Чтение онлайн

Дружинники, вооружившись кинжалами и скребками, снова склонились над телом. Со старанием и должным мастерством они начали осторожно расчленять волка, готовя его к путешествию в палаты князя-регента.

Веремуд же, решив, что внутренности и кровь — не лучшее зрелище для будущего правителя, отвёл его в сторону. Воспитатель сына великого Рюрика заметил, как задумчивый отрок смотрит на полную луну в звёздной вышине и улыбнулся: кажется, была у него история и на этот случай.

"Давным-давно в чарующих лесах Хельгеланда жил прославленный охотник по имени Кнуд. Кнуд был известен среди соплеменников своей глубокой связью с природой и способностью понимать язык животных.

Никогда его стрела не забирала жизнь животного без предупреждения, никогда не выходил он на охоту вместе с помощниками, но всегда сражался с любым зверем один на один в честной и равной схватке. Среди трофеев его был и огромный белоснежный тур, и страшный медведь-людоед, и благородный олень с похожими на корону царя лесов великолепными рогами.

Однако отсутствовала в его списке самая опасная и загадочная добыча — легендарный Скуггульф.

Старый как сам мир мудрый волк, чья голова возвышалась над вершинами самых высоких елей, а зубы достигали размера человеческого роста, обитал на крайнем севере и был известен своим ненасытным аппетитом. Ни разнообразные ягоды и плоды, ни мясо диких животных не могли даже на минуту утолить его вечный голод, поэтому волк-великан откусывал по кусочку от самой луны, словно от сырной головы.

Ночное светило от его поползновений таяло на глазах и сужалось до узкого и тонкого полумесяца, а потом и вовсе исчезало, ввергая весь мир под небосводом в абсолютную тьму. Один, однако, строго-настрого запретил Скуггульфу съедать луну целиком: из рассыпанных по ткани ночного неба крошек она за пару недель вырастала заново до прежних размеров.

А если убить прожорливого волка, подумал охотник, всегда будет сиять над головами полная луна, даря путникам в дороге свет и лишая пропитания коварных разбойников и воров, привыкших делать свои грязные делишки под покровом ночи, когда ни единого лучика не освещает землю.

И вот, однажды, отправившись вглубь северного леса, вооружённый топором Кнуд наконец-то наткнулся на мифического луноядного волка. Скуггульф впрямь оказался существом колоссального размера, его взъерошенная шерсть была угольно-чёрной, как темнота новолуния, а глаза мерцали двумя огромными жёлтыми кострами.

Любопытство, страх и благоговение наполнили сердце скандинава, когда он стал свидетелем ночного ритуала Скуггульфа. Широко открыв свою пасть, волк вырвал из толстого бока луны здоровенный кусок плоти, и её свет тотчас же исчез в зеве громадного хищника.

Подойдя к Скуггульфу с почтением и уважением, Кнуд спросил:

— Могучий волк, почему ты поглощаешь луну? Почему ты забираешь её свет из нашего мира? Зачем лишаешь путеводных лучей простых людей и великих богов?

Громадина обратила свой мудрый взгляд на человека и заговорила голосом, громким, как завывания бури над северными морями:

— Дорогой Кнуд, я — воплощение равновесия и обновления. Я пожираю луну, чтобы напомнить всем живым существам, что как тьма следует за светом, так и свет следует за тьмой. Боги сотворили меня, чтобы научить всех важности принятия обеих сторон — света и тьмы, жизни и смерти, молодости и старости.

Охотник внимательно слушал, его сердце наполнилось такой восторженной смесью любопытства и понимания, что он вмиг забыл о том, что хотел лишить жизни это древнее существо. Кнуд лишь спросил легендарного волка, как он может научиться этому вечному танцу между светом и тьмой и обрести равновесие внутри себя.

Скуггульф ответил, вылизывая длинным и похожим на морского змея языком свою свалявшуюся шерсть:

— Чтобы обрести гармонию внутри себя, ты должен сначала признать присутствие света и тьмы в своём собственном нутре. Прими свои тени и страхи, ибо их не нужно бояться, а скорее рассматривать как возможности для изменения и движения вперёд. Как луна убывает и растет, так и ты должен научиться ориентироваться в приливах и отливах океана жизни.

Кнуд понял мудрость слов Скуггульфа, не тронул волка-великана и дал обет принять двойственность внутри себя. С каждым днем вместе с обучавшим его титаном он исследовал свои тени и противостоял своим самым глубоким страхам, приручал свои грехи как диких зверей и делал их союзниками. Как Скуггульф пожирает луну, так и Кнуд пожирал свои сомнения, позволяя своему внутреннему свету сиять ярче, чем когда-либо прежде на фоне внутренного же мрака, ведь только за счёт контраста можно отличить доброе от злого.

По мере того как Кнуд становился всё мудрее и всё больше прислушивался к естественным ритмам жизни, присутствие Скуггульфа стало ослабевать. Он выполнил свое предназначение, направив охотника к равновесию и самопознанию.

И вот, с сердцем, исполненным мудрости и отваги, охотник Кнуд продолжил исследовать чудеса окружающего мира, вечно благодарный за встречу с пожирающим луну волком, что одновременно так напугала и просветила его.

Был тот смелый охотник Кнуд основателем рода нашего могучего Бранимира, правой руки твоего дяди."

Когда Веремуд закончил свой рассказ, маленький князь вздохнул и показал пальцем на луну в звёздной вышине, спрашивая любопытным голоском:

— Получается, и сейчас Скуггульф откусит бок от луны? Давай пойдём на север и найдём его, как это сделал Кнуд! Надо только предупредить дядю, чтобы не волновался.

Воспитатель князя рассмеялся и помотал головой.

— Вот вырастешь — и тогда поймёшь мою сказку. Только взрослый человек может повторить путь Кнуда, ты же пока слишком мал. Однажды, уверен, встретишь ты, княже, своего Скуггульфа. Так же, как луноядный волк вёл охотника к обретению гармонии внутри себя, мы тоже можем принять двойственность нашего существования. Признавая свои тени и зажигая внутренний свет, мы научимся преодолевать любые трудности и находить истинное удовлетворение от жизни.

ГЛАВА XI: ОВЦЫ

Жадные алые языки пляшут вокруг и становятся всё ближе, стремясь коснуться обжигающими щупальцами её кожи. Густой едкий дым наполняет лёгкие, смешиваясь с туманом сомнения и боли.

Неужели конец будет таким?

Пьянящий дым и пожар в лёгких только усиливают ольгин бред, размывая границы между реальностью и бесплотным царством сновидений. Жестокие истуканы сгинули, но решили захватить за собой в преисподнюю и их вероломную обидчицу.

Ослабленная и находящаяся на волоске от того, чтобы провалиться в небытие окончательно, она чувствует, как чьи-то сильные руки обхватывают её дрожащее тело. Прикосновение, одновременно полное силы и твёрдости, но в то же время нежное и в чём-то трогательное, оно кажется таким знакомым!

Красные, раздражённые от слёз и сажи глаза с трудом открываются, Ольга поднимает голову и видит... его. Русая голова с тугими кудрями, голубые глаза, встретившее её тёплой улыбкой пока ещё безбородое лицо...