Чтение онлайн

— Да, печальная, сказала княгиня и прибавила: — когда же вы хотите хать?

— Завтра. Я не могу долго оставлять дтей моихъ однихъ и спшу. Притомъ мн здсь длать нечего.

Анюта казалось поняла. Княгиня видя ея омраченное и смущенное лицо приказала ей и Алин идти спать. Старшая дочь княгини, Нина, нжно поцловала Анюту.

— Господи! что же это? Опять! воскликнула Анюта и залилась слезами. — Куда еще? Опять къ новому дяд!

Не обошлось безъ слезъ и на другой день, но Анюта уже не билась, не кричала, какъ прежде, а простилась со всми молча, мрачно и казалось покорилась своей горькой участи. Она смирно сидла всю дорогу и упорно молчала на вс вопросы дяди. Отъ Москвы до города К* не далеко. Черезъ сутки они въхали къ К*.

Николай Николаевичъ взялъ Анюту за руку, ввелъ ее въ небольшой, свтленькій домикъ, прямо въ дтскую, гд окружили его съ криками радости его дти, онъ расцловалъ ихъ, оставилъ посреди ихъ Анюту и сказалъ:

— Привезъ вамъ сестрицу. Любите ее и во всемъ ей уступайте. Она будетъ наша общая любимица. Вы вс должны угождать ей. Помните, что мать ваша умирая приказывала любить новую сестрицу. Няня, обратился онъ къ старух, стоявшей за дтьми, — вотъ теб еще барышня, ходи за ней заботливе чмъ за другими дтьми, это тоже дочь моя. Я не забуду твоихъ стараній и ты останешься мною довольна. Слышишь, няня, не ропщи на двочку, балуй ее.

— Слушаю, батюшка, отвчала няня.

Домикъ гд жилъ Николай Николаевичъ Долинскій стоялъ на окраин города, на берегу высокой горы, подъ которою текла широкая рка Ока. Къ рк подъ гору сходилъ тнистый, довольно большой садъ, съ густыми липовыми аллеями и куртинами, на которыхъ расли плодовыя деревья, а въ другихъ куртинахъ былъ огородъ, капуста, картофель и даже гречиха для домашняго продовольствія. Предъ небольшимъ балкономъ разведенъ былъ маленькій цвтникъ, которымъ съ особенною заботливостію занималась покойная жена Долинскаго. У рки находилась небольшая пристань и къ ней привязывалась лодка, на которой покойная любила кататься съ дтьми; а отецъ выучилъ сыновей грести и управлять рулемъ. Довольно большой дворъ у домика застроенъ былъ домашними постройками, кухней, погребомъ, конюшней, въ которой стояла только одна корова и клть для куръ. Лошадей Долинскій при своихъ малыхъ деньгахъ держать не могъ. Этотъ домикъ и садъ составляли единственное богатство Долинскаго; онъ служилъ совтникомъ губернскаго правленія и кром жалованья имлъ небольшой капиталъ. Онъ и его пять человкъ дтей, два мальчика и три двочки, жили на эти доходы скромно, уединенно, безъ особенныхъ лишеній. Старшій сынъ его Митя десяти лтъ учился въ гимназіи, также какъ и меньшой Ваня, которому минуло только девять лтъ. Дочь его восьми-лтняя Агаша была брюнетка, очень умная и живая, а меньшая Лида тихая и кроткая, блокурая и голубоглазая, оказалась ровесницей Анют и скоро подружилась съ ней, потому особенно, что во всемъ безпрекословно покорялась умной, но властительной и вспыльчивой Анют, была еще двочка Лиза двухъ лтъ. Вс эти дти были оставлены на произволъ судьбы и старой няни, которая больше занималась вязаньемъ чулковъ, и чаепитіемъ съ сосдками чмъ надзоромъ за ними. Поутру мальчики уходили въ гимназію, отецъ ихъ въ губернское правленіе, а двочки оставались дома. Агаша любила читать и отецъ доставалъ ей книги. Въ долгіе осенніе вечера Агаша разсказывала меньшимъ сестрамъ то, что читала. Когда это занимало ихъ, они ее слушали, когда же имъ казались не интересны разсказы Агаши, он вскакивали, уходили въ столовую и затвали шумныя игры. Любили он играть въ свои домы и эта игра выдумана была Анютой, великой затйницей. Каждая изъ двочекъ выбирала себ мстечко подъ ломбернымъ столомъ, садилась на полъ съ куклами, игрушками, кухнями, лошадьми и коровами и представляла хозяйку. Он ходили въ гости другъ къ другу, принимали одна другую, зачастую ссорились и мирились, но эта игра прекращалась лишь только мальчики приходили изъ гимназіи. Тогда начиналась игра въ разбойники. Двочки выходили изъ своихъ домовъ, разбойники нападали на нихъ, ловили ихъ, брали въ плнъ и требовали выкупа. Но при этой бготн и ловл подымался такой страшный шумъ, визгъ и вопли, что оглушенный Николай Николаевичъ выходилъ изъ кабинета и унималъ дтей.

— Не кричите такъ, ради Создателя, говорилъ онъ съ укоризной, — голова идетъ кругомъ. Посмотрите на что это похоже? Опрокинули стулья — все переломаете, а мн другихъ покупать не начто.

— Это не я, папочка, пищала Лида.

— И не я, и не я, кричали мальчики въ азарт, — это Анюта — она какъ побжитъ всегда цпляется за стулья и опрокидываетъ ихъ.

