Чтение онлайн

Кинул испытующий взгляд на Щёка, продолжал:

— Говорили мы с Кием по этому поводу. И родилась у нас мысль продолжить борьбу с Аварией, но только другим способом.

Щёк удивлённо поднял брови, но смотрел по-прежнему весело и безмятежно.

— Есть и иной способ борьбы — это укрепление мощи Руси. Объединить надо племена в единую силу, вот тогда мы станем по-настоящему угрожать нашему соседу.

— Но что тогда станет с вековой вольницей русов?

— Русы приобретут ещё большую свободу, потому что мы перестанем зависеть от Аварии. Прекратим платить ей дань.

— И что требуется от меня? Ведь ты не зря ко мне приехал...

— Угадал. Есть у меня мысль послать тебя в племя кривичей. За твои военные заслуги выберут они тебя своим вождём.

— А я должен их привести к покорности тебе, князю Руси? — догадался Щёк.

— Вот-вот. И ехать должен немедля.

«Ах, ты, кобель старый, — ругнулся про себя Щёк. — Я отбуду из Родни, а ты тем временем к моей жёнке подсыпешься! Ну уж нет, не получится».

— Я хотел бы всей душой, да не в состоянии, — сокрушённо сказал он. — Дела семейные. Сам видишь, как жена развернулась. Одна не справляется. Нужна мужская рука.

— Жаль, очень жаль.

Яросвет встал, прошёлся по горнице, внимательно оглядывая стены, окна, потолок.

— Завидный терем отгрохал купец! Он, почитай, бесплатно тебе достался. Расположились вы в нём основательно, вольготно. Только вот какое дело... На днях встретил я судью Дермела. Поговорили о том о сём. И высказал он мне подозрение, что не всё чисто у грека с какими-то записями. Что купец намерен подать на пересуд, и может случиться так, что сумеет терем вернуть себе, а жену твою за подлог в кутузку упечь. Вот какие пироги...

Уж чего-чего, а с соображалкой у Щёка было всё в порядке. Недаром Кий держал его командиром отряда разведчиков. Дважды повторять ему было не надо.

— Да что я говорю? Супруга целый год без меня отлично справлялась. Думаю, хватит у неё ума ещё на годик-другой.

— Вот и ладненько, вот и хорошо, — обрадовался Яросвет и, поговорив немного о пустяках, простился и ушёл. Любезно улыбаясь и крепко обнимая князя на прощание, Щёк думал про себя: «Погоди, подвернёшься мне где-нибудь под горячую руку, хрыч старый. Уж я тебе не спущу!»

Весной под началом Кия оказалось десять тысяч хорошо вооружённых воинов-соплеменников: в металлических панцирях из пластинок конских копыт, с длинными обоюдоострыми мечами; щиты по-прежнему были деревянными или плетёными. Кий всю зиму и весну проводил регулярные занятия по греческому образцу. Для этого он выписал из Боспора наставников по военному делу требовал от них полной отдачи сил, сам участвовал наравне со всеми.

Домой приходил усталый, но довольный. Власта, ещё более раздобревшая, цветущая, срывалась ему навстречу и не знала чем угодить. Он находил где-то в углу дочурку Елю с куклами, брал её на руки, и они все трое садились за ужин. Он всё больше и больше привязывался к этому чудесному созданию с льняными волосами и голубыми глазами — его глазами! — лепетавшему у него на коленях. Отцовское чувство целиком захватило его. Многолюб от природы, он перечеркнул в своей памяти прошлое и полностью отдался любви к своей жене и дочери.

А утром — снова на полигон. Кий видел, как на глазах меняется его войско. Пройдёт ещё немного времени, и он с помощью князя возьмётся за воинство всей Руси. С этими мыслями он отправился однажды к Яросвету. Тесть принял его радушно. Расспрашивал, как поживает Власта, как растёт внучка, какие причуды появились у неё за последнее время. Долго и весело смеялся над рассказами Кия.

Потом Кий свернул на серьёзный разговор:

— Во главе племён поставлены наши люди. Пора переходить к формированию общегосударственного войска. Мой план таков. Каждое племя выставляет отряд из десяти тысяч человек. Они направляются в Родню. Мы их размещаем, вооружаем и проводим обучение.

— Обученные и хорошо вооружённые войска — мечта каждого правителя. Но как вожди племён отнесутся к тому, что придётся отрывать столько мужчин в самый разгар летних работ? Как справятся с заготовкой кормов на зиму, с уборкой урожая? Не оставим мы голодным народ?

— А как бывало раньше, когда приходилось отправляться в походы против различных врагов? Целыми годами велись войны. Вдобавок к этому, прорывались супостаты на наши земли, грабили, разоряли, жгли дома и посевы... Как-то выбирались из всех трудностей! А теперь предлагается собрать, войско, обучить, чтобы оно было в постоянной боевой готовности, умелое и дисциплинированное, способное в любую минуту дать отпор противнику. Не будет грабежей, насилий, пожаров, не будет сожжённых полей, уведённых в плен русов...

— Ты мои мысли читаешь. Я всё время княжения мечтал о таком воинстве. Но только-только делал Г первые шаги к нему, как натыкался на яростное сопротивление вождей племён.

— Теперь там другие люди.

— Ты ручаешься, что Щёк и Колыван пойдут за нами?

— За Щёка — вполне, за Колывана — с оговоркой. Он сложный человек, скрытный, хитрый, изворотливый. Но думаю, любовь к родине пересилит его капризы.

— Ты знаешь их такими, какими они были в твоём подчинении. К тому же вы были в постоянной опасности, в окружении неприятеля. Там другой дух и настроение иное. На первом месте — товарищество и взаимовыручка. Иначе — не выживешь. Иначе — сомнут. И всё это понимали. Теперь Щёк и Колыван получили власть. А власть коренным образом меняет человека. Более того, иногда делает его совершенно другим.

— Подумаешь, какая власть — вождь племени. Я никакой перемены в себе не почувствовал.

— Потому что стоял во главе большого отряда, руководил операциями и военными действиями на протяжении двух лет. И избрание на спокойную должность вождя племени прошло для тебя незаметно. Иное дело Щёк и Колыван...

— Не будем торопиться с выводами. Я бы попросил съездить в ближайшее время к Щёку и поговорить с ним. Именно самому съездить в Смоленск, чтобы выразить уважение Щёку. Это его подкупит и сделает уступчивым. Я хорошо знаю своего брата, он очень любит делать услужение близким. Это у него внутри сидит. И на этом можно сыграть.

— Хорошо, я подумаю. Наведывался я к нему осенью. Деловой разговор получился. — Помолчал, покрутил седой головой. — Жена у него настоящая красавица. С дерзким взглядом. Ох, любил я таких в молодости!

«Ты и сейчас ни одну юбку не пропускаешь, — ехидно подумал про него Кий. — Услышала бы жена, в гробу перевернулась».

Смирена, жена Колывана, невысокая, толстенькая пышечка, была в постоянном движении, вечно чем-то озабочена, всегда в каком-то деле: то руководила челядью при уборке дома, то убегала на скотный двор и следила за доярками, конюхами, то перекатывалась с одного конца поля на другой, наблюдая за работами с зерновыми или репой. Но главной её заботой был уход за мужем. Насколько она помнила, он постоянно чем-то болел. И болезни-то вроде были несерьёзными — то начинал вдруг покашливать, то целыми месяцами сморкался, то хватался за грудь или живот, — но мучили они его непрестанно. Она привыкла видеть его недовольным, со страдальческими глазами и от всей души жалела.