Чтение онлайн

Заяц на руках Дьайык приоткрыл черный глаз и, забавно шевеля носиком, умильно поглядел на девушку. Аякчан невольно улыбнулась… и тут же нахмурилась:

— За мои душевные страдания от расставания мне что, ничего не положено?

— И чего ты хочешь? — насторожилась Дьайык.

Медведь покачал головой: Аякчан что угодно может потребовать, от домика из алмаза до установления власти Храма над всеми Верхними небесами!

— Штаны! — выпалила Аякчан. — Для Хадамахи, такие, чтобы, когда он в медведя превращается, не рвались, а когда обратно в человека — стягивались! Надоело, что он после каждого перекидывания то в медвежьей шкуре сидит, то голяком бегает!

— Племянница! С чего ты взяла, что у нас есть такие штаны? — удивился Верхний дух.

— А кто тут только что величием давить пытался, до дымового отверстия башкой вырастал? Одежда вместе с тобой росла! Вот и нам одну такую пару найдите!

Медведь аж взревел от восхищения. Ну и наглая же девка — истинная албасы! Штаны с Торумовой задницы требует!

— Это духова одежда! Можно сказать, духовная оболочка! Чтобы такую носить, самому надо духом быть! — попытался отпереться Верховный.

Зато Дьайык расхохоталась:

— Есть штаны, хоть и не такие, как у Торума, а есть! Не вам одним диковины из другого мира достаются!

Заяц сорвался с ее рук и ускакал в сторону выхода. Быстро вернулся, зубами зажимая маленький черный сверточек.

— Перекидывайся и примеряй! А вы отвернитесь, не смущайте парня! — скомандовала Дьайык.

— Умгум… А не могли бы и вы тоже… отвернуться… — пробурчал медведь. — И заяц ваш…

— Медведь, а такие нежности! — осуждающе сказала Дьайык, но все-таки отвернулась. Заяц ехидно покосился на медведя и пристроился рядом с хозяйкой.

Хадамаха вернулся в человеческий облик. Настороженно поглядел на повернутые к нему спины: от серой маленькой заячьей до величественной спины Верхнего духа. И все эти спины подрагивали от любопытства. Хадамаха встряхнул черный сверток… Умгум. Штаны. Как говорит Донгар — однако. И даже ай-ой. Сделаны штаны были из какой-то странной кожи — черной, прохладной на ощупь и скользкой. Если провести ладонью, кожа непривычно шуршала. И… Действительно тянулась!

— Долго мне в собственном чуме стенки рассматривать? — раздраженно спросил Верхний дух.

Аякчан старалась, у Дьайык выторговывала. Надо надевать. Штаны оказались холодными и неприятно липли к ногам. Хадамаха вздохнул… и перекинулся. Негромко рыкнул — от удивления. На Хадамаху уставились пять с половиной пар любопытных глаз. Заяц двумя глазами сразу глядеть не мог и поэтому поглядывал то одним, то другим.

— Хвост… придавило… — выворачивая голову и разглядывая действительно растянувшиеся на весь зад штаны, рыкнул медведь.

— Для хвоста можно дырочку прорезать! — решительно объявила Аякчан. — Ну-ка перекинься обратно!

Хадамаха перекинулся. Штаны послушно стянулись.

— Какой-то у них бабский вид. — Хадамаха уставился на свои волосатые ноги, торчащие из коротких штанин.

— Зато без них, в голом виде, у тебя вид очень даже мужской! — ехидно хмыкнула Аякчан. — Не ошибешься! Что я тебя уговариваю? Не хочешь — не бери, я другое желание загадаю!

— Он хочет, — твердо сказала Дьайык.

Хадамаха неуверенно кивнул: лучше такие штаны, чем после каждой смены облика голым задом светить!

— Однако, злым духом займемся? — напомнил Донгар.

— Да-да, мы уже уходим. Удачи тебе, черный, и друзьям твоим. — Верхний дух убрался куда-то в глубь чума, утащив за собой Дьайык. Заяц прижался мохнатой спинкой к ноге Аякчан и ускакал следом.

Донгар направился к сундуку, и Хадамаха пошел за ним, все еще оглядывая обновку и то и дело оттягивая верхний край штанов. Этот самый край не больно, но гулко шлепал по животу.

— Какой зверь ходит в такой шкуре? Странное место тот, другой мир! — наконец заключил он.

— Однако странное! — откликнулся Донгар.

— Может, Канда и не хотел Эндури своим подарком обижать? — продолжал рассуждать Хадамаха. — Если в том мире столько странностей, вдруг у них икра такой ценной едой считается, что ее в железные банки кладут?

Донгар даже споткнулся на этих словах:

— Ты еще скажи, что они простую кильку по железным банкам раскладывают!

Хадамаха еще подумал — и согласно кивнул. Да уж… Такое даже не вообразишь!

— Злой дух Канду подбил еду другого мира простой икрой подменить, над Верховным посмеяться, — солидно пояснил Донгар. — Природа у него такая — от пакости удержаться не может!

— Знаешь, что за дух? — заинтересовалась Аякчан.

— Догадаться нетрудно. На том его и брать будем! Лавку тащите! — Донгар кивнул на сохранившую гигантские размеры скамью.

Пыхтя и ругаясь, приволокли лавку к сундуку — Аякчан суетилась вокруг, то подскакивая сбоку, то налетая сверху. Вскарабкались на скамью, взялись за крышку сундука… Хадамаха напружинил мышцы, уперся ногами… Рядом от усилий захрипел Хакмар… Хадамаха чувствовал, как жилы вздуваются на шее, а на руках пробивается медвежья шерсть… Уперся сильнее…

Крышка сундука со скрипом поднялась… и отлетела назад. В сундуке бушевала Бездна. Варево всех цветов сполохов струилось, перетекало, и в этом сводящем с ума скольжении чудились жестко спрессованные тела. Мелькнули переплетенные руки, жуткий глаз пристально уставился на Хадамаху, моргнул недоуменно и пропал, на его месте возник жадный плямкающий рот…

— Хадамаха, хватит пялиться! — Донгар присел на корточки под прикрытием стенки сундука. — На кромку сундука садитесь! — шепотом скомандовал он. — Аякчан рядом с Хадамахой, Хакмар — в сторонке. Хадамаха с Аякчан целуются, а ты делай вид, что против!

— Я против! — немедленно вскинулся Хакмар.

— Чего это я должна с ним целоваться?

— Делайте, так надо! — Донгар больше скукожился под прикрытием сундука.