Чтение онлайн

29 апреля русские войска предприняли неудачный штурм Конотопа, окончившийся значительными потерями (452 чел. убитыми и 2.655 ранеными)[93]. После этого Трубецкой начал неторопливую осаду, которая затянулась почти на два месяца. В ходе осады, в мае 1659 года, полки князя Г.Г. Ромодановского совершили походы на Борзну и Нежин. Русские отряды взяли Борзну и одержали ряд побед в столкновениях с полками ранее упомянутого сторонника Выговского — наказного гетмана И. Скоробогатко.

К началу июня 1659 года положение осажденного гарнизона в Конотопе стало критическим, горожане требовали от казаков сдать крепость. Гуляницкий опасался бунта местных жителей, которые угрожали ему открыть ворота русским. Взятые на вылазках «языки» говорили, что «хлебных де запасов у всех мало, едят лошади и всякую животину, а что де у мещан было запасов, и козаки де у них отняли и стерегут их накрепко, чтоб 3 и 2 человека вместе не сходились, опасаются де от них сдачи, а воды де у них в городе только один колодезь да три колодезя за городом против полку стольника и воеводы князя Федора Куракина, с водою де у них гораздо нужно»[94]. Русская артиллерия наносила большой урон мятежникам. Перебежавший в лагерь Трубецкого казак рассказывал, что больше всего им досаждали наведенные «с горы, с путавльской стороны, многие пушки», и «от той де стрельбы в городе шкода великая…и от гранатной де стрельбы им шкода многая есть же». Другой перебежчик из Конотопа говорил, что «у конотопских де сидельцев голод большой… и Гулянецкий де им говорил, будет их до Петрова дня Выговский не выручит, и он де и сам о том станет думать, как сдаться потому, что выручки от него не чает»[95].

Князь Трубецкой «для промыслу над городом велел земляной вал валить…и для де приступного времени туры изготовили, и на примет дров навозили добре много»[96].

Критическое положение Конотопа подтверждается перехваченными письмами Гуляницкого к Выговскому. Умоляя гетмана о помощи, он в частности писал, что «уж и силы нашей не стало: такие тяжкие и добро крепкие до нас всякого дня и ночи приступы и добыванья чинят; уже и в ров (осаждающие — И.Б.) вкопались, и воду от нас отняли, и место розными промыслы палят огненными ядрами, а мы пороху и пуль не имеем, чем боронитись; также живности у казаков ничего нет, и конми все опали. Смилуйся, смилуйся, добродей, скоро поспеши, и помочь нам давайте… Мы, тут будучи так в тяжкой беде, можем неделю как мочно боронитися, а дале не можем содержатися, будем здатися»[97].

За несколько дней до начала битвы, из Москвы под Конотоп пришли новые воинские соединения. Вышедший из Москвы 16 мая полковник Н. Бауман со своим полком солдатского строя, присоединился к войскам Трубецкого в середине июня 1659 года. Под началом Баумана выступило в поход не более 1500 чел. Кроме его полка, в июне 1659 года под Конотоп прибыли: рейтарский полк Вильяма Джонстона (около 1000 чел.), а также примерно 1500 московских и городовых дворян и детей боярских[98]. Общая численность прибывшего подкрепления, вошедшего в Большой полк, составила около 4000 чел. Подошедшие части с лихвой компенсировали потери, понесенные русскими при неудачном штурме Конотопа 29 апреля.

Большой полк (Трубецкого и Бутурлина), таким образом, накануне битвы насчитывал примерно 16300 чел. Исходя из полученных данных, общую численность всех войск Трубецкого под Конотопом подсчитать нетрудно, это примерно 28600 русских ратных людей и около 7 тыс. казаков Беспалого.

Князь, следуя царским указам из Москвы, надеялся «смирить» мятежного гетмана без решительного боевого столкновения и большого кровопролития. Трубецкой не смог в должной мере оценить коварство противника и поддался на обман; не организовал разведку и, как результат, не имел представления ни о численности войск неприятеля; ни о подходе на помощь гетману крымско-татарской орды во главе с ханом; плохо представлял себе местность, на которой в дальнейшем развернулось сражение.

Казацко-татарское войско в Конотопском походе 1659 г.

Гетман Войска Запорожского Иван Выговский выступил к Конотопу с десятью казацкими полками, насчитывавшими в общей сложности порядка 16 тысяч человек[99].

Полки Выговского были малочисленными (в среднем по 1500 чел. в полку). В частности, известно, что во времена Богдана Хмельницкого каждый полк выставлял в поход от 3 до 4 тысяч казаков. Так, например, согласно приведенному Н. И. Костомаровым польскому источнику, в 1653 году Прилуцкий полк имел в строю 3500 казаков, Черкасский — 3400, Каневский — 4000, Белоцерковский — 4000[100].

