Чтение онлайн

— За ними, быстро! — швыряя жреца Губ-Кина им вслед, прокричал Хадамаха и повернулся к Донгару. — Ты ж не можешь камлать Большой День! — расхохотался он.

— Я и не камлаю, — невозмутимо сообщил Донгар. — Он камлает! — взмахом колотушки он указал на Канду. — А я ему мешаю, совсем черное дело, однако!

— А ну — стой! Все подохнете! — вслед удирающим родовичам бесновался Канда. — Харги-и! Топи их всех! Ты обещал! Подарки брал!

Из воды вылетела золотая шейная гривна… и врезалась Канде в переносицу. Кровь хлынула из разбитого носа шамана.

— Что я, чурбан какой, за эту блестяшку с Черным Донгаром связываться? — проворчал харги, ввинчиваясь обратно в воду.

— Этот вот черноволосый молодой шаман спас людей! — У жреца Губ-Кина физиономия была растерянная, а глаза большие и круглые, как две чашки. — Если, конечно, все было взаправду, а не стало результатом шаманского наваждения.

Отец раздраженно рыкнул, ухватил жреца за рукав и последним, как полагается вожаку, рванул к стене тумана:

— Хадамаха, идешь?

Хадамаха махнул рукой — бегите, вас тут только не хватает! Отец мгновение помешкал и поволок жреца в туман. Тот все брыкался и оглядывался на Донгара.

— Идите-идите, Губ-Кин-тойон! — завопил ему вслед Донгар. — После поговорим! Ты слышал, Хадамаха? — счастливо выдохнул он. — Мой отец видел, как я тех крылатых спас! Может, мы с ним все-таки, однако…

— Донга-ар Кайга-ал! — протянул Канда, поворачиваясь к их четверке. И раздельно повторил: — Великий. Черный. Шаман. — На губах у него расцвела мечтательная улыбка — совершенно безумная. — Ничего тебя не берет: ни дяргули не пожгли, ни тигры не задрали… А на вид — лопух лопухом! Папоротник развесистый! В ученики ко мне попросился, надо же! — Глаза Канды болтались в глазницах, словно шарики в берестяном туеске. Вертелись во все стороны, то закатываясь под лоб, то исчезая под нижними веками, а то и вовсе оставался один белок, будто зрачок глядел внутрь черепа. — Духам моим рты зашил! Ученичок Донгу! А потом отпустил, чтобы я подумал — мертвый ты! Обману-у-ул, хитрый черный. — Канда снова захихикал, содрогаясь всем телом. Руки безумно подергивались, он словно пытался схватить что-то в воздухе, ноги дрыгались вразнобой, будто Канда хотел снова начать шаманский танец — каждой ногой разный.

— Твои духи? — задумчиво повторил Донгар. — У тебя и впрямь есть шаманские духи, однако?

Хадамаха поглядел на Донгара с удивлением: о чем он?

— Дога-а-адливый! — с томной улыбкой на губах протянул Канда. — Никто не догадался, Великий Кайгал догадался. Знаешь только что? Я думаю, не такой уж ты великий! Я все же убью тебя, Кайгал! Потом убью твоих нелепых друзей… — он кивнул на остальную троицу.

— Это я-то нелепая? — взвилась над черной водой Аякчан. — В такой рубахе? — она коснулась вышивки на рукаве, и на губах ее вспыхнула счастливая улыбка. Нормальная, девичья улыбка, после безумной ухмылки Канды она была как глоток горячего взвара в ледяную Ночь!

— …Потом я вернусь — ох, что я сделаю с теми зверушкам! — забормотал Канда. Он словно бы… терял краски. Вот поблек шаманский плащ, обесцветилась и посерела шаманская шапка из ярких перьев. Тело Канды начало выцветать, превращаясь в бесформенную тень. На месте лица мелькнула кривляющаяся рожа с перекошенным на сторону ртом, глазами, одним прижмуренным, другим жутко выпученным, и торчащим из-под короткой верхней губы клыком. Рожа тут же исчезла, растворившись в серости — лишь двумя фонарями горели лишенные даже проблеска мысли глаза.

— А что я сделаю со всем Сивиром! — невидимыми губами бормотала тень. — Со всем Средним миром!

— Все, полная откочевка юрты! — с некоторым даже сочувствием сказал Хакмар.

— Убейте Донгара Кайгала! — пронзительно завопил Канда-тень. — Убейте их всех! Отомстите за себя!

Из груди тени, из живота, прямо из головы вылетели духи с зашитыми ртами. И в жутком молчании ринулись на Донгара. Черный шаман превратился в вихрь из черной воды и дыма, прошитый тонкими сполохами Алого пламени. Темнота лопнула, как скорлупа яйца, и духи разлетелись от удара колотушкой. Прежде чем они ринулись на Донгара снова, черный шаман пронзительно засвистел.

Черная вода содрогнулась от гулких скачков, серые берега отпрянули, как в испуге. По течению Реки скакал гигантский заяц. Вода выплеснулась, будто прошитая изнутри иглой, и дух харги обвился вокруг Канды-тени, приматывая призрачные руки к призрачному телу.

— Ты что делаешь? — завопил Канда.

— Держу. Долго не удержу, — сообщил харги Донгару. Крюк на его второй руке зацепился за шею Канды, прижимая голову шамана к груди.

— Сколько сможешь. И я забуду, что ты тут творил. Все за мной! — Донгар с разбегу взлетел по лохматой лапе зайца. — Хорошего зайца Аякчан нашла! Это заяц Дьайык. Она твоей Калтащ вроде как помощница. — Он помог Хадамахе влезть по задней лапе.

— Больше не спорит, что она — его Калтащ, — заметил карабкающийся следом Хакмар и уселся за Хадамахой, крепко ухватив его за пояс.

— Я вообще все делаю хорошо! — крикнула Аякчан, пикируя сверху в вихре шелка, мехов и пышных волос. — А с Кандой мы сражаться не будем?

— Нет! — Донгар вцепился в мех у основания заячьих ушей — обхватить все ухо его ладони не хватало. — Пожалуйста, однако, заинька, вверх по реке гони!

Черный глаз-озеро покосился назад — и заяц поскакал.

— А… почему… сражаться… не… будем? — подпрыгивая в такт заячьим скачкам и проваливаясь обратно в густой мех, выкрикнул Хадамаха, оглядываясь на тень, извивающуюся в хватке харги.

— Потому что нет на самом деле никакого Канды! — прокричал в ответ Донгар.

— И давно? — удивился Хакмар, тоже оглядываясь.

— С самого его шаманского посвящения! — ответил Донгар, и в голосе его промелькнула печаль.

Я ж говорил, плохо быть недоучкой! — перекрывая бьющий в лицо ветер, прокричал Донгар. — Я чувствовал, что-то с этим Кандой не так! И Хадамаха говорил, и Аякчан говорила, и сам я говорил, а догадаться все не мог!