— Папочка, подступала къ дяд Анюта и говорила запальчиво, вся раскраснвшаяся отъ волненія, — разбойникъ совсмъ ужь догналъ меня, я, чтобы спастись, поневол опрокинула ему стулъ подъ ноги. Страшно, папочка, такъ сердце и стучитъ.

— Дурочка, говорилъ Долинскій, — чего же ты боишься, вдь Ваня ловитъ тебя.

— Папочка, да онъ не Ваня, онъ разбойникъ.

— Она такъ боится, говорила Агаша, что ночью кричитъ и бредитъ разбойниками.

— Ну вотъ это ужь никуда не годится, это даже нездорово, сказалъ Долинскій. — Вечеромъ не играйте въ разбойники, прибавилъ онъ.

— Что вы, папочка, какъ это можно, вступалась Анюта съ увлеченіемъ. — Я не хочу играть въ другую игру, я люблю въ разбойники. Хочу всегда играть въ разбойники. Ну хорошо, только не шумите такъ, подумайте и обо мн, у меня длъ множество, а при такомъ шум и гам заниматься нельзя.

И онъ уходилъ въ кабинетъ и плотно притворялъ двери за собою. Дти зачастую держали совтъ не лучше ли, ради спокойствія папочки, играть въ другія игры, въ свои козыри, въ мельники или въ любопытные, но Анюта протестовала.

— Я хочу въ разбойники, говорила она ршительно; воображаемая опасность возбуждала ее и она бросалась какъ дикая кошечка отъ ловившихъ ее братьевъ и забывъ о папочк кричала что есть силы.

— Такъ играть нельзя, говорилъ Митя, — будетъ. Давайте играть въ свои козыри.

— Не хочу! Не хочу, твердила Анюта настойчиво.

— Препротивное это слово и ты постоянно твердишь его, замчала Агаша. — Мало ли чего ты не хочешь?

Но унять Анюту было не легко. Она упорно стояла на своемъ; часто споръ оканчивался ссорой и слезами.

И опять появлялся папочка въ дверяхъ кабинета и опять усовщевалъ дтей, и на жалобы Анюты непремнно выговаривалъ старшимъ.

— Она маленькая, меньшая, говорилъ онъ, — уступите ей. Вы видите она плачетъ, стыдно вамъ. Вы должны всегда уступать ей.

— Папочка, да мы ничего. Вдь и Лида маленькая, а не плачетъ, говорилъ Митя.

— Лида дло другое, отвчалъ Долинскій.

— Отчего же другое? возражали дти.

Николай Николаевичъ не зналъ что сказать, такъ какъ не хотлъ выдать своей тайной мысли. Онъ не желалъ, чтобы дти замтили малйшую разницу между собой и Анютой, и потому не могъ сказать имъ: уступайте потому что она сиротка. А Анюта, которая почти всегда оставалась въ глазахъ папочки правою, съ каждымъ днемъ длалась требовательне и несносне. Она даже привыкла сама говорить о себ: я меньшая и требовала уступокъ. Ссоры сдлались чаще, особенно мальчики не хотли покоряться Анют, и быть-можетъ они не взлюбили бы ее, еслибы не рдкая чувствительность ея сердца, еслибы не ея способность привязываться всею душой. Часто посл ссоры она робко подходила къ Мит, заглядывала ему въ глаза, цловала его и случалось, хотя и рдко, просила даже прощенія.

— Не сердись, шептала она ему на ухо, — я люблю тебя, Митя, какъ люблю! Я только такъ.

— Ну то-то такъ, говорилъ онъ и мирился съ ней, помня слова папочки, что онъ долженъ во всемъ уступать ей.

Случалось и иное. Анюта разсердившись уходила въ дтскую, но заскучавъ тамъ, возвращалась и заставъ дтей играющихъ въ свои козыри или въ любопытные, принимала участіе въ игр, хотя сначала надувшись.

— Анюта пришла, говорилъ Ваня. — Я не совтую играть въ любопытные.

— Отчего это? спрашивала Анюта обиженно.

— Оттого, что ты будешь любопытствовать всякій разъ, заберешь къ себ всю колоду, останешься съ ней и взвоешь.

— Какое милое выраженіе: взвоешь! говорила Анюта.

— Ну, пожалуста, у насъ въ гимназіи все такъ говорятъ.

— А папочка не любитъ, замтила Агаша.

— Ну хорошо, словомъ, Анюта опять… совсмъ не знаю какъ сказать чтобъ угодить чопорной Агаш, зареветь что ли?

— Я совсмъ не плакса, возражала оскорбленная Анюта, а конечно досадно сидть всякій разъ любопытною съ цлою колодой картъ предъ собою.

— А ты зачмъ любопытствуешь?

— Хочется, такъ хочется, не могу удержаться.

— Ну коли хочется, такъ по дломъ и остаешься со всею колодой предъ собою.

— А я хочу любопытствовать и не оставаться.

— Ну это совсмъ ужь нельзя.

— А я хочу.

— Ну и оставайся при хотньи.

Но Анюта начинала сердиться и бжала въ кабинетъ къ папочк съ жалобой на братцевъ. Николай Николаевичъ, какъ ни былъ занятъ длами, замтилъ, что Анюта очень своенравна и капризна, и не зналъ какъ помочь бд. Да и не это одно онъ замтилъ. Дти расли безъ призора, одтые неопрятно, домъ становился безпорядочне, хозяйство шло изъ рукъ вонъ плохо, а денегъ выходило вдвое. Очень призадумался Долинскій.