Казаков Выговского отличали низкий моральный дух, слабая дисциплина и общее нежелание воевать против русских войск.

Более боеспособными были наемные части из поляков, литовцев, немцев, сербов, валахов и молдаван. Наемники служили в конных хоругвях и в драгунах. Наемных драгун Выговского, одетых в «немецкое платье», называли «немцами», хотя в основном в их рядах были поляки, литвины и «поляшившиеся» казаки, а «прямых де Немцов не много».

Согласно показаниям родственников гетмана — Юрия и Ильи Выговских, позднее плененных русскими, у гетмана под Конотопом было 11 наемных польских хоругвей[101]. Своего двоюродного брата Юрия, гетман сделал полковником и дал ему под начало 4 польские хоругви. Наемные драгуны находились под командой майора Вильгельма Рудольфа (вероятно: фон Клата), прибывшего из Старого Быхова[102], и майора Яна Зумира. По данным И. Крипьякевича, у Выговского также были сербские и валашские хоругви В. Дрозда и К. Мигалевского[103].

О численности наемных хоругвей можно узнать из расспросных речей посланных от кн. А. Н. Трубецкого к Выговскому донских казаков Е. Попова и Е. Панова в Путивле (от 19 июля 1659 года), которые во время битвы под Конотопом были в лагере Выговского под караулом. Они сказали, что было тогда «у Выговского… конных хоругвей ляцких 9, по 100 человек и больше, пехоты немецкой (драгун — И.Б.) 9 хорунг по 60 человек»[104]. Однако, казацкие полковники Левобережья в сентябре 1659 года сообщали об уничтожении не менее 3 тысяч наемников в Переяславе, Нежине и в Чернигове. По другим источникам, «солдат удачи» у Выговского было от 2 до 4 тыс. чел.

Из состава польского отряда А. Потоцкого, прибывшего на помощь Выговскому в декабре 1658 г., под Конотоп отправился только драгунский полк Йозефа Лончинского. Это была единственная часть коронных войск, участвовавшая в Конотопской битве[105].

В поход к Конотопу «выступили все польские (наемные — И.Б.) хоругви, а также шквадрон немецкой драгунии», — отметил автор «Авиз из табора» Выговского[106]. Основные силы польского коронного войска во главе с самим А. Потоцким были оставлены гетманом под Киевом для блокады города.

Татарское войско во главе с ханом Мухаммед-Гиреем вышло из Крыма 20 мая 1659 года. Хан отправился на помощь Выговскому, взяв с собой нуреддин-султана Адиль-Гирея (второго наследника престола), оставив в Крыму калгу-султана Казы-Гирея (первого наследника).

Согласно сведениям толмача Посольского приказа Терентия Фролова[107], который в то время находился в обозе хана, Мухаммед-Гирей пошел «ис Крыму с нурадыном» и «со всеми с семью царевичи»[108]. С ханом в поход вышло «крымских татар, и нагайцов, и белогородцов, и азовцов и темрюкских черкас с 60000, а Турского де салтана воинских людей с ним не было; токмо енычар 240 человек, которые живут в Крыме»[109].

Татарские «языки» позднее говорили, что хан шел «большим собраньем», подтвердив наличие в ханском войске названных Фроловым орд. С их слов то «было самое большое войско, как где на станех станут, и их де было и днем не мочно объехать»[110].

Используя данные реестра крымско-татарского войска 1649 г.[111] и сведения из сочинения Эвлии Челеби, можно произвести лишь очень приблизительный подсчет численности всей орды в Конотопском походе, с изрядной долей условности.

Известно, что в случае личного участия хана в походе, в состав крымского войска обязательно входили: ханская «гвардия» — капыкулу (в середине XVII века, согласно Эвлии Челеби, около 3000 чел.) и сеймены — аналог драгун, вооруженные огнестрельным оружием (не более 4000 чел.); а также уланы — дети крымской знати, феодалы высшего ранга (около 500 чел.).

Перекопский бей (Ор-бей), согласно Эвлии Челеби, непосредственно под своим началом имел около 3000 воинов. Беи самых знатных крымских родов Седжеута, Барына и Аргына (без учета рода Ширина, вероятно не участвовавшего в походе) в то время в совокупности выставляли не более 2000 всадников. Ногаи племени Мансура, Малые и Большие Ногаи — 15–20 тыс. воинов. Белгородская (Буджакская) орда по разным данным насчитывала от 5 до 10 тыс. всадников. Численность кавказских горцев из Темрюка, согласно названному реестру, не превышала 200 человек.