Чтение онлайн

Деневер немного подумал и сообразил, как его поняли. Засмеялся и кивнул в сторону котлов над огнем:

– Для поесть у нас уметь другой. А тот лошадька я желать подарить тебе, я берегу он для тебе, латья а надь эгет! [697]

Охваченная непривычным для нее, сокрушительным восторгом, Витляна едва удержалась от того, чтобы немедленно не вручить ему тот ответный дар, на который он уже однажды намекал…

После Купальской ночи прошло уже три дня, а ничего не прояснилось. Правена не находила себе места. Каждый из этих дней она, будто корнями обведенная, ходила к Свенельдову двору и смотрела на закрытые ворота. Но даже если они открывались, чтобы выпустить кого-то из челяди или оружников, Правена не решалась подойти и спросить о Витляне. Так не везло не ей одной: на дворе у Святослава шли разговоры, что, мол, после разрыва обручения с Унегостем Мистина засадил дочку дома и никому не позволяет с ней видеться, сраму боится, ждет, пока шум утихнет. Гриди и особенно Игморова братия, мужская и женская ее часть, встретили новость торжествующим злорадным хохотом и до сих пор не унялись: такое унижение Свенельдова рода радовало их и казалось предвестьем окончательного падения. Только в доме у Хрольва этой радости не разделяли. Хрольв и Славча с Мистиной издавна были в добрых отношениях; строго говоря, на стороне Святослава Хрольв оказался почти случайно. После внезапной гибели Гримкеля Секиры требовалось срочно поставить над уцелевшими гридями верного, испытанного человека; выбор пал на Хрольва, и сам Мистина этот выбор и сделал. В те дни никто еще не думал, что годы спустя дружины молодого князя и его матери разделит борьба за влияние и доходы.

Почти всякий день сходясь к Славче, замужние дочери только и обсуждали Хилоусов меч и Купальскую ночь, и Правена не видела никакой передышки от своих тревог. Только она и знала, как тесно одно связано с другим! Но не могла ни с кем поделиться, даже с родителями, как ни тянуло сбросить этот груз. Выдав тайну Хилоусова меча, она сильно повредит и Витляне, и Мистине, и себе; открывшись отцу, замешает в эту кровавую и путаную замятню и его. Хрольв был человеком добрым и верным, раздор между сыном Ингвара и его побратимом всегда его огорчал. Из зятьев Правена наиболее уважала Хавлота, но у того только один господин – это князь. Если о мече узнает Святослав, ее вынудят открыть, как он к ней попал, а участие Витляны утопит Мистину.

И что ей со всем этим делать? Не зная желаний Витляны, Правена не могла ни на что решиться.

На четвертый день мать взяла ее с собой на подольский торг – самый большой в Киеве. Правена пошла охотно: будет случай если не узнать что-нибудь новое, то хоть отвлечься в толкотне. Встретили кое-кого из приятельниц, и пока Славча с ними говорила, Правена заметила еще одно знакомое лицо – Фастрид, мать Торлейва.

Торлейв! Мысль о нем несла и мучение, и надежду на облегчение. Может, ему она смогла бы открыться, но как его повидать? Особенно теперь, когда все следят за связями между Олеговой горой и Святой.

Правена быстро оглядела людей вокруг Фастрид, но Торлейва, конечно, не увидела – не ему толкаться на торгах. Зато обнаружила Влатту.

– Я сейчас, матушка, подружку увидела, – бросила Правена Славче и стала быстро пробираться в толпе, пока Фастрид со своей малой дружиной не затерялась.

Догнав подругу, Правена схватила ее за рукав:

– Влатта! Постой!

– Ой! – Та подпрыгнула и спешно перекрестилась два-три раза. – Ты чего наскакиваешь, будто бес Ротемидий! И так от страха опомниться не могу! Мне на ночь рот завязывают, а то кричу во сне.

