Чтение онлайн

Но, влекомый любопытством, парнишка отложил свой гребень и лёгким поклоном поприветствовал девицу.

— Щука, доброго утра тебе. Вихрь... Молния, — варяжка улыбается, когда кобыла принимается тереться мордой о её щёку и возбуждённо фыркать. — Как же я рада вас видеть!

— Взаимно. Но что будет, если нас увидят? — с беспокойством в голосе отвечает олегов помощник. — В который раз повторяю, это небезопасно...

— Все заняты своими заботами да делами, не волнуйся. Расскажи лучше, как твои раны? Стало ли тебе лучше?

— Иду на поправку. Боль временами накатывает, но чаще меня терзают ночные кошмары, чем ссадины или иные увечья. Благодарю за подобное беспокойство о моём волнении, но не за этим одним ты же в этих пропахших соломой стенах?

— Щука... Не думай, что я тебя исполь...

— Всё в порядке, на то мы и друзья. А времени у тебя не так много, так что — давай ближе к делу, — мечтательно улыбается конюх и прикладывает правую руку к подбородку, лоб его морщится от любопытства. — Рассказывай, что ещё родилось в твоей светлой голове?

Дочь Эгиля на мгновение замешкалась, собираясь с мыслями и пытаясь подобрать нужные слова, прежде чем заговорить. Почему-то следующее своё воззвание к доброте конюха она считала куда более наглым, чем помощь в побеге.

— Щука, у меня есть довольно необычная просьба, — начала она, её голос слегка дрожал. — Вечером мы с воеводой отправимся на беседу с местным торговым братством, пятёркой самых богатых и именитых купцов в городе. А до этого я... Я хочу посетить Торг, переодевшись мальчишкой. Поговорю с теми, кто держит лавки или частенько посещает рынок, дабы заранее узнать о тех людях что-то интересное и не упасть в грязь лицом.

Щука удивленно нахмурил густые рыжие брови, но остался внимательным. Зато Вихрь недовольно, даже раздражённо заржал — ну и возмутительные мысли в голове у игоревой избранницы!

— Ольга, такая затея сопряжена с опасностью и риском. Уверена ли ты, что это то, чего ты действительно хочешь? Если тебя хватятся здесь или, тем паче, задержат на Торгу...

В серых глазах варяжки сверкнул решительный блеск, и она твёрдо кивает:

— Да, Щука. Воевода... хочет видеть во мне силу, что мягко следует по пятам за князем и поддерживает его. А коли не смогу я упросить братство изменить традицию свадебного подарка — уроню своё достоинство и пред Олегом, и пред посадником с женой, и, главное, пред будущим мужем. Однако, чтобы убедительно замаскироваться и перевоплотиться, мне понадобится твоя, Щука, помощь.

Конюх пристально внимает её словам, не отрывая взгляда от такой непредсказуемой порой собеседницы. Иногда ход её мыслей оставался загадкой для олегова помощника, однако хорошо понимал он и значение этой просьбы для будущего варяжки, и то доверие, которое она ему оказывает.

Мягко улыбнувшись, он ответил:

— И почему понадобилась тебе именно моя одёжа?

— Я подумала, что, надев твоё одеяние, Щука, я буду выглядеть на рынке более естественно и вписываться в окружающую картину лучше, чем в расшитой золотом княжеской рубахе, — чуть смутилась девица. — Да и мы с тобой одного возраста и телосложения, будет чуть висеть на мне — нестрашно. Скажу, что у отца взяла... или брата старшего, найду, как солгать.

— Нацепить на себя наряд молодого мужа и стать им — большая разница, — приподнимает одну бровь и сверлит взглядом девицу рыжий. — Ты себя видела со стороны? Не идёшь по конюшне размашисто, а лебедью плывёшь — ни один молодец так не умеет. А коли умеет, то и на него разгорячённые взгляды соскучившихся по любви торгашей и посетителей мигом падают.

