Чтение онлайн

А-а-ах! — ураган стих. Когти медведя соскользнули с ларя. Хадамаха с Хакмаром рухнули на пол. Рядом, невнятно ругаясь из-под плаща, шлепнулась Аякчан.

— Все? — аккуратно выглядывая из-за края бубна, невозмутимо поинтересовался Донгар. Ухмыльнулся… и поднес к губам свою колотушку. Грубо вырезанное на колотушке мужское лицо — насмешливое и ехидное, как показалось медведю, — дрогнуло… деревянные губы шевельнулись… и заговорили Донгаровым голосом:

— Пришли мы от разных родов-племен, с просьбой пришли — уйми злого духа, от которого пропадают люди в Средней земле… и я так погляжу, Верхней от него тоже несладко приходится!

Медведь ревел — невозможно было не реветь. Зажав ладошками уши, визжала Аякчан. Из носа Хакмара брызнула кровь. Вырвавшийся из Донгаровой колотушки голос гремел, словно глотка самого Сяхыл-Торума, повелителя всех громов и молний. Стены чума вздулись, будто наполненные дымом бурдюки. Гигантские лари и лавки начали двигаться, оставляя в утоптанном полу глубокие царапины. Раздалось истошное — крак! — и длинная трещина пронзила опорный столб чума.

Гигантский Эндури в своем кресле задумчиво ковырял пальцем в ухе.

— Кээлээни, ты как на колотушку черного шамана попал, мозгами вовсе одеревенел? Ты чего творишь?

— Эт-то н-не я, В-верховный! — откликнулась вырезанная на колотушке физиономия. — Эт-то ш-шаман! Я т-только п-переводчик между В-верхним миром и С-средним! Перевожу к-как умею, — дух шкодливо усмехнулся.

— Скажи еще, что тебе это не нравится! — возмущенно бросил Верхний и стал стремительно уменьшаться. Вот он снова принял вид почтенного старца обычного, человеческого роста. — Я уж надеялся, мне больше не придется иметь дело с тобой, Черный! — Верхний дух саркастически дернул бровями. — Не прошло и тысячи Дней… Явно недостаточно, чтобы от тебя отдохнуть! Ну и чего ж тебе конкретно надо?

Донгар растерянно поглядел на Хакмара.

— «Конкретно» — значит «точно», — хлюпая кровоточащим носом, буркнул кузнец и обратился к Верхнему духу: — Вы слишком сложные слова не употребляйте, пожалуйста, они Донгара смущают.

— Ай-ой, не понимаю, почему нельзя так и сказать — «точно»! Нет, «конкре-етно-о», однако… — обиженно протянул Донгар. — А точно нам надо…

Колотушка вдруг ощутимо ткнула Донгара острым концом в бок.

— Ай-ой! — вскрикнул черный шаман и заметно смутился. — Прости, Верховный, я такой невоспитанный бываю, как эти меня дразнят… — он кивнул на ребят. — …стойбищный! Не держи зла — сначала подарок, потом разговоры! — Донгар вытащил из мешка тонкую костяную пластинку. Судя по торжественной физиономии, он не сомневался, что дух придет от подарка в восторг.

— Это… что? — не по-доброму сузив глаза цвета нижнего неба, поинтересовался дух.

— Хомус, однако. — Донгар сунул пластинку в рот и принялся наигрывать на торчащем между зубов костяном язычке. Язычок затрещал, загудел простенькую мелодию. — На, хороший хомус, не сомневайся!

Верхний дух двумя пальцами, точно боясь измазаться в Донгаровых слюнях, перехватил хомус и принялся разглядывать его на расстоянии вытянутой руки.

— Ты где был последние тысячу Дней, а, Донгар? — с недоброй вкрадчивостью спросил он.

— Так в Нижнем мире же! Только я того не помню, — пробурчал Донгар.

— Про хомус так вспомнил! — скривился Верхний. — А не подумал, что как дружок твой тогдашний, великий богатырь Азмун Храбрый мне первый хомус подарил… сколько мне этих пластинок-жужжалок за тысячу Дней натаскали? — Верхний дух распахнул крышку сундука. Внутри сундука и на самой крышке в специальных ячейках лежали пластинки: костяные, деревянные и металлические, плоские и изогнутые.

— Костяное кунгакхеи нивхов! — злобно протянул Верхний дух. — Березовый пымель югов и пымель кетов из медвежьей кости! — он насмешливо покосился на медведя. — Кой-комыс — хомус-овца и ат-комыс — хомус-конь от подгорных коневодов, — он кивнул Хакмару. — Все тащат хомусы! У меня самая большая коллекция хомусов во всех трех Сивир-землях! Еще б кто спросил — на что мне столько хомусов? А все ты, черный! Ты сказал Азмуну, что я музыку люблю! — Дух с грохотом захлопнул сундук и, надувшись, уселся на крышку.

Донгар помолчал. Подумал. Повздыхал. И вытащил из мешка «соплюху», на которой на празднике Большого Дня играл. Поглядел на нее горестным, полным сожаления взглядом, баюкая на руках, как ребенка… и протянул духу:

— На! Бери, однако!

Верхний дух принял инструмент. Приласкал рукой узкий грифель. Дернул струну — тор-сопл-юх отозвалась гулким звуком.

— А если вот так… — между стен чума заметался полнозвучный аккорд. — Ну-ка, ну-ка… — дух повторил, и лицо его посветлело.

— Кандиного эми-гэт, главного духа, отдашь или как? — мрачно потребовал Донгар.

— В сундуке… — небрежно отмахнулся Верхний дух. — Ты знаешь, где…

— Вот так просто отдашь? Канда ж тебя за того духа кормил, подарки дарил, — недоверчиво переспросил Донгар. — Не по обычаю, однако.

— Кормил, говоришь, подарки… — Верхний дух снова аж закраснелся от злости. — Гляди! — дух кинулся к очередному коробу. Медведь аж рыкнул и сунулся поближе, поглядеть. На ладони духа лежала маленькая круглая коробочка из… самого настоящего железа! На крышке по кругу шли загадочные письмена.

— Про другой мир слыхал? — спросил Верхний дух у Донгара. — Не тот, который Верхний, или Средний, или Нижний, а тот, который вовсе другой и даже по Великой реке в него не попадешь?

— И слыхал и видал. — Донгар поежился — видно, воспоминания были жутковатые.

— Что еще за другой мир? — вмешалась Аякчан. — Почему в Храме о нем не знают?

— А в Храме обязательно обо всем знать должны? — огрызнулся Хакмар.

— Нет и не должно быть такого мира, где не чтили бы Голубой огонь! — Аякчан кивнула на чувал в чуме Верхнего духа, в котором ровно и весело горело сапфировое Пламя.

— Чтят в том мире Голубой огонь, еще как! — проворчал Верхний дух. — И черную воду чтят! Духов вот не уважают! — надулся он.

— Знаешь ты тот мир! — досадливо бросил Донгар, обращаясь к Аякчан. — Мы когда в Сюр-гуде на черную женщину охотились, я вас через него из подземелий вытаскивал!