Чтение онлайн

* * *

Пыльный паркет уставился ей в лицо. Она стояла на коленях, собрав рассыпанные с подноса учебные свитки, а по ее свежевыстиранному платью расползалось мокрое пятно от пролитых чернил. Над ней стоял Артур — не благородный наследник, а глупый сорванец с взъерошенными волосами и насмешливыми глазами.

— Такая не умелая девка! — заливисто хохотал он, тыча в ее сторону пальцем. — Ахаха! Думала, горничной будешь, а ты и поднести ничего не можешь!

Горячая волна стыда и гнева прилила к ее щекам. Но она не подняла головы. Вместо этого ее взгляд уперся в темную жилку дерева на полу, словно ища в ней опору. Она сжала пальцы так, что кости побелели, и сделала свой первый в жизни расчетливый, взрослый выдох, гася в себе вспышку ярости.

— Простите, господин, — произнесла она голосом, тонким и безжизненным, как стекло.

— Вали отсюда! Бездомная шавка! — бросил он ей вслед, уже теряя к ней интерес и поворачиваясь к окну.

Ирис медленно поднялась с пола. Ее движения были плавными, исполненными странного достоинства, которого не должно было быть у униженной служанки. Она не выбежала, не расплакалась. Она вышла из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь, оставив за спиной своего будущего короля и его детскую жестокость.

В коридоре, в тишине, ее мысли закружились, холодные и четкие.

«Он просто ребенок. Избалованный, жестокий, как все щенки, не знавшие голода. Он не понимает, что слова режут больнее кнута. Но это поправимо.»

Она посмотрела на свои тонкие, изящные пальцы, испачканные чернилами.

«Он — глина. Грубая, необтесанная. А я — та, кто придаст ему форму. Я сделаю его сильным. Я сделаю его мудрым. Я научу его всему. И тогда… тогда он будет смотреть на меня не сверху вниз, а как на ту, без кого он — ничто.»

В ее глазах вспыхнула не детская обида, а холодная, стальная решимость. Первая трещина в ее иллюзиях была едва заметна, но она уже была там. Она не просто хотела помочь ему занять трон. Теперь она хотела его изменить.

* * *

Комната поглотила ночную тишину, но внутри Ирис бушевала буря. Она сидела за своим скромным столиком, сгорбившись, словно от физической боли. Свеча отбрасывала на стену нервно пляшущую тень. В ее руке перо дрожало, оставляя на бумаге не идеальные каллиграфические строки, а неровные, рваные штрихи. По щекам, оставляя соленые дорожки на ее бледной коже, текли тихие, неконтролируемые слезы. Они падали на бумагу, расплываясь кляксами отчаяния.

'Мамочка,

Забери меня. Умоляю. Я больше так не могу.

Сегодня… сегодня он при всех… в зале, перед своими друзьями-нахлебниками… схватил за ворот и сорвал с меня платье. Сказал, что хотел посмотреть, «не свила ли бездомная мышь гнездо в новой одежде». Я стояла там, в одном исподнем, а они все смотрели и смеялись. Смеялись!

Я не служанка! Я не вещь! Я — твоя дочь! Я — будущая королева Аскарона! Почему? Почему со мной так обращаются?! Почему ты позволила, чтобы твою кровь так унижали?

Ты говорила о долге, о величии, о плане. Но ты не говорила, что это будет так больно. Ты не говорила, что каждый день здесь — это пытка, где мою душу медленно стирают в порошок.

Мама, мне страшно. Я ненавижу его. Я ненавижу его больше, чем могу выразить. И я начинаю бояться, что ненавижу и тебя за то, что ты бросила меня здесь, в этой позолоченной клетке, с этими дикарями.

Забери меня. Просто забери. Я буду послушной. Я сделаю все, что угодно. Только не заставляй меня больше это терпеть.

Твоя униженная дочь,

Ирис'

Она дописала последнюю строчку, и перо выпало у нее из пальцев. Она не стала аккуратно складывать письмо, просто скомкала его в дрожащей руке, подошла к окну и отдала магическому ворону, который явился на ее беззвучный зов.

Когда птица исчезла, она, обессиленная, опустилась перед зеркалом. В отражении на нее смотрела не королевская дочь и не холодная интриганка, а испуганная, измученная девочка с заплаканным лицом и пустым взглядом. Она снова спросила, но на этот раз без яда, с надломом:

— Зачем?..

* * *

Через три дня ворон вернулся. Не было ни ласковых слов, ни утешения. На тонком, жестком пергаменте, пахнущем дымом и властью, был начертан всего один короткий приказ. Почерк был острым и безжалостным.

Принцесса Ирис,

Утри свои слезы. Ты — не плаксивая деревенская девчонка, чтобы ныть о разорванном платье. Ты — орудие Аскарона. Орудия не чувствуют унижения, они выполняют свою функцию.

Играй свою роль. Если для этого тебе придется целовать сапоги этому выродку — целуй. Если тебе суждено умереть в образе служанки — умри, не раскрыв рта. Это твой долг перед троном, который ты однажды должна занять, и перед родиной, чья кровь течет в твоих жилах.

Хватит писать мне о своих чувствах. Мне они безразличны. Твои слезы — признак слабости, а слабость — роскошь, которую мы не можем себе позволить.

Пиши по делу. Где твой отчет о слабостях князя? Где расписание его дня и список приближенных? В следующем письме я ожидаю увидеть конкретные данные, а не детские жалобы.

Не подведи нас снова.

Королева Аскарона.

Ирис прочла письмо. Слезы на ее глазах высохли мгновенно, словно их и не было. Лицо стало маской из белого мрамора. Она медленно, с невероятным самообладанием, поднесла свечу к уголку пергамента и наблюдала, как он обугливается и превращается в пепел.

Она подошла к зеркалу. В ее бирюзовых глазах не осталось ни капли прежней уязвимости. Только холодная, бездонная пустота и твердая решимость.

«Хорошо, матушка, — прошептала она беззвучно. — Буду орудием. Но помни: самое опасное орудие — то, что однажды может развернуться против своего владельца».

С этого дня маленькая служанка умерла. Родилась Ирис Вейл — ядовитая, умная и беспощадная в своей мести всему миру.

* * *