— Веришь или нет, но до двенадцатой своей осени несколько лет я ходила по морю вместе с отцом и его соратниками. Переодевшись мальчишкой. И ни одного подозрения не вызвала, лишь раз спросили у отца, чего отрок-то вечно на горшке сидит, а не справляет нужду прямиком за борт, случайно тогда заметили... Тятенька рассказал слезливую историю, как через забор сынишка перелазил да порвал там себе всё в такие лохмотья и кровь, что сам-то никак не может привыкнуть к тому, что осталось от его мужества. С тех самых пор ничего не спрашивали у нас, в баню с собой вместе не звали и, тем паче, не догадывались ни о чём.

— Чем больше узнаю тебя, тем меньше понимаю, что за девица стоит передо мною, — смеётся, щуря зелёные, похожие на смарагды очи, юноша. — Рассуждаешь ты здраво, притвориться пареньком тоже сумеешь, но, всё равно, я вынужден настаивать на том, чтобы сопровождать моего нового дружка для его же безопасности. С маскировкой или без, на Торг отправляться в одиночку неразумно.

— Спасибо, дорогой друг. Твоё присутствие, несомненно, придаст мне её больше уверенности, — глаза Ольги чуть расширились и засияли от благодарности, а одновременно с этим сердце согрела и непоколебимая преданность товарища. — Отправимся в это приключение и изучим городской рынок вместе! Только вот... предупрежу Богуславу, что послала тебя на Торг за чем-нибудь, что любят знатные боярыни и купеческие жёны, — тут девушка растерялась. — А что им по душе может быть?

— Розовая вода?

— Точно, — обменялась знающими улыбками с собеседником дочь Эгиля. — Розовая вода. Ну что, Щука, давай мне шаровары свои, рубаху, кушак... а лучше два, чтобы я перси затянула. И обязательно что-нибудь прикрыть голову — волосы я уберу, но и так обезопасить себя не помешает.

Уже через полчаса она была во всеоружии!

Стоя перед средних размеров бронзовым зеркалом, варяжка весьма тщательно подошла к своему перевоплощению: перво-наперво она плотно затянула небольшие и упругие груди кушаком, а затем проворными пальцами застегнула пуговицы мешковатой рубашки, чтобы свести к минимуму любые следы изгибов девичьего стана.

Ольга надела крепкие шаровары, и, смерив отражение критичным взглядом серых глаз, цокнула языком: нет, не то. Повернулась задом и обернулась... и тотчас же заправила штаны в поношенные кожаные сапоги, дабы придать себе более мужественный вид, а также затянула пояс на талии.

Собрав большую часть волос в пучок, она надвинула на голову мышастый капюшон, из которого теперь выглядывали лишь отдельные пряди светлых волос, которые она небрежно растрепала. Что ж, работёнка почти окончена: осталось испачкать одну щеку спелой вишней, дабы добавить образу более неряшливый вид, да немного подвести и с помощью уголька сделать тёмные брови более широкими и выразительными.

— Здравствуй, Олав. Давно не виделись и, знаешь... Эти четыре года пошли тебе на пользу, — в шутку обратилась к юноше в зеркале дочь Эгиля и в довершение чуть нахмурилась. — Вот так гораздо лучше.

В последний раз взглянув на своё отражение, Ольга не смогла не отметить произошедшего преображения. Её некогда тонкие и изящные черты лица чуть погрубели, став походить на подростковую, мальчишескую несуразность, когда отрок уже умер, а молодой мужчина не родился — разве что, её утёнок вышел отнюдь не гадким.

— Удачи тебе, Ол... — прошептала девица, снимая с шейной гривны оставшиеся после взятки для Ари серебряные продырявленные дирхемы, четыре штуки. — Сегодня она тебе понадобится.

* * * * *

Жаркий июньский полдень сверкал пролитым вместе с солнечными лучами золотом; неторопливо заехавший на небесную красную горку — самый зенит — Ярило со своей колесницы смотрел вниз на узкие улочки с многочисленными лавками и шатрами.

В час полуденный Торг по-настоящему оживал и расцветал: в это время, когда купцы из дальних стран и местные торгаши выставляли лучшие свои товары на обозрение, а честной народ тёк реками к берегам Волхова, здесь можно было встретить, если повезёт, и самого посадника, и знатного боярина, и заморского гостя с берегов Рюгена или вовсе Хвалынского моря!