Чтение онлайн

Борис Федорович вручил мне свиток и поклонился, за ним следом склонились все участники Земского собора.

— Благодарю народ свой за доброе слово. Желаю преумножить богатства его под сенью веры истинной православной. Прошу лучших людей, что пришли по зову сердца, отринув нужды свои, быть гостями при венчании моем на царство.

С того времени прошло уж семь лет. Ныне на дворе декабрь семь тысяч сто четырнадцатого, или на западный манер тысяча шестьсот четвертого года. Позади страшные голодные года. Благодаря заготовленной государевой хлебной казне и загодя выкупленным по царской цене наибольшим запасам у торговых людей и боярских родов, а также торговле с Персией, жуткое время удалось пройти с минимальными потерями.

Не обошлось без казнокрадства и голодных бунтов.

С казнокрадством справились просто: уличенных в краже сажали на кол на площадях городов, а их имущество конфисковалось в казну до последней гнилой деревяшки. Близких родственников воров, мужского пола отправляли на каменоломни, женщин и детей отдавали в монастыри приживалками. Таковые меры быстро отбили желание воровать. В лихое время по совету Бориса Федоровича был издан указ о наградах за указание больших людей, имеющих богатую хлебную казну, скрытую от царя. Это вызвало волну доносов и конфискаций хлебных запасов, с щедрой наградой кляузникам. Указ был отменен только осенью нынешнего года, после богатого урожая.

Стихийные восстания возглавлялись разорившимися дворянами и холопами, бывшими боевыми слугами помещиков, которых те сгоняли со двора от бескормицы. Трудиться на государевых работах они не желали, вербоваться служить на двадцать лет в новые полки тоже, и жили разбоем и грабежом. С ними вопрос решался местным дворянским ополчением.

Основа любой экономики — железо. Благодаря особому вниманию за несколько лет Устюжна на Юрюзани выросла до пяти тысяч жителей, при семистах рабочих на железоделательных заводах и нескольких тысячах добывающих руду каторжан. В течение трех лет выделка железа на Урале за счет высокого содержания железа в руде достигла двух с половиной миллионов пудов, по сравнению с пятистами тысячами пудов годовой выработки в Устюжне Железнопольской. Выделка уральского железа стоила пятнадцать-двадцать копеек за пуд, что составило почти двукратное удешевление, по сравнению с себестоимостью в городе на реке Мологе.

С учетом удешевления стали, стоимость укладки двухпутной железной дороги упала до ста шестидесяти тысяч рублей на сотню верст. Большое количество рабочих рук в голодные годы позволило довести укладку пути до двухсот верст в год. На текущий момент до Царицына осталось уложить около ста пятидесяти верст путей. Сейчас регулярное движение открыто от Вологды, через Ярославль на Москву и от столицы через Рязань в направлении Царицына на семьсот верст. Потребность в заправке паровозов водой и топливом принудила к строительству станций каждые пятьдесят верст. На лучших местах основывались остроги и крепости для контроля Дикого поля. Железная дорога была жизненно необходима для освоения Московским царством пустых земель и распашки целины переселяемыми из скудных районов крестьянами. Грузооборот между Вологдой и Москвой значительно вырос. В Архангельск о прошлом лете пришло свыше ста тридцати больших торговых судов. Сборы и пошлины с иноземных гостей выросли с десяти до пятидесяти тысяч рублей в год.

Среди европейских держав весть о строительстве в "дикой" Московии железной дороги вызвала недоверие, а позже ажиотаж. Уменьшение сроков товарооборота с востоком с полугода до месяца не могла пройти мимо деловых людей. В Московское царство потянулись богатые торговые гости, а также мастера, заинтересованные небывалым чудом, что вызвало конфликт с православным духовенством из-за наплыва иноверцев.

Доходы от торговли оружием с Персией и Средней Азией, позволили перевооружить старое стрелецкое войско новыми ружьями и полевой артиллерией. За прошедшее время были сформированы и обучены десять полков нового строя и два полка рейтар.

Государевы суконные, в том числе тонкого сукна и полотняные мануфактуры вырабатывали ткани на сто пятьдесят тысяч рублей в год. Правда большая часть сукна и тканей шла на армейские нужды. Избыток промышленных товаров торговали на восток в Персию и Бухарское царство, ногаям за Волгу и в Сибирские земли. А вот рынок сбыта в Европе был охвачен слабо. Путь к Архангельску далек и замерзает тот порт в зиму. Нужна круглогодичная торговая гавань на Варяжском море. Ревель подойдет. Об этой цели и шел совет с конюшим и боярином Борисом Федоровичем Годуновым, думным дьяком головой Посольского приказа Василием Яковлевичем Щелкаловым и дьяком головой Стрелецкого приказа Игнатием Тимофеевичем Сафоновым.

