих людей, а Святославу заплатят за наем каждого из шести сотен, как это водится в таких случаях. Первоначально за наем сам Святослав собирался заплатить Ингвару – после получения угличанской добычи.

Предложить Святославу вознаграждение подсказала грекам Эльга – тайком, через отца Ставракия. Она знала, что замысел заставить выступить самих наемников исходит от Мистины, но не знала, через кого он осуществляется. И мысль была удачная. На угрозы и прямое противление Святослав никогда не поддался бы; но когда у него предложили, по сути, купить то, от чего он уже рад был избавиться, – это было другое дело. Вся старшая дружина и наиболее разумная часть младшей высказалась за то, чтобы отпустить варягов, если не удастся их переубедить. У всех были в городе дворы и семьи, и никто не хотел сражения на киевских горах.

– Я подумаю, – пообещал Святослав. – На днях дам ответ.

Он уже догадывался, каким будет его ответ: трудно противиться варягам и грекам, стремящимся в объятия друг друга, и не иметь возможности перекупить неверных наемников. По договору, заключенному шестнадцать лет назад его отцом, он, русский князь, был обязан по просьбе василевса дать тому столько воинов, сколько нужно. Зато воины с Руси не имели права наниматься на службу к грекам без разрешения киевского князя. Положение складывалось совсем неприятное, кто-то должен был уступить.

– Отдай их грекам, так для всех лучше будет! – втолковывал ему Асмунд. – Пусть проваливают на свой Крит, а за это Роман нам даст свободу с хазарскими данниками… ну, а там поглядим. Что нам эти угличи? К Греческому морю нам ходить никто не мешает. Если же с Романом столкуемся – можно уже на другой год на радимичей собираться, на вятичей… Здесь-то дорожка подалее тянется.

Святослав не соглашался, но и не возражал. Мысли о хазарских данниках уже давно его занимали, а теперь к осуществлению этого замысла открылась прямая и ясная дорога.