– Да какой тебе Ротемидий! – Об этих глупостях Правена уже и забыла. – Не мути.

– Я теперь всякого писка боюсь! Застращали меня… – с безвинной обидой пожаловалась Влатта. – Ни с кем видеться не велят, ни с кем говорить…

– И тебе? Ты-то в чем провинилась?

– Не тебе мои вины знать! – надменно ответила Влатта.

– Да… – Правена едва удержалась, чтобы не сказать «и шиш с тобой». – Что с Витляной? Ты что-нибудь знаешь? Может, господин твой… Торлейв что-то говорил? Он видится со Свенельдичем? Бывает у него?

– Да он там теперь живмя живет! Госпожа ворчит: будто в сыновья к Свенельдичу нанялся, домой только ночевать ходит. Все беса Ротемидия ловят! – придвинувшись к Правене, зашептала Влатта. – Да бес хитер…

– Пошел он… к бесам. Что-то о Витляне он говорил?

– Говорил. Нету у нас больше Витляны.

– Что?

Покачнувшись, Правена ухватилась за Влатту. Ноги подкосились. Так ее обманывали – Витляна не вернулась домой в ту ночь! Если бы сказали сразу… А теперь три дня прошло.

От острой душевной боли в глазах вскипели слезы.

– Что ведомо? Что с ней? – Правена схватила Влатту за пухлые плечи и не шутя затрясла. – Да говори же!

– Что ты на меня набросилась, будто навка! – Влатта попыталась вырваться, но безуспешно: Правена была сильнее. – Увезли ее из Киева.

– Куда? – Витляна поняла как «увезли хоронить».

– В Витичев, – шепнула Влатта в самое ухо. – Только ты молчи, это не велено никому рассказывать. Мне-то не говорили. – Она воровато оглянулась на Фастрид, выбиравшую гуся, – я из-за двери слышала, Тови матери говорил. Свенельдич приказал: вези, мол, пусть там посидит, у Тормара, пока шум не стихнет, а то больно срамят ее за Гостяту… Он ее повез, Тови. Третьего дня уехали на самой заре, на лодье.

– Посидит? Так она жива?

– Само собой. – Влатта удивилась. – Думаешь, она от тоски по забалуну [698] этому уже и насмерть исчахла?

Теперь ноги подкосились от облегчения, и Правена снова уцепилась за Влатту.

– Увезли ее в Витичев? Чтобы там пожила? Надолго?

– Этого не ведаю. Тови и сам вроде не знает, сказал, как поживется, а как надо будет ее забирать оттуда – дадут знать.

– И он с ней там?

– Там. Когда воротится – не сказал.

Тут Фастрид обернулась, Правена поклонилась ей и пошла назад к матери. Как они дальше ходили по торгу – она не видела и не слышала. Ее трясло от волнения. Дела Витляны все хуже – слава богам, не так худо, как было подумалось. Ее не только посадили взаперти, но и вовсе увезли из Киева. И наверняка причиной всему – Хилоусов меч. Теперь никак не получится увидеться с Витляной и узнать, чего же она хотела. Она будет сидеть в Витичеве, пока дело не прояснится. А оно не прояснится никогда – если она, Правена, ничего не сделает и не выручит посестриму.

Но как она может ее выручить? Даже с Торлейвом, наберись она смелости, посоветоваться нельзя, он тоже в Витичеве!

Изнемогая от тревог и опасений, Правена еще до возвращения домой пришла к единственной мысли: пора раскрыть свою тайну Мстиславу Свенельдичу. Именно ему пропажа Хилоусова меча грозит гибелью, но он не выдаст Витляну – ведь этим он выдал бы себя и весь свой род. Одинаковые у них с Витляной цели или разные, но тропа Витляны явно зашла в болото. Если кто и сумеет вывести ее в безопасное место, то лишь родной отец – самый умный и могущественный человек в Киеве. Не зря же княгиня Эльга доверяет ему уже более двадцати лет!