— Ну, начнем помолясь. Василий Яковлевич, поведай нам, каковы дела на рубежах нашей державы.

— Как повелишь, государь. В Сибирском царстве тихо ныне, с того како государево войско разбило силу хана Кучума в лето сто седьмого года. В Астраханском царстве такоже тихо. По твоему указу, государь, воевода Бутурлин Иван Михайлович с двумя приказами стрельцов и казаками ушел на Тарки, воевать шамхальского царя. С Крымским царем Казы-Гиреем Бора мир ныне, войско его воюет в Семиградье по приказу турского султана малолетнего Ахмеда. Такоже крепости Борисов и Белгород в Диком поле сторожат покой земель твоих. С царством Польским и его королем Жигимондом три года назад в семь тыщь сто девятом году боярином и наместником Суздальским Михайло Глебовичем Салтыковым-Морозовым заключено перемирие на двадцать лет. Со свейским королевством заключен мир в семь тыщь сто четвертом году в селе Тявзино под Ивангородом, но тобою государь, договор не утвержден. Меж Польской державой и Свейским королевством уж четвертое лето идет пря. Поначалу войско свейского Карла взяло под себя Ругодивскую землю, да Ливонскую тож, да литовские земли кой какие, паки у Жигимонда большая часть коронного войска ратилась в Валахии супротив турок и татар. Тады польский монарх силу свою оттудова отозвал в Литву. Польный гетман Ходкевич, и канцлер Замойский з большою силою Карлу разбил и из Ливонии прогнал. По осени король Свейский потерял Юрьев, ныне у свеев в Ругодивской земле во власти остались Ревель, Ругодив и Пернав.

— Борис Федорович чего думаешь?

— Не годится коли польский король, Карла из Ругодива изгонит. Надобно либо помочь свеям деньгой на войско, али брать под нашу руку Ругодивскую землю. Земли Свейского королевства в год дают полтора мильена риксдалеров, по нашему пятьсот тысяч рублев, на энти деньги королю мочно нанять до пятнадцати тысяч умелых воинских немцев.

— Василий Яковлевич, — обратился я к голове Посольского приказа, — Можешь нам доложить, какими силами стоят свеи в Ругодиве и Ревеле?

Дьяк выложил на стол чертежи этих крепостей.

— По Ругодиву замок старый, гарнизоном стоят до двух тысяч воинских людей. По Ревелю — крепость — верхний город на холме высоком стоит. Городская стена длиною свыше двух верст, высотой восемь аршин, толщиной около трех аршин, тридцать семь высоких башен. Такоже город в опасном месте укреплен земляными бастионами по фрязской манере. Взять его тяжело будет. Да и по силам ли? Гарнизоном стоят воинские люди числом четыре-пять тысяч, да ополчение тыщи с три.

— Борис Федорович, ты на последней войне сам был, чего молвишь?

— Чего сказать государь. Ругодив мы возьмем, в том не сумневайся, ныне у нас пушек и запасу селитряного с избытком. Месяц набольший срок. По Ревелю не скажу. Тута токмо осадой томить, так Карла тянуть с подмогой не станет. Приступом в лоб брать, воев положим без счету.

— С Жигимондом о союзе мочно нам уговориться?

— Король польский нынешний при коронации обещался сейму Ругодивскую землю подарить. Сам желает тама царствовать, по слову своему. Ревель токмо воинской хитростью взять мочно али осадой обложить. Або коли к Ругодиву приступим, ревельский гарнизон тут же ворота затворит. Отец твой Иоанн Васильевич в Ливонскую войну семь месяцев осаду держал, да свеи морем запасы подвозили. От того не мочно нам Ревель одолеть, коли кораблей воинских нету у нас. — Продолжил Годунов.

— Аглицкие люди как-то к гишпанской морской крепости подогнали корабль груженый порохом под завязку, да пожгли его прямо на рейде. Взрыв был такой силы, або крепостная стена упала в город. — Подсказал выход я.

— Однако? Сколько же надобно пороху? Хотя ход затейливый, такового никто не ждет. Обложить крепость. Выбить пушки на башнях, або как привыкнут, то безлунной ночью подкатить бочки к стенам, да поджечь. А опосля на приступ тут же. Хитро. Токмо оне на стенах всю ночь огонь жгут, враз приметят, а коли вдали поставить, может взрыв не достать до стен.