Чтение онлайн

Вечер выдался теплым, даже душным, и до первого снега оставалось еще месяца два, но по тому, как рано пришла темнота, было ясно – лето катится под уклон. Все разошлись по шатрам; поспорили, побранили упрямых мерян и пугливого Анунда, но что делать, не придумали. Кто-то склонялся к мысли сняться с места и тронуться назад в Хольмгард, за помощью, другие решительно отказывались бросить вождя. Двое дозорных стояли по краям стана, укрытые во тьме. Алдан один сидел у гаснущего костра, мрачно глядя в угли, но даже его ум и опыт не мог подсказать хорошего выхода. Погоня закончилась, теперь им сидеть здесь невесть сколько безо всякого толка. А что там дома, в Выбутах? Как Предслава с детьми, как Ута с внучонком? Отец семерых детей, Алдан не мог, как прежде, странствовать годами, его ждали дома. Но как ему уехать, пока Бер в неволе? Он пустился в путь, чтобы поддержать законного мстителя, и вот теперь он не в силах ничем помочь Беру, но и бросить его не позволяют честь и долг.

Возле костра возникла высокая темная тень. Ни одна травинка не прошуршала, и Алдан не столько увидел, сколько чутьем угадал ее появление. Вскинул голову.

Сбоку от него стоял Вальгест, и в первый миг он показался Алдану еще выше ростом, еще крупнее, чем обычно. Алдан даже подскочил от неожиданности, но Вальгест привычно сделал знак: все в порядке.

– Ты откуда? – выдохнул Алдан, мысленно отметив: дозорные никакого знака не подали.

Проглядели, жма их жизнь. Алдан и обрадовался, что один из самых надежных людей в дружине вернулся, и подосадовал, вспомнив, что сейчас придется ему рассказать.

Но вгляделся в лицо Вальгеста и промолчал.

От непривычного зрелища пробрала дрожь: Вальгест улыбался. Он выглядел изможденным, как будто все эти дни и ночи не спал, веки были полуопущены, но на лице, отмеченном четырьмя заметными шрамами, проступила улыбка – удовлетворенная и грозная. Предвкушающая.

– Я их нашел, – выдохнул Вальгест.

Лес тревожно зашумел, ловя вершинами этот вздох, искры снопом полетели из костра и испуганно скрылись в тьме.

– Жма мою жизнь… – беззвучно прошептал Алдан, глядя, как огонь отражается в глазах Вальгеста, придавая им выражение хищной радости.

Впервые за время путешествия ему стало жутко от близости этого человека. Но тем, за кем Вальгест охотится, придется куда хуже.

Однажды под вечер Елай, искусный ловец, прибежал в Келе-бол запыхавшись, без добычи, без оружия и даже без шапки.

– Поро Кугу Юмо! – восклицал он, едва войдя в селение. – Как я остался жив – только защитой Юман Авы!

Жители окружили его, в изумлении рассматривая порванную одежду и исцарапанное лицо. Елай, человек уже немолодой, был невелик ростом, худощав, но славился выносливостью, упорством и отвагой.

– Шел я по следу… оленя… – рассказывал он, и его глубокие глаза были выпучены так, что едва не выскакивали на лоб. – Иду, иду… Вижу – лужа высохла, в ней влажная грязь, а на грязи – след волчий, вот такой! – Елай поднял ладонь с растопыренными пальцами. – Кугу Юмо свидетель – вот такой, может, чуть поменее. Ну, думаю, повидать бы мне такого волка! Глупцом я был, что имел такое желание! Иду дальше, смотрю – лежит олень, тот самый, за которым я шел, а рядом с ним – волк! Вот такой величины, – Елай раскинул руки во всю ширь, – не с теленка, а с быка трехлетнего, и черный, как самая темная ночь, как душа Керемета, как крылья Азырена! Поднимает морду – с морды капает свежая кровь, – смотрит на меня, а в глазах у него сам Киямат! Сердце мое так и провалилось прямо в руки к Киямату! Понимаю – еще миг, и я сам буду лежать на этой земле, как тот олень, с разорванным горлом, а этот зверь будет рвать мои кишки! Глотать мою кровь, будто пиво из корца в божьей роще!

– Великий бог светлого дня! – в изумлении заохали вокруг. – Вот это страх!

– И тут он начинает идти ко мне. Идет, как тень, как сама смерть! Я вскидываю лук, пытаюсь пустить в него стрелу – руки дрожат, стрела падает в траву! У меня, который в одиночку взял двадцать два медведя – руки дрожат! Хочу вынуть другую – не могу открыть тул! Тогда я бросил в него лук – а он и не заметил. Идет и идет ко мне! Я развернулся – и бежать. Вижу – береза развесистая. Как я оказался почти на вершине – не помню. А он подошел, стоит внизу и смотрит на меня. Так смотрит… будто в этом звере человеческий разум и он знает – мне от него некуда деваться. Я стал кричать – он и ухом не ведет, и никто не отзывается. Потом вижу – он лег на траву, лежит и на меня посматривает. И от одного этого взгляда такой страх – вот-вот упаду, как орех перезрелый, прямо ему в зубы!

– Как же ты спасся? – спросил его молодой зять, Аныкай.

– Это чудовище встало и ушло обратно туда, где был олень. Я еще посидел, потом кое-как слез, с нижней ветки упал, на дрожащих ногах побежал. Все оглядывался – не бежит ли за мной. Поро Кугу Юмо меня спас! Даже и не думал лук подобрать, так и ушел пустой! – Елай в огорчении хлопнул себя по бокам.

– Жаль, лук был хороший! – покачал головой Аныкай.

– Может, еще можно найти? – сказали из толпы.

– На что зверю лук? Он стрелять не может! – Кое-кто даже засмеялся.

– Не пил ли ты браги перед выходом, а, Елай? – ухмыльнулся старик Сутай, показывая два последних зуба. – Откуда в наших лесах черные волки?

– Это был злой дух! – напала на старика Таба, жена Елая. – С чего моему мужу пить в одиночку, когда нет ни жертв, ни праздника?

– Ни один простой волк не одолел бы отца! – поддержала ее дочь, Табика. – Он убил таких уже сотни, и никогда у него не дрожали руки и не падали стрелы, правда, атя? Это был дух! Злой дух, посланный Кереметом!

– Волк взял добычу раньше тебя! – рассудительно заметил еще один ловец, Караш. – А ты помешал ему есть – понятно, что он рассердился.

– Надо было тебе, Елай, бежать шибче! – заметил Сутай. – Кто раньше встал, того и олень!

Происшествие это обсуждали весь день и назавтра тоже. Кто-то верил Елаю, кто-то не очень, но идти в лес искать его потерянный лук никто не решился, а сам он весь день сидел возле печи и дрожал от одной мысли о знакомой чаще.

Не далее как вечером следующего дня его рассказ получил подтверждение. На этот раз в Келе-бол примчались наперегонки три пастуха: бобыль Матяк и два его помощник-отрока.

– Волк, волк! – кричали они. – Огромный черный волк!

– Коровы, коровы! Он перережет всех коров!

Зверь вышел из леса ближе к вечеру, но еще при ясном свете дня, и напал на скотину. На глазах у изумленных пастухов он задрал сперва одну корову, потом другую. На крик и бросаемые в него палки он и ухом не повел; Матяк сперва прыгал и махал руками над головой, стараясь казаться больше, но стоило зверю поднять морду от туши и взглянуть на него, как он пустился бежать со всех ног.

Те из мужчин, кто был в это время дома, схватили копья, топоры, луки и под началом Караша пустились бегом на выгон. Зверя не застали, но три коровы и пять овец оказались убиты! У всех было порвано брюхо и съедена часть внутренностей, но ни одной овечки хищник не унес с собой.

– Он все-таки нас испугался, иначе забрал бы хоть какую-то, – говорил Караш. – Видно, этот зверь старый или больной, или он лишился зубов, вот и не может охотиться, как обычно.

– Если он может полстада вырезать старым, больным и беззубым, каким же он был молодым и сильным! – ворчал Вадай, здешний пан.

В Келе-боле поднялся крик и плач – потеря скотины была большим несчастьем. «А я говорил, говорил!» – восклицал Елай, бегая по селению.

Уцелевшую скотину назавтра повели на луг под охраной десятка вооруженных копьями и луками мужчин. Даже Елай, наконец устыдившись своего испуга, пошел со всеми. Весь день они сторожили выгон, оглядываясь на каждый шорох. Несколько раз казалось, что за ветвями мелькает спина под черной косматой шкурой, но на самом деле волк обнаружился совсем в другом месте. Пагалда, ходивший с сыном навестить сестру в соседний бол, наткнулся на него на обратном пути.