Чтение онлайн

Но Эскиль таких шуток не терпел и так пихнул его, что Велейв отлетел к столбу. Вскочив, было бросился на Эскиля, который уже ждал его, мгновенно поднявшись, но его перехватили и увели в сторону.

– Хватит, дренги, пошутили!

– Глядь, я из-за тебя пиво пролил!

– Не ломай этот дом, Велейв, нам в нем сидеть до будущего лета!

– А ты, Эскиль, не совал бы нос в чужие дела с чужими женами – а то откусят.

– А хотите, я расскажу, как один мужик у медведя жену отбил?

– Чего? Он что, с медведицей того…

– Да нет! Свою жену! Они в лесу были, а на бабу медведь напал. А тот мужик…

Варяги разошлись, разговор перешел на другое, поспела каша в большом котле, повешенном над костром на дворе, чтобы не дымить в доме. Но Хедину даже есть расхотелось. Может, это все пустая болтовня. Но Эскиль Тень – человек решительный и совестью не слишком обременный. Как знать, до чего его доведет необходимость еще год служить Ингвару, больше не имея надежд на славу и большую добычу?

В сытую пору жатвы Ингвар не скупился на содержание варягов: княгинина челядь усердно варила пиво и медовую брагу, и каждый вечер в Ратные дома привозили несколько бочонков, вместе с прочими припасами: печеным хлебом, толченым ячменем, свежей рыбой из Днепра, ранними овощами. Желающие размяться могли когда угодно поохотиться в княжьем бору близ Киева, так что и мяса хватало. По вечерам варяги долго пили, без конца обсуждая былые сражения, павших и живых товарищей, рассказывали разные байки о своих приключениях, а иногда даже о родных краях. После этого, не имея нужды ни в каких трудах, многие спали до полудня и вставали, когда в широко раскрытые двери длинного дома уже вовсю тянулись горячие солнечные лучи, доставая до камней холодного очага.

Хедину тоже было некуда спешить – если не являлся спозаранку Ингвар-младший с лошадьми и не увозил куда-нибудь. Неспешно поднявшись, он поел каши, уже остывшей, и вышел из дома – на что там смотреть? Прошелся немного и улегся в траве на небольшом пригорке, откуда был виден и Днепр, и киевские горы, и огороды неподалеку. Раньше вокруг Ратных домов кияне пасли скот, но теперь перегнали подальше от чужаков. Огороды и сады, защищенные плетнями и псами, перенести было нельзя; бабы, девки, подростки возились в грядах, дергали сорняки, рыхлили, поливали, обирали гусениц. Варяги, если кто мог объясниться по-славянски, выбрав бабу помоложе, от скуки пытались завести разговор. Иной раз это вознаграждалось пучком свежей моркови или репы, а иной раз – синяком под глазом: мужья баб тоже не дремали.

От земли сочилась приятная прохлада, густая трава пахла нагретым соком. Заглядевшись на облака, Хедин не сразу заметил, что к нему кто-то идет; обернувшись на шорох травы под ногами, увидел рядом Эскиля и от удивления сел. Но Эскиль на ходу сделал знак: мне ничего не надо, – и непринужденно растянулся поблизости. Однако Хедин знал: не такие уж они приятели, чтобы Эскиль подошел просто так.

Выглядел тот усталым: лицо недовольное, под глазами круги.

– Слышал, какую подлость он нам готовит? – начал Эскиль.

Хедин и удивился, и обрадовался в душе, что Эскиль сам заговорил с ним о том, о чем он хотел знать.

– Он – кто?

– Ингвар конунг. Мы вчера встречались с греком – я, Хамаль, Гримар, Стейнтор Сова, Ятмунд Ведун.

– И что?

– Он-то сам был бы очень рад нанять нас после этого… – Эскиль окинул взглядом днепровские горы. – То есть Роман цесарь. И хорошо платить.

– А ты готов? – неожиданно для самого себя ответил Хедин. – Служить Роману? Грекам? Не ты ли рассказывал, как Хавстейна под Гераклеей нес на себе, а он кровью истек…

– Ётуна мать! – Эскиль перевернулся на живот и ударил кулаком по траве. – Да я и сейчас просыпаюсь иногда, и мерещится, будто я весь в его крови! У меня у самого клибанион вот так был разрублен, на двух ремнях держался!

– И ты хочешь им служить? В той же тагме, если возьмут, где убийцы Хавстейна?

– Мы к ним приходили за добычей… А они к нам не придут.

– Про твой хутор они и не слыхали. Думают, там уже турсы живут… Да и про мой Силверволл тоже, пожалуй.

– Но нам бы еще суметь туда попасть, в Миклагард. По старому договору, времен Хельги Хитрого, люди, желающие служить грекам, могли идти туда, когда хотят, а здешний князь не имел права им мешать. Но Ингвар, видно, испугался, что от него уйдут все до одного. Что ему не захочет служить никто. Он хочет записать такое условие, чтобы веринги уходили в Грикланд только с его разрешения. Он сам будет собирать дружину, давать ей харатью, где написано, сколько людей, кто они и зачем идут. И если кто придет в Грикланд без такой харатьи, то их не примут на службу. Где такое слыхано? Мы что ему, рабы? Челядь? Кто ему дал право решать, куда идти и кому служить свободным людям?

– Может, это и неправда? – Хедин даже повернулся к нему и лег на бок, подпирая голову локтем. – Кто это сказал? Сам Ингвар?

– Это сказал нам грек. Что они, дескать, обсуждают такое условие. Я сказал, что мы могли бы договориться сейчас, пока еще никто нам не в праве запретить… А он, жаба волосатая, только вот так руками разводит – нельзя, мол, потому что сейчас между русью и греками нет вовсе никакого договора! Ётунова тьма! – Эскиль снова ударил кулаком по траве и выдернул пучок в досаде. – Вот мы влипли! Если они примут такой договор…

– То что? Ингвар же обещал отпустить вас тем летом. Вот и отпустит к Роману. С харатьей и печатью.

– Отпустит он! Еще небось возьмет за нас с Романа шелягов – по одному с головы! Продаст нас, как баранов!

– Но он не может продать вас куда захочет, если не захотите вы!

– Но может не пустить нас туда, куда мы хотим. Испугается, что если у Романа соберется слишком много сильной дружины, тот может и передумать… о чем они там договорились. Мы не потерпим, чтобы нами распоряжались, как рабами! Ты что, не понимаешь? – Эскиль с досадой глянул на Хедина.

– Понимаю.

– Но тебе плевать, потому что у тебя дома уже есть два быка, да?

– Чего ты кипятишься? Поди вон в реку окунись. Привезут ему договор, и поедете вы в ваш Грикланд.

– А ты давным-давно будешь у себя дома, стричь твоих двух быков, – насмешливо глянул на него Эскиль.

– Надеюсь, что так. – Хедин не стал уточнять, что делают с быками.

– И к тому же мы не хотим, чтобы нами распоряжался человек, у которого так мало удачи, – с угрюмым упрямством добавил Эскиль.

– Не так уж мало удачлив человек, – Хедин даже сел, чтобы подчеркнуть весомость своих доводов, – у которого под властью такие огромные земли, как у Ингвара, такая великолепная жена, к кому сам Роман прислал послов и дал такие богатые дары. Чего ему не хватает? В чем его упрекнуть? Только позавидовать!

– А то, – Эскиль тоже сел и повернулся к нему, – что все эти его блага добыты чужими руками! Все эти сокровища добыли мы – те, кто был с нами, с Хавстейном, с Мистиной. Эти земли и власть ему дала женитьба. А кто ему добыл жену, ты знаешь? Тоже Мистина. Это все принесла его удача. Вот кто должен быть нашим конунгом! А Ингвар даже не удержал ту жену, которую добыл сам, и ее теперь имеет